Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)

Я выдохнул. Мы разминулись на минуты. Как только аномалия схлопнулась – военные двинулись внутрь. Оцеплять, обследовать, составлять рапорты.
Задержись мы еще на десять минут – столкнулись бы нос к носу. С бутылью эссенции в рюкзаке. В следующий раз так может не повезти.
Частника поймали через двадцать минут, пройдя через «мертвую зону» с кучей брошенных машин. Белый «Рено» с треснувшим лобовым. Водитель – молодой парень, дерганый, с красными глазами, не был таким наглым, как утренний дед, но две тысячи выложить пришлось.
  
Когда покинули территории исчезнувших периметров, снова начались пробки, даже гуще, чем утром. Но мы были слишком измотаны, чтобы идти пешком. До ресторана добрались к трем.
Я открыл дверь – ключ, засов, второй засов. Пропустил Надю. Внутри тихо. Витька и Олег сейчас должны были только подбираться к центру аномалии.
Из жилой зоны выбежала Оксана.
Не вышла – выбежала, насколько позволял живот. Лицо белое, руки трясутся, глаза бегают. Заговорила быстро, сбивчиво, глотая окончания:
– Он приходил. Женя. Ломился в ставни. Кричал, чтобы вы вышли – вы и Виктор. Ну и нас с Надей звали. И он был не один. Я слышала… два или три голоса. Мужские. Грубые. Стучали чем‑то тяжелым по ставням, угрожали. Потом ушли. Но он сказал… сказал, что вернется. И что… что вам будет плохо…
Замолчала, прижав руку к животу. Губы дрожали.
Я кивнул, вообще не испытав по поводу ее рассказа хоть какого‑то волнения.
Евгений и его шпана – не угроза. Купол Флио сделает свое дело.
Но, пожалуй, варить эликсир в большой кастрюле, как я планировал изначально, пока не стоило. Если Евгений с дружками нагрянут в процессе, отвлекут, собьют концентрацию – партию почти наверняка придется вылить. Двадцать литров эликсира в мусор – это очень расточительно.
Так что вместо этого решил приготовить маленькую партию на полтора литра. Достаточно для восстановления сил, но не жалко потерять если что.
Сходил за водой в подвал, где фильтры выдавали не дистиллированную, конечно, воду, но достаточно чистую для создания эликсира. Поставил на плиту небольшую кастрюльку. Пока вода закипала, достал из аптечки большой шприц, снял с него иглу, и набрал из бутыли. Саму бутыль убрал в холодильник.
Занялся кипяток. Взяв в одну руку половник, я начал мешать, а другой аккуратно стал выдавливать эссенцию – густую, маслянистую – из шприца в воду. Постепенно вода темнела, наливалась цветом.
После вспышки снял кастрюлю с огня, поставил на столешницу.
– Пора тренироваться, – сказал я Наде. – Эликсир остынет как раз к тому моменту, когда понадобится.
Надя взяла нож и ушла в жилую зону. Села на пол, скрестив ноги, прикрыла глаза. Я закрыл за ней дверь и прошел в зал.
Сел на пол. Ноги скрещены, спина прямая, ладони на коленях. Закрыл глаза. Резонанс, огонь, сигиллия. По кругу, снова и снова. Но спокойно тренироваться мне не дали.
Из‑за двери жилой зоны раздались голоса. Тихие, приглушенные.
Оксана. Встревоженный шепот:
– Наденька, что ты делаешь? Зачем нож? Ох, ты зачем⁈.. Покажи руку, дай я…
Пауза. Надя молчала. Потом заговорила – торопливо, путаясь, перескакивая с одного на другое.
Аномалии. Магия. Сферы, дающие силу. Она проглотила одну такую. Теперь она – маг. Слова налезали друг на друга, фразы обрывались, начинались заново. Боялась, что мать не поймет. Или испугается еще больше.
Оксана молчала. Ни вопросов, ни возражений, ни всхлипов.
Я дал им время. Подождал, пока Надя выговорится, пока тишина за дверью из напряженной не станет просто тяжелой. Потом встал и вошел.
На лице Оксаны отражался коктейль. Шок, ужас, непонимание. Глаза стеклянные, руки на животе, пальцы переплетены. Смотрела на дочь так, будто видела ее впервые.
– Оксана, – сказал я. Мягко, но без обиняков. – Надя не сошла с ума, она рассказала правду.
В качестве доказательства, так как надины способности было куда сложнее продемонстрировать, я повторил трюк с зажиганием своей крови. Оксана как завороженная смотрела на полыхающий палец, пока он не потух, после чего вся как‑то обмякла, видимо приняв невероятную действительностью.
– Вы должны помнить, что сейчас вы должны думать о себе и о ребенке. Только о них. Как только появятся организованные убежища с врачами – вам лучше перебраться туда.
Подняла глаза.
– Беременным вреден длительный контакт с маной, – продолжил я. – Могут быть осложнения. А становиться магом для вас смертельно опасно – плод почти наверняка погибнет.
Надя побледнела. Резко, мгновенно – краска схлынула с лица, оставив серую маску.
– Я… – Голос сорвался. – Я навредила? Своими тренировками? Я же сидела рядом с ней…
Я хотел сказать, что пара часов рядом с магом первого уровня безопасна, концентрация маны минимальна, не о чем беспокоиться. Слова уже лежали на языке.
Но потом я вспомнил про ускорение. Всё сжато. Всё быстрее. Если воздействие маны на плод тоже ускорилось…
– Давай не будем рисковать, – сказал я, нахмурившись. – Идем в зал.
Увел Надю из жилой зоны и плотно закрыл дверь. Между нами и Оксаной теперь были перегородка, стена, несколько метров воздуха. Этого должно было хватить.
Сели тренироваться в тишине. Я – на полу у барной стойки, с закрытыми глазами, шлифуя резонанс. Надя – в дальнем углу зала, у стены.
Я слышал, как она надрезает ладони, – тихий шорох лезвия по коже, – как складывает руки. Иногда – короткий выдох, почти стон. Метод Даргаловой бил больно, даже на первом уровне.
Она училась. Давить и отпускать. Газ и тормоз в одну секунду.
Эликсир пили по мере необходимости – я черпал половником из кастрюли, наливал в кружку, протягивал Наде. Она пила, морщась от металлического привкуса, и возвращалась к тренировке. Я пил и сам.
К вечеру кастрюля опустела.
Надя сидела у стены, привалившись затылком к кирпичу. Глаза закрыты, руки в бурых разводах, с тонкими розовыми шрамами на ладонях, которые уже затягивались. Дышала ровно.
Чтобы отвлечься, собрал про запас еще несколько пакетов с металлическим мусором, вымыл кастрюлю из‑под эликсира, убрал на место. Проверил Оксану – спала, свернувшись на раскладушке, плед натянут до подбородка.
В начале десятого снаружи раздались шаги. Тяжелые, гулкие. Я замер. Рука легла на рукоять ножа.
Три удара. Короткие, ритмичные. Условный стук. Выдохнув, пошел открывать. На пороге стояли Витька и Олег.
Грязные до неузнаваемости. Куртки изодраны, рукава в бурых подтеках, штаны по колено в серо‑зеленой жиже – она сохла и отваливалась корками при каждом движении. У Олега на левом предплечье – бинт. Когда‑то белый, теперь в разводах крови и болотной грязи, намотанный поверх рукава.
Витька молча сунул руку в карман. Вытащил. На ладони – костяная пластина, чуть крупнее первой, темная от копоти, с черными трещинками по краям.
– Получили, – сказал он. Голос хриплый, севший, но невероятно довольный.
Я пропустил их внутрь. Засов – лязг. Второй засов. Витька дошел до ближайшего стула, уронил рюкзак у порога и обвалился всем весом. Стул скрипнул. Олег прошел дальше, в жилую зону, опустился на диван, закрыл глаза, напрочь игнорируя Окснау.
От обоих несло. Болото – кислая, тяжелая вонь стоячей воды и гнилой травы. Подсохшая тина на ботинках, ил под ногтями. Запах плыл по залу, оседал на мебели, на коже.
Я поставил чайник. Разогрел остатки риса, добавил хлеб, открыл банку тушенки – не для красоты, для калорий. Через десять минут все было готово. Витька взял ложку и ел молча, сосредоточенно, не поднимая головы. Олег вышел в зал, чтобы все‑таки не смущать женщину, а также чтобы послушать нашу историю и рассказать свою
  
– ВДНХ отработали, – сказал я, садясь напротив. – Надя взяла Орб Менады с магией страха.
Витька кивнул, не прекращая жевать.
– Эссенции нацедили пять литров. Уже сварил полтора литра эликсира, теперь, когда вы пришли, будем делать остальное. А еще и кровокофе.
Олег открыл глаза.