Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)

Когда эликсир остыл и был разлит по бутылочкам, я расставил их по полке, пересчитал. Тридцать пять штук.
Я взял телефон и снова набрал Нину.
Гудки.
– Нет? – спросил Витька.
– Нет.
Я убрал телефон и некоторое время стоял молча, глядя на полку с эликсиром. Потом принял решение.
– Еду к маме Нины.
Витька поднял голову:
– Серьёзно? Прямо сейчас?
– Да.
– Серёга, у твоего ресторана вчера ночью была перестрелка. А завтра уже первое число.
  
– Не могу, – сказал я просто. – Она не берёт трубку третий день.
Витька поморщился, но не стал давить. Помолчал секунду, потом встал:
– Тогда поеду с тобой.
– Не надо.
– Почему?
– Потому что ничего страшного не произойдёт. Это жилой район, середина дня, – я посмотрел на него. – А вам с Олегом лучше остаться здесь и тренироваться. Время есть, используйте.
Витька смотрел на меня несколько секунд, потом кивнул нехотя:
– Ладно. Но телефон не отключай.
– Само собой.
Я вызвал такси, накинул куртку и вышел.
Дом мамы Нины стоял в тихом районе на севере города. Пятиэтажка, светло‑жёлтая штукатурка, облупившаяся по углам, маленький двор с тремя берёзами и песочницей без песка. Я нажал кнопку домофона. Тишина. Подождал. Нажал снова. Тишина.
Постоял у подъезда минут пять, пока не вышла женщина с собакой на поводке. Я придержал дверь и прошёл внутрь.
Третий этаж. Квартира двадцать семь. Я подошёл к двери, нажал на звонок. Тишина. Нажал ещё раз. Прислушался – за дверью ничего. Потом опустил взгляд на электросчётчик в тамбуре. Цифры на нём стояли мёртво. Не крутились.
Никого.
Я постоял перед дверью, потом повернулся и позвонил в соседнюю квартиру.
Долгая пауза. Потом шаркающие шаги за дверью, шорох цепочки. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели появилось лицо – маленькое, морщинистое, с острыми внимательными глазами. Бабушка лет восьмидесяти, в халате в мелкий цветочек, с пучком седых волос на затылке.
– Вам кого, молодой человек? – спросила она тонким голосом.
– Добрый день, – сказал я, стараясь говорить мягко. – Извините, что беспокою. Я ищу Елену Сергеевну из двадцать седьмой. Вы случайно не знаете, где она?
Бабушка прищурилась, оценивающе оглядела меня с головы до ног.
– А вы кто ей будете?
– Знакомый её дочери. Нины. Не могу до неё дозвониться уже несколько дней, вот и приехал, – я чуть развёл руками. – Волнуюсь.
Бабушка помолчала, потом кивнула, будто приняв решение:
– Так они уехали все.
– Уехали?
– Ну да, – она повозилась с цепочкой, открыла дверь чуть шире. – Всей семьёй. Нина, и муж её, и сынок их, и Лена, и свекровь Нинкина со свекром. Вшестером укатили. Я обещала им цветы в квартире поливать.
– А куда уехали, не говорили? – спросил я осторожно.
Бабушка наморщила лоб, пожевала губами.
– Говорили, говорили… Пансионат какой‑то. Загородный. На неделю. – Она помолчала, глядя куда‑то в сторону, потом подняла палец. – «Одинокое Озеро». Вот! Лена говорила – давно хотели на природу выбраться, вот и поехали.
– «Одинокое Озеро», – повторил я.
– Ага. Ленка ещё говорила, там сосны, тихо. – Бабушка улыбнулась. – Хорошее место. Они раньше туда ездили, лет пять назад ещё.
– Спасибо вам большое, – сказал я.
– Да не за что. – Бабушка снова прищурилась. – Вы им передайте привет, когда свяжетесь. Хорошие соседи. Тихие.
Дверь закрылась.
Я постоял в тамбуре секунду, глядя на цифры застывшего счётчика. Потом вышел в подъезд и начал спускаться по лестнице.
«Одинокое Озеро».
Я достал телефон и забил название в поиск.
Телефон в руке. Поисковая строка. «Одинокое Озеро пансионат».
И вдруг – как удар под рёбра. Список крупнейших выбросов и крупнейших катастроф первого июня – дня наступления Века Крови. Одним из упомянутых мест был подмосковный пансионат «Одинокое Озеро».
Я остановился на лестничной площадке между вторым и первым этажом. Пальцы сжали телефон сильнее.
Там была аномалия. Очень крупная. Радиус в несколько десятков километров, эпицентр далеко в лесу, так что ее не заметили другие люди. Пансионат попал в первый периметр со снотворной магией. Обычный человек, стоило ему оказаться в зоне первого периметра, засыпал за считанные секунды.
Гости заснули. Персонал заснул. Охрана заснула. Все, кто был на территории пансионата, легли и не встали.
А потом начали приезжать родственники. Те, кто не мог дозвониться до своих близких. Те, кто волновался. Те, кто садился в машину и ехал узнать, что случилось.
Они въезжали в первый периметр за рулём. И тоже засыпали. Орб дестабилизировался поздней ночью первого числа. Произошел выброс, охвативший всю территорию аномалии. Погибло больше пятисот человек.
Я стоял на лестнице и не мог пошевелиться.
Нина. Её муж. Сын. Мама. Свекровь и свёкор. Все шестеро погибнут уже этой ночью, если ничего не сделать.
Я сбежал по последнему пролёту, вылетел из подъезда и остановился во дворе. Воздух. Берёзы. Песочница. Всё то же самое, что было пять минут назад, но теперь всё это казалось ненастоящим.
Я набрал Нину.
Гудки. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Недоступен.
Мужа.
Гудки. Недоступен.
Маму.
Гудки. Недоступен.
Времени не было.
Такси довезло меня до ресторана. Я вошёл, бросил куртку на стул и сразу повернулся к Витьке и Олегу, которые сидели за столом с кружками чая.
– Слушайте оба, – сказал я. – Ситуация серьёзная.
Они замолчали. Витька поставил кружку.
Я рассказал всё. Про «Одинокое Озеро». Про Нину. Про выброс. Про пятьсот с лишним погибших. Говорил быстро, без лишних слов, только факты. Когда закончил, в комнате стояла тишина.
– Нина – мой близкий человек, – сказал я. – Может, у нас давно всё кончилось, может, у неё своя жизнь, семья, ребёнок. Но я не могу сидеть здесь и знать, что она умрёт меньше чем через сутки. Не когда я знаю об этом заранее. Не когда у меня есть возможность что‑то сделать.
Витька не колебался ни секунды.
– Едем, – сказал он просто и встал.
Олег молчал. Я видел, как он смотрит в стол, думает. Несколько секунд. Потом поднял голову.
– Я тоже помню про этот выброс. В том пансионате было много семей с детьми. Вроде бы из тех, кто погиб, пятидесяти или около того не было и десяти. Я помогу тоже. Раз уж мы решили за это взяться.
– Хорошо, – кивнул я. – В той аномалии четыре периметра, я знаю про два. Первый – снотворный. Все обычные люди вырубаются за секунды, но нам на него будет плевать, так как все трое – маги. И третий – горячая вода. Весь периметр затоплен, температура выше сорока градусов. Про второй и четвёртый – не знаю.
Олег помолчал ещё секунду.
– Второй знаю я, – сказал он. – Экзаменационная зона. Первого уровня.
– Первого? – переспросил Витька.
– Первого, – подтвердил Олег. – Убивает только не‑магов. Для нас троих она не опасна. Пройдём насквозь.
– А четвёртый? – спросил я.
Олег покачал головой:
– Не знаю.
Я кивнул. Значит, разберёмся на месте.
– Едем, – сказал я.
Олег встал.
Собирались быстро, молча. Я взял рюкзаки, сложил туда все тридцать пять бутылочек эликсира, нож, пистолет с запасным магазином, аптечку, фонарик, моток верёвки, еще всякой всячины по мелочи. Витька надел Перчатки Антея, проверил застёжки, закатал рукава. Олег собрал отдельную сумочку со своими семенами.
Я вызвал такси.
Первая остановка – магазин товаров для дайверов на Садовой. Я нашёл его в поиске ещё в такси, пока мы ехали. Витька посмотрел на меня, когда я назвал адрес водителю.
– Третий периметр – вода, – объяснил я. – Горячая, сорок градусов. Нам нужно будет нырять.
В магазине было пусто – один продавец, молодой парень с серьгой в ухе, который смотрел в телефон и поднял голову только когда мы вошли. Я взял три компактных кислородных баллона и три комплекта аквалангистского снаряжения, которое должно было частично защищать от перепадов температур. Расплатился картой, мы разложили снаряжение по рюкзакам и вышли.