Мастер архивов. Том 1 (СИ)
Пазлы сложились довольно быстро. Босх — вот кто виновник появления этой мерзости здесь. Босх и Зарен. Их неудачные эксперименты привели к появлению этой гадости, которую они не могут вывести до сих пор (поэтому Босх и созванивался с Зареным, пугливо докладывая, что решает вопрос). Лыткин не в курсе. Потому что и сам был удивлен, когда я принес ему зараженную книгу. Наверняка доложил Босху, но тот все спустил на «тормоза». Такую информацию нельзя разглашать. Это верная погибель для карьеры Зарена и для Босха.
— Она не просто «возникла», Арчи! — выкрикнул я, уворачиваясь от нового липкого выброса. Плесень, кажется, не целилась, а только очищала пространство перед собой, стирая любую информацию, включая остаточные информационные поля в воздухе (оставляя ощущение леденящего холода). — Это результат ошибки.
— И почему мы должны разгребать чужие ошибки? — пробурчал кот. И отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от комка летящей в него слизи. — Ах ты так⁈ Сейчас я тебе покажу, насморк ты поросячий!
Кот прикрыл глаза, зашевелил усами. Его тело напряглось, шерсть встала дыбом. Воздух вокруг завихрился, потянув холодом из глубин архива. Из сгустка тени и мелкой архивной пыли у его лап начало расти нечто.
— Мрак, разберись с гадостью! — выдохнул Арчи.
Из клубка тьмы вытянулись узловатые щупальца. Появился один огромный, желтый глаз. Знакомая тварь — улыбнулся я. Это было то самое существо, что пугало меня в восточном крыле — проекция кошачьей фантазии, усиленная магией древних фолиантов. Мрак. Настоящий, казалось бы, материальный кошмар.
Призванный издал скрежещущий рык и бросился на слизняка, обвивая его складчатые бока своими щупальцами-тенями. Казалось, вот он — перелом!
Но… Historia Devorans даже не дрогнула.
Огромный желтый глаз Мрака, впившийся в ее болотную массу, вдруг помутнел. По его поверхности, как по экрану с помехами, пробежали полосы. Затем сам глаз начал растворяться, втягиваться внутрь слизняка вместе с щупальцами. Без борьбы и сопротивления…
— Что за… — только и смог выдохнул Арчи.
Целые клочья теневой субстанции, квинтэссенция страха и магической информации, просто стекали с Мрака в колышущееся тело плесени, как вода в песок.
За секунду от жуткой, величественной твари не осталось ничего. Только слабое «пшик» лопнувшего пузыря и еще один всплеск хаотичных букв на боку у слизняка — последний след поглощенного Мрака.
Арчи издал звук, средний между шипением и криком удивленного котенка. Отпрыгнул назад, смотря на то место, где только что был его «защитник».
— Он… он его… просто съел⁈ — проскрежетал кот.
— Съел, — кивнул я, внимательно наблюдая за каждым движением плесени, готовый к новым атакам. — твой Мрак — сгусток старых заклинательных формул! Иначе — информации. А с информацией что он делает? Правильно — ест!
— Раздери тебя демоны! — злобно прошипел кот.
Слизняк, казалось, стал чуть больше, чуть плотнее. Его движения обрели ленивую, сытую уверенность. Он снова пополз в нашу сторону. Теперь уже не с жадностью, а с неторопливым аппетитом гурмана, знающего, что от него никуда не деться. Видимо решил оставить нас на десерт.
Мы отступили.
— Что теперь? — спросил Арчи. — Если даже Мрак не помог…
Я сжал в кулаке обсидиановый камень. Настал мой черед вступить в поединок.
— Как ты его уничтожишь? Или… ты уже что-то задумал? — глянул на меня кот.
Я не ответил.
Идея была отчаянной и безумной. Я взял второй обсидиан. Холодные камни в обеих ладонях отозвались слабым, тревожным гулом — словно почувствовали приближающуюся битву.
— Арчи! — крикнул я, пятясь от надвигающейся массы. — Говори все, что знаешь! Любые формулы, любые заклинания! Простые, сложные, не важно! Главное — быстро и четко!
— Ты с ума сошел? — взвизгнул кот. — Она же их сожрет!
— Именно!
— Не понимаю…
— Тварь хочет есть? Так давай накормим ее! Досыта!
Плесень была уже в трех метрах. Повеяло холодом, влагой.
— Ладно! — кивнул Арчи, забираясь мне на плечо. Судя по его зловещей улыбке, он тоже понял мою задумку.
Голос кота зазвучал быстро, как голос аукциониста.
— Базовая формула света: создаем магическую печать второго уровня на базе заклятия «Люмен интендо», через квантовые эмиссии магических фотонов в видимом спектре. Далее задаем частоту и амплитуду. Потом… еще печать, на базе «Тегео кратис». Формируем псевдотвердое силовое поле на принципах магического резонанса! Матрица стабилизации — гексагональная!
Вникать в смысл этих хитросплетений слов я не стал. Просто ждал, внимательно наблюдая за монстром, вскинув обсидианы, готовый к удару. Кот болтал без умолку и его словесный поток начал обретать форму — Арчи использовал какое-то хитрое заклятие, чтобы визуализировать свое информационное поле.
Слизняк заурчал — такого знатного ужина он явно сегодня не ожидал. И даже раскрыл подобие пасти, поглощая поток слов Арчи.
Дождавшись, когда слизяк окончательно потеряет бдительность, я направил первый камень в информационное поле. Но сделал это несколько иначе — перевернув камень, как бы переводя его из режима «уничтожения» в режим «умножения».
Из обсидиана вырвался луч яркого света, напитывая поток, сливаясь с ним. И затекая в пасть твари.
Потом становился плотным, распухал. Не настоящая информация, а информационный шум, клубящаяся туча из мерцающих, накладывающихся друг на друга символов, букв, геометрических фигур и абстрактных понятий ширилась, росла. Настоящий спам. Магический спам. Тысячи не связанных между собой информационных единиц, выплеснутые одномоментно, усиленных мощными обсидианами.
Плесень встрепенулась. Ее поверхность забурлила. Вспышки поглощаемых текстов участились, стали хаотичными, почти эпилептическими. Она начала жадно всасывать этот вихрь. Казалось, это работает — она отвлеклась.
Но через секунду стало ясно, что происходит нечто иное. Слизняк захлебывался.
Новые данные поступали слишком быстро, слишком бессвязно. Формула света сталкивалась с заклинанием тьмы (о котором Арчи тоже успел ляпнуть). Заклинание прочности противоречило формуле распада. В болотном теле плесени, в самом механизме «переваривания», начался сбой. Упорядоченный процесс пожирания смысла столкнулся с бессмысленным хаосом. Ее собственная структура, основанная на потреблении информации, начала давать трещины.
Слизняк завибрировал, издав звук, похожий на помехи в эфире. Ее края стали нечеткими, начали расплываться.
— Еще! — закричал я, чувствуя, как из носа течет теплая струйка. Голова раскалывалась от перенапряжения. — Давай еще чепухи! Самой противоречивой!
— Аксиома о параллельных прямых! Теорема о пяти красках! Рецепт борща из папоротника! А и Б сидели на трубе… А у нас сегодня кошка родила вчера котят! Что делал слон, когда пришел Наполеон? Лыткин — гений! Босх — альтруист! — выпалил Арчи, уже не разбирая, что говорит.
Он сыпал фактами, мифами, бредом, пословицами и математическими парадоксами.
А я вливал в этот поток силу камней, множа ее тысячекратно. Обсидианы на моих запястьях стали горячими, на их поверхности пошли тонкие, паутинные трещины.
— Ты любишь информацию? — прохрипел я, глядя в колышущуюся, захлебывающуюся массу. — Вот и жри!
И сдавил камни сильней, выжимая из их последнее.
Слизняк завизжал, а потом схлопнулся. Не взорвался. Не испарился. А просто свернулся, как лист бумаги, который скомкали в тугой шар. Остался лишь небольшой, сморщенный, темный комок, упавший на полированный камень с тихим плюхом.
Я подскочил к нему и остервенело раздавил ботинком.
— Так тебе!
В ушах стоял звон, в глазах плавали темные пятна. Я едва слышал ликующий вопль Арчи.
* * *Остаток моего дежурства прошел без приключений. Я как мог убрал следы нашей схватки с Книжным червем, после чего мы с Арчи выбрались наружу из Фонда 0 (Непомнящего тоже вытащили на поверхность) и закрыли дверь. Кот исчез в тенях, пообещав явиться за колбасой позже. Я дополз до своего стола в основном офисе и рухнул на стул. Сознание уплывало, но я стойко доделал порученную работу, заведя необходимые карточки на книги.