Мастер архивов. Том 1 (СИ)
— Если не ошибаюсь, вы сегодня работали в ночную смену?
— Верно, — кивнул я. — Занимался сверкой физической сохранности единиц хранения Фонда «А».
— Да, помню, — кивнул Босх. — Давал такое поручение Лыткину. Рассказывайте. Каждую секунду. Что делали, что видели. Или, может… кого.
Ага, допрос. Тут нужно быть предельно аккуратным, не сболтнуть лишнего. Действовать так, будто идешь по минному полю.
— Я выполнял сверку, как приказал Аркадий Фомич, — начал я, делая голос нарочито ровный. — Начал с сектора Хроник плановых проверок. Потом перешел на Второй сектор, где у нас ветхие издания. Потом славянский сектор. Потом кофе попил. Потом в туалет сходил. Руки помыл. Вернулся. Потом…
— Хватит морочить мне голову! — рявкнул Босх. — Мне это не интересно. Другое рассказывайте.
Он сделал шаг вперед, и тень от его тела накрыла меня целиком.
— Что?
— Что видели.
— Ничего не видел.
Воздух между нами сгустился, стал вязким. Я почувствовал, как напрягается каждая мышца в его теле, словно он готовился к прыжку.
— Как это ничего не видели? — очень медленно проговорил он, не мигая смотря на меня.
Выдержал этот взгляд. В тон ему ответил:
— Видел пыль на стеллажах. Видел цифры в описной книге. Видел, как мигает светильник в конце коридора. Больше ничего.
Он замер. На его лбу выступила венка, запульсировала.
— Николаев, — прошипел он. — Я знаю, что вы мне врете. Я вижу это по вашим глазам. Расскажите, что стало со стариком. Я уверен у вас есть что мне сказать. Расскажите — и я вас не буду строго наказывать.
Стандартная ловушка. Утверждение, основанное на том, что я изначально виноват. Нет, на такое я не куплюсь. Признаться — значит подписать себе приговор, стать козлом отпущения. Но и молчание он теперь воспринимал как вызов.
— Со стариком? — я сделал легкое ударение на слове, давая понять, что помню его имя, но выбираю не помнить. — Я никого не видел. Никакого старика. Я работал.
Босх вдруг рассмеялся. Звук получился сухим, как треск ломающейся кости.
— Очень хорошо. Очень, очень хорошо. Значит, вы не видели, как он ходит по коридору? Ведь он же как-то попал в офис? Не по воздуху же в самом деле! И не слышали его бормотания? Не заметили этого идиота со стертыми мозгами? Живой труп, который лучше бы уж лежал в земле, чем создавал такие неудобные вопросы для всего Департамента?
Я на некоторое время потерял дар речи. Такого цинизма от Босха я не ожидал, даже несмотря на все те истории, что рассказывали про него. Да, гад… Но чтобы настолько? Впрочем, это хорошо, что он обнажил свою сущность. Теперь становится понятно, кто он такой на самом деле. И вести себя соответствующе.
Мое лицо, натренированное годами сохранять покерфейс в любых переделках, не дрогнуло.
— Ничего не видел, — ледяным тоном ответил я.
Босх глядел на меня не мигая, внимательно, и около минуты в комнате царила могильная тишина.
— Понятно, — протянул он с мрачным удовлетворением.
И сделал шаг назад.
— Всё понятно. Хорошо, что ничего не видели. В том смысле, что жаль, что ваши показания никак не смогут раскрыть эту тайну с Непомнящим.
«А вот это не совсем так», — подумал я. Виновные в случившемся есть. И они будут наказаны.
Босх вновь подошел к окну.
— Архив — не благотворительная организация, — произнес он учительским тоном. — Это механизм. Сложный, хрупкий. И такие вот… сбои в механизме, — он презрительно махнул рукой в сторону окна, где еще час назад стояла карета скорой помощи, — … их не чинят. Их заменяют. Или списывают в утиль.
Я стоял неподвижно, сжав кулаки за спиной так, что ногти впились в ладони. Босх перешел черту. В противном случае…
Он не договорил. Его рассуждения перебил звонок телефона.
Босх вздрогнул, будто его хлестнули кнутом. Схватил трубку.
— Слушаю! — рявкнул он. И тут же понизил голос до шепота, добавил: — Да, Виктор Анатольевич… Да, кое-что случилось… Пустяк… Что говорите?.. Нет… Нет, никаких проблем… Свидетелей тоже нет…
Он вдруг обернулся ко мне, злобно зыркнул и указал на дверь — убирайся.
Я медленно поплелся к двери.
— Уверен… Архивариус, старик один, Непомнящий фамилия… Да, в больнице… Но врачи говорят… Что сделать?.. Так ведь… Понял… Ритуал поиска… Хорошо… А потом… Аннулировать⁈.. Нет, я не спорю… Хорошо… Хорошо… Будет исполнено…
Он положил трубку, не прощаясь, и обернулся ко мне. В его глазах не осталось ни злобы, ни надменности. Только чистый, немой ужас.
Я все еще стоял у двери.
— Я же сказал — вы свободны! — прорычал он, глянув на меня так, словно увидел в первый раз. — Идите.
Я кивнул, развернулся и потянул задвижку. Дверь открылась. Но прежде, чем сделать шаг в коридор, я обернулся в последний раз.
Босх стоял посреди своего роскошного кабинета, массируя пальцами виски, его взгляд был устремлен в никуда, в надвигающийся кошмар, который он сам же и помог создать. А потом его глаза нашли меня.
И я все понял: Зарен не удовлетворен одними расспросами свидетелей и приказал провести магический ритуал поиска, который уже не обманешь, и он покажет, кто был рядом с Непомнящим в ту ночную смену. То есть меня.
А свидетели, судя по команде Зарена, будут «аннулированы».
Глава 7
Итак, отсчет пошел.
Отсчет, по завершении которого меня ждет… в общем, ничего хорошего не ждет. Если хоть кто-то узнает, что я тут, по Архиву, с Непомнящим в догонялки играл, а потом еще и в Фонд Ноль проник… Истеричные крики Лыткина покажутся колыбельной песней.
Ритуал поиска. Логика Босха понятна. Вполне правильно применить ритуал, чтобы убедиться, что Непомнящий не по чьему-то злому умыслу вдруг вновь возник тут. Свидетели тех жутких нарушений, что произошли в Фонде 0 им не нужны.
«Аннулировать…» интересное конечно они слово придумали. Впрочем, общий смысл вполне понятен.
Утро. Я сидел за своим рабочим местом, пялясь в монитор компьютера, мысленно раскладывал по полкам всё, что знал о магических ритуалах. Мало. Очень мало. Но логика подсказывала: если Зарен Босху приказал провести ритуал поиска, значит, его будут проводить там, где последний раз видели Непомнящего. То есть в кабинете Лыткина. Или на его пути туда. А я был на этом пути. В ту ночь.
Потом следы потянутся в Фонд Ноль…
Ритуалы, особенно такого уровня, требуют подготовки — необходимые заклятия, ингредиенты, плетения печатей. Сутки. Максимум — двое. Значит, у меня есть сегодняшний день и, возможно, ночь, чтобы подчистить за собой следы.
А следы, как известно, бывают разные: физические, электронные. В этом мире добавляются еще и третьи — магические. С последними было сложнее всего. Поэтому нужно было как можно скорее организовать чистку.
И для этого ночная смена была как никогда кстати.
* * *Работа в архиве после бессонной ночной смены казалась сюрреалистичной пьесой. Я механически вбивал цифры в базу, перекладывал папки, но в ушах стоял грохот рушащихся стеллажей и тот леденящий вой. Не забыть про тележку, которую смял Непомнящий. Да и общий бардак там убрать. Эх, лишь бы никого туда не отправили сейчас!
Впрочем, людям было не до работы. Весь отдел гудел, как растревоженный улей. Шёпот был повсюду — у кофемашин, в курилке, за мониторами.
— … Говорят, его изначально нашли в Фонде «А», совсем невменяемого…
— … Да он там, наверное, с прошлого года и был, бедолага…
— … а Катя из оцифровки говорила, что это вообще не байка, а её отец Непомнящего помнил, чудак был…
— Главное — живой! Представляешь, целый год!
— Да не мог он год без еды и воды.
— Магия!
— Она самая. Без нее не обошлось…
Слухи крутились вокруг факта чудесного «обнаружения», аккуратно обходя страшные детали его состояния. Некоторые работники, такие как Костя, и вовсе не гнушался откровенными выдумками, выдавая их за факты.
— Мария Ивановна из отдела каталогизации, она же раньше в том же крыле работала, она мне лично рассказывала! Говорит, Непомнящий ещё год назад вёл какие-то «особые исследования». Тайные! По приказу самого Босха!