Служанка для прокаженного лорда (СИ)

— Да, — киваю, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Я понимаю, что звучит по-дурацки, но что поделать?
Когда я в детстве болела, бабушка заставляла меня спать в носках, с вложенными половинками лука. Я тоже капризничала, но бабушка была непреклонна. Позже я читала, что лук не только помогает бороться с простудой, но и очищает кровь, благодаря содержащимся в нём фитонцидам и сере.
  
Трудно сказать, насколько это эффективно, и, наверное, будь у меня выбор, я бы не стала использовать столь неромантичный метод… но прошлые компрессы не особо помогли и честно говоря, я уже с трудом заставляю себя не отчаиваться. Самое болезненное для меня, что и Кейн Кордэйн не особо верит в успех моих затей. Во всяком случае, мне начинает так казаться.
— Тайли, — тяжело вздыхает. — Я ценю то, что ты делаешь, но, знаешь, спать с луком в носках… это слишком.
— Не только в носках, господин… сегодняшний компресс тоже будет из лука.
— Нет, — отрицательно качает головой.
— Лорд Кордэйн, вы обещали довериться мне, даже если лечение покажется вам странным! — приходится нарушить все мыслимые и немыслимые правила и повысить на него голос.
Брови лорда ползут вверх, а моя голова неосознанно вжимается в плечи.
— Простите… но это действительно нужно, — шепотом.
— Хорошо, Тайли, — его взгляд смягчается, а ответ отчего-то тоже звучит шепотом.
Кейн Кордэйн с тяжёлым вздохом забирает у меня носки, с половинками нагретых луковиц и натягивает на свои ступни.
— Спасибо, господин, — не знаю, за что благодарю, наверное, за то, что мне не приходится больше спорить. — А теперь компресс.
Накладываю кольца лука на поражённую часть его лица и фиксирую всё бинтами.
— Мне не нравится этот запах, — Кейн Кордэйн недовольно фыркает, и в этот момент отчего-то напоминает мне мальчишку, которого строгая мама заставляет надеть рубашку, брюки и бабочку для поездки в гости… а он боится, что его в таком виде заметят дворовые пацаны.
Пытаюсь спрятать улыбку, но…
— Рад, что тебе смешно, Тайли.
— Простите, господин, — смущаюсь.
***
Мы выезжаем в деревню сразу после того, как заканчиваем с утренними делами.
Фарие молчит. Ойт нервничает, чувствуя незримое присутствие Тени, но уверенно тянет сани по свежевыпавшему искристому снегу. Хрустальный зимний воздух пощипывает нос, превращая в тающее облачко каждый выдох.
Вдали, словно исполинские стены, вздымаются горные склоны, и я любуюсь ими до тех пор, пока сани снова не сворачивают на лесную дорогу.
Кутаюсь в свой новый тёплый кафтан.
Несколько дней назад Кейн Кордэйн снова открывал для меня комнату с сундуками. Ту самую, с остатками ценностей, принадлежавших прошлым хозяевам замка. Он сказал, что я могу взять всё, что пожелаю... и ушёл, оставив меня одну.
Я выбрала относительно скромный зимний кафтан, пуховой платок, гребень, ещё одно платье и отрез тонкой ткани, чтобы пошить себе новое бельё. А ещё поняла, что в сундуках не так уж много действительно дорогих вещей и, возможно, та меховая накидка, которую я продала, была одной из наиболее ценных вещиц…
— Иго-го-гоо!
Впереди слышится испуганное ржание, детский вскрик и отборная мужская ругань.
Вздрагиваю, вскидывая голову, и вижу, как мужик пытается совладать со взбунтовавшейся лошадью, из-за которой их телега едва не съезжает в кювет. Его маленькая дочка испуганно плачет, вцепившись ручками в борт телеги.
Фарие тянет на себя поводья, останавливая Ойта, потому что нам никак не разминуться на одной дороге с беспокойным животным.
— Да что с тобой, дурная! — мужик орёт на гнедую, но та лишь мечется из стороны в сторону, отказываясь ступать вперёд.
Действительно, что это с ней?
Ах, Тень!
Мне следовало сразу догадаться.
Оборачиваюсь в сторону леса и глазами нахожу тёмное пятно меж тяжёлых еловых лап. Незаметным жестом показываю волкособу отойти дальше. К счастью, он понимает меня и быстро исчезает в чаще. Только после этого лошадь постепенно успокаивается.
Когда телега, наконец, трогается, наблюдаю заплаканное лицо испуганного ребёнка и чувствую себя виноватой.
— Тень, тебе нельзя с нами в деревню, — пытаюсь объяснить ему словами и жестами, когда мы подъезжаем к первым аккуратным плетёным заборчикам под истеричный собачий лай. — Жди здесь неподалёку. Мы ненадолго.
Недовольно скулит, но слушается.
А что поделать? В деревне много живности, и я не хочу, чтобы из-за нас ещё кто-то пострадал. Да и у Марты собаки на дворе — ей придётся их успокаивать вместо того, чтобы разговаривать со мной.
— Давно тебя не видно было, Лелька, — тётушка Марта встречает меня тёплой улыбкой, но её внимание тут же переключается на Ойта, Фарие и даже мой подбитый светлым мехом кафтан. — Что привело тебя?
Вот не поверю, что она не знает о том, что я работаю в замке. Сплетни по округе быстро разлетаются, а раз так, то можно сразу и к делу перейти:
— Хочу я, тётушка Марта, посмотреть, какие продукты у вас имеются, да прикупить кой-чего.
Пока перечисляю всё, что меня интересует, мы проходим в дом. Помимо нас в светлице двое взрослых улыбчивых дочерей Марты и какой-то щуплый мужичок, который то и дело на меня поглядывает. Эти взгляды раздражают, но я стараюсь не обращать на них внимания.
— Вовремя ты приехала ко мне, Лелька. Ещё бы пара дней и лишнего бы уже не осталось.
— Почему?
— Забыла, что скоро месяц Морозных Владык? — по-доброму усмехается.
Как? Уже?
Месяц Морозных Владык — это последний месяц зимы, во время которого почитают древних духов. Говорят, что в столице в это время устраивают пиры, балы, состязания и ярмарки. Каждый стремится весельем задобрить духов, чтобы они помогали весь следующий год.
Чтобы подготовиться к праздникам, заезжие торговцы готовы забрать у селян все оставшиеся запасы и даже оплатить их вдвойне. Хотя их “вдвойне” — это всё равно жалкие крохи, но многие зажиточные селяне берегут готовят запасы к этому празднику, чтобы продать с наибольшей выгодой.
Я беру руку Марты и молча вкладываю в её ладонь золотой, так чтобы этого не заметили окружающие. На всякий случай.
— Мне нужны продукты. Этого с излишком хватит и на сейчас, и на после.
Марта кивает, быстро прячет золотой в глубокий карман и уводит меня на задний двор.
— Ну и разговоров о тебе было давеча, милая, — говорит, когда мы оказываемся наедине. — Вся деревня ваша жужжала, как встревоженный рой.
— И что говорили? — чувствую, как сердце выбивает нервную дробь о грудную клетку.
— Да кто во что горазд. Бабы об одном трепались, мужики о другом — они-то всё глупости говорят, но ты бы поосторожнее была.
— Спасибо, тётушка Марта, постараюсь. Сегодня всё посмотрю да отберу с собой то, что мне нужно, а потом уж пусть кто-то из сыновей ваших в замок заглядывает да продукты туда подвозит.
Сыновья Марты как раз начинают приносить и выставлять рядом с нами провиант, предлагая мне выбрать лучшее.
Пара головок сыра, творог, кувшин молока, вяленое мясо, обваленное в разных специях, амарантовая мука, овощи, что способны храниться в подвалах до поздней весны, три вида масел, свечи…
— А лорд наш, правда, прокажённый? — слегка понижает голос Марта, наблюдая за тем, как её сын выставляет на стол небольшой бочонок мёда.
— Нет, тётушка Марта.
— Столько слухов о новом хозяине замка ходит, — слегка придвигается ко мне и ещё больше понижает голос. — Одни говорят, что он немощен, другие утверждают, что здоров и широк в плечах.
Отвожу взгляд, чтобы Марта не успела прочитать в них всё, что я думаю о широких плечах лорда Кордэйна.
  
— А ещё, что чудище у нашего лорда есть, — продолжает меня пытать любопытная хозяйка дома. — И чудище это охотится в наших лесах, выслеживая свою человеческую добычу…
— Это ложь! Тень не ест людей! Он охотится за волками, которых в последние годы развелось великое множество!