Шеф Хаоса. Дилогия (СИ)

Мне нужно было подойти ближе. К тому же просто использовать тот же трюк с кровью из руки уже было нельзя. Противник мог это предвидеть.
Я вытащил нож из ножен, поднёс лезвие ко рту и приоткрыл губы. Секунда. Одна секунда на то, чтобы подготовиться к тому, что сейчас будет больно и мерзко.
Провёл лезвием по кончику языка.
Боль резанула мгновенно – острая, жгучая, будто я коснулся языком раскалённой проволоки. Я стиснул зубы, чтобы не выругаться, и почувствовал, как рот начал наполняться кровью. Тёплая, солоноватая, густая.
  
Она текла по языку, по нёбу, скапливалась под языком, заполняла пространство между зубами и щекой. Я держал её. Не сглатывал. Не выплёвывал. Просто держал, чувствуя, как объём нарастает с каждой секундой.
Нож в правой руке. Я опустил его к левой ладони – той, что уже была порезана – и провёл лезвием поперёк, по той же линии, что и раньше. Кожа разошлась легко, почти без сопротивления. Рана углубилась, кровь хлынула сильнее, потекла по пальцам, закапала на песок у моих ног.
Я сунул нож обратно за пояс, выпрямился и выскочил из‑за баррикады.
Левая рука вперёд и резкий взмах над собой. Я активировал магию огня.
Пламя взорвалось перед моей рукой – не направленное, не сфокусированное, а скорее купол или стена огня, которая вырвалась из крови и полыхнула вверх и вширь.
Жёлто‑оранжевая завеса, метра два в высоту, три в ширину, яркая, ослепительная. Она горела в воздухе между мной и улицей, между мной и бандитами, заслоняя меня от них, а их – от меня.
Выстрел справа. Пуля просвистела где‑то в стороне, далеко. Второй выстрел, но я уже не там, где был секунду назад.
Я бежал. Вперёд, к колонне, к магу. Огненная завеса горела в воздухе, но долго это не продлится.
Ноги несли меня по асфальту, дыхание сбилось, сердце колотилось. Пять метров. Десять. Двенадцать. Я видел колонну – круглую, оклеенную рваными афишами, край светлой рубашки торчал из‑за неё слева.
Какая у него школа магии? Три самых распространённых – Элементы, Гемомантия, Трансмутация. Трансмутация – изменение материи, создание барьеров, манипуляции с объектами. Меньше заточена под бой, больше под контроль и поддержку. Если он – Мутатор, то я могу не бояться прямой атаки.
А вот Гемомантия – усиление тела кровью – была естественным врагом Элементалистов. Если этот маг был Гемомантом, то мог взять мой огонь на себя и просто переждать его, а потом вырвать мне глотку голыми руками.
Так как ориентироваться надо было всегда на худший вариант из возможных, эту теорию и взял за основу. Значит, нужно бить сразу. Бить изо всех сил. Не давать времени среагировать, не давать времени активировать усиление, если оно ещё не активировано.
Я был в трёх метрах от колонны, когда огненная завеса за моей спиной окончательно рухнула на землю. Я услышал окрик справа:
– Там! Он бежит к Павлу!
Выстрел. Пуля ударила в асфальт слева от меня, осколки брызнули в сторону. Я не остановился.
Два метра.
Маг выглянул из‑за колонны: лысая голова, широкое лицо, глаза злые, губы сжаты. Он увидел меня. Рука дёрнулась к поясу – там что‑то блеснуло, может, нож, может, пистолет.
Я не дал ему вытащить.
Левая рука всё ещё истекала кровью. Я сложил пальцы в горсть и швырнул кровь в мага. Она полетела в воздухе, рассыпаясь каплями.
В тот же момент маг тоже выхватил нож – короткий, складной, лезвие блеснуло в свете горящего «Мерседеса». Он занёс его над своей ладонью и резанул. Быстро. Уверенно. Кровь хлынула, он сжал кулак, собрал горсть и швырнул в меня.
Капли полетели в воздухе. Я ждал огня. Или льда. Или хотя бы какого‑то видимого эффекта: свечения, дыма, искр. Ничего. Просто кровь. Тёмная, густая, она летела на меня облаком, и в ней не было ничего, что указывало бы на магию.
Менада. Первая мысль, что пришла в голову. Школа разума. Если его кровь пропитана магией Менады, она подействует, стоит ей только коснуться кожи или попасть внутрь организма. Контроль, внушение, страх – всё, что может сломать волю или заставить тело предать самого себя. Я не могу дать ей коснуться меня.
Однако, когда моя горящая кровь столкнулась с его кровью, это спровоцировало целую канонаду взрывов. Десятки. Сотни. Крошечные вспышки, каждая размером с монету, они полыхали в воздухе между нами, словно кто‑то бросил горсть петард.
Звук – резкий, трескучий, как разряд статического электричества, усиленный в сто раз. Воздух наполнился запахом озона – едким, жгучим.
Молния.
Не огонь. Не лёд. Молния. Одна из редчайших магий Элементов. Его кровь была пропитана электричеством, каждая капля – как заряд из шокера. Если бы они коснулись меня, мышцы свело бы судорогой, сердце могло бы остановиться.
Но они не коснулись.
Моё пламя сожрало его кровь в воздухе. Капли вспыхнули, взорвались, превратились в дым и озон. Моя кровь, переродившаяся в ихор, горела мощнее, чем обычная. Куда мощнее. Его магия не дотянулась до меня.
Однако разница между нами всё‑таки была не так значительна, и моё пламя, размётанное вспышками молний, тоже затухло. Вот только у меня был ещё один залп в запасе.
Рот всё ещё был полон крови. Язык саднило, кровь продолжала течь, смешиваясь с той, что я держал под языком. Я раздул щёки и плюнул. Не струёй, а веером.
Выдохнул резко, с силой. Кровь вырвалась изо рта широким облаком – сотни мелких капель, они разлетелись в стороны, вверх, вниз, накрыли пространство перед собой, полетели на мага.
Капельки вспыхнули в воздухе, превратились в огненную сеть, которая охватила его лицо, шею, грудь, руки. Языки пламени вгрызлись в рубашку, кожу, волосы – те немногие, что росли по бокам лысины. Огонь полыхнул ярко, жарко, ослепительно.
Маг заорал. Я видел, как его пальцы скрючились, как он схватился за лицо, как кожа на щеках и лбу почернела, начала трескаться.
Запах. Жжёного мяса, палёных волос, расплавленной синтетики. Я почувствовал его даже сквозь озон, что всё ещё висел в воздухе.
Я шагнул вперёд, занёс нож.
Выстрел справа. Пуля просвистела мимо, ударила в колонну позади мага, осколки штукатурки брызнули в стороны. Второй выстрел, ближе – я почувствовал, как воздух дёрнулся у моего уха. Бандиты спохватились. Поняли, что я около их главаря, и начали стрелять.
Я не обернулся.
Повернуться спиной к магу – это куда хуже, чем подставиться под пулю. Особенно к магу с молниями. Один разряд в спину, в сердце, в затылок – и всё кончено. Пули опасны. Но молния – это молния.
К тому же маг всё ещё стоял. Огонь охватывал его голову, плечи, грудь. Рубашка почти полностью обуглилась, кожа на лице потрескалась, из трещин сочилась кровь, смешанная с чем‑то жёлтым и липким.
Но руки его двигались.
Он всё ещё держал нож. Поднёс его к порезу на запястье и провёл ещё раз, углубляя рану. Кровь хлынула сильнее. Пальцы дрожали, ладонь наполнялась медленно, но он не останавливался.
Сила воли. У него была сила воли, чтобы продолжать, даже когда тело горело. Левая рука истекала кровью. Я сжал кулак, почувствовал, как мой ихор сочится между пальцами.
Маг метнул руку вперёд.
Горсть крови полетела на меня – капли выстроились довольно узким веером, и на этот раз я увидел, как по ним бегут синие разряды. Молнии. Он вложил в них всё, что осталось.
Я дёрнулся вправо, попытался увернуться. Большая часть капель пролетела мимо, ударилась в асфальт позади меня. Но не все. Какая‑то небольшая часть коснулась моего левого плеча, шеи, края груди.
Удар током. Мгновенный, как будто кто‑то дал мне раскалённым прутом прямо по нервам. Мышцы свело судорогой, левая рука дёрнулась, пальцы разжались сами собой.
  
Я почувствовал, как ноги подкосились, как тело начало падать. Сердце пропустило удар, потом другой, потом заколотилось хаотично, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Дыхание сбилось. В глазах потемнело. Судороги прошлись по спине, по ногам, по рукам.
Но я не упал.
Меня снова спас ихор. Моя переродившаяся кровь сопротивлялась чужой мане. Не идеально. Не полностью. Но достаточно, чтобы я не потерял сознание, не остался лежать беспомощным на земле. Электричество прошло сквозь меня, обожгло нервы, но не убило. Не парализовало.