Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 9 (СИ)

И простой, строгий трон из полированной стали — место Тетрина, бога меча.
Сегодня зал был полон. Высшие боги собрались почти в полном составе. Воздух дрожал от напряжения, от столкновения божественных аур, каждая из которых могла раздавить смертного в пыль.
На повестке дня стоял вопрос, который нельзя было больше игнорировать.
Тетрин стоял в центре круга. Он не любил сидеть. Его фигура, закованная в простые, но идеальные доспехи, излучала решимость. Для остальных он был относительно молодым богом, но все же верховным. И несмотря на то, что он сразил прошлого бога фехтования и доказал свою компетентность, многие смотрели на него снисходительно, как на молодого выскочку который и жизни то не знает.
  
— Мы не можем больше закрывать глаза! — его голос звенел, как клинок, ударивший о щит. — Феррус жив. Он не просто выжил, он копит силы. Энигма тоже вернулся. Мы чувствуем их присутствие, мы видим следы их деятельности в каждом мире, до которого дотягивается наш взор.
Боги молчали. Кто-то смотрел на него со скукой, кто-то с раздражением.
— Прошлая война может повториться, — продолжал Тетрин, обводя взглядом присутствующих. — Вы знаете, что боги низших доминионов уже попадают под влияние скверны. Их Апостолы сходят с ума, их алтари оскверняются изнутри. Это зараза, которая ползет вверх, к нам!
Малахай лениво пошевелился на своем троне. Его глаза, два озера кипящей крови, сузились.
— Ты слишком драматизируешь, Мечник, — пророкотал бог войны. — Низшие боги слабы. Они всегда падали первыми. Это естественный отбор. Если они не могут удержать своих псов на поводке, они недостойны места в пантеоне.
— Это не естественный отбор, это диверсия! — парировал Тетрин. — Феррус умен и он бьет по фундаменту. Мы должны объединиться. Мы должны нанести упреждающий удар, пока он не собрал армию!
Верагон, бог дуэлей, развалившийся на своем троне так, будто находился на пикнике, хихикнул. Он крутил в руках кинжал, подбрасывая его в воздух.
— Объединиться? Ску-у-ука. Мы уже пытались. Помнишь? Получилась куча-мала. Каждый тянул одеяло на себя. К тому же, кто сказал, что это Феррус? Может, просто какой-то выскочка-недоподражатель решил поиграть в темного властелина? Сколько уже таких было за все это время? И чем они закончили, помнишь?
— Это Феррус, — раздался горячий, страстный голос Лисары.
Огненная богиня подалась вперед. Пламя вокруг неё вспыхнуло ярче.
— Я вижу ситуацию через своего Апостола. В мире смертных, в Ориате, идет настоящая война. Там действуют Лорды Бездны. Там находят Якоря. Там льется кровь, и эта кровь пахнет серой.
Малахай фыркнул, и звук был похож на обвал в горах.
— Твоя игрушка, Лисара? Та рыжая девчонка? Ты слишком заигралась со своим ручным человечком. Привязалась к ней, как смертная к котенку. Есть тысячи миров, тысячи реальностей. Не стоит так цепляться за один-единственный мирок, который и так обречен.
— Он не обречен, если мы вмешаемся! — воскликнула Лисара.
— Я поддерживаю Тетрина, — холодный, бесстрастный голос Немезиды заставил всех замолчать. Богиня справедливости не шевелилась, её лицо было скрыто вуалью. — Баланс нарушен. Преступления Ферруса требуют наказания. Возмездие должно свершиться.
Тетрин благодарно кивнул ей, но тут же понял: этого мало.
Большинство богов оставались безучастными. Мидас, бог богатства, самозабвенно пересчитывал золотые монеты, не обращая внимания на спор. Другие шептались, обмениваясь шутками. Им было плевать — для них это было чем-то далеким, что их никак не могло затронуть.
— Мы провели Восхождение! — Тетрин решил использовать свой последний, главный козырь. — Мы открыли Храм, нарушили собственные правила, чтобы найти сильнейших для армии! И что в итоге?
Он обвел рукой зал, указывая на каждого из богов.
— Восхождение провалилось! Да, вы получили Апостолов. Они стали сильнее. Но они разобщены! Кланы в мире смертных грызутся между собой, убивают друг друга за куски власти, пока враг стоит у ворот! Вместо единого кулака против Бездны, мы получили кучу эгоистичных чемпионов, которые сейчас, один за другим, становятся целями для агентов влияния Ферруса!
Его голос сорвался на крик.
— Мы не укрепили оборону. Мы просто откормили скот на убой для Ферруса! Мы дали ему элитных воинов, которых он либо убьет, либо подчинит!
Тишина повисла в зале. Слова Тетрина ударили по самолюбию многих. Но вместо того, чтобы пробудить их, они вызвали лишь раздражение. Проблема, в том числе была не в том, что он говорил, а что говорил именно Тетрин. Он был слишком прямолинеен в разговорах, и это могло стать ошибкой.
— Ты забываешься, Мечник, — тихо произнес древний бог, имя которого редко произносили вслух. — Ты ставишь под сомнение нашу мудрость. Сеешь панику. Это недопустимо.
— Я говорю правду!
— Правда в том, — перебил его Малахай, вставая, — что ты нарушаешь Кодекс. Ты пытаешься втянуть нас в войну, которой нет. Ты подрываешь авторитет Высших. Если Феррус или Энигма и выжили, в чем я лично сомневаюсь, то пусть приходят, они получат то же, что и в прошлый раз. Если же нет, то и смысла шевелить эту тему не вижу. У всех богов забот по горло.
Многие закивали, другие подтвердили слова Малахая. Бог войны был древним, мудрым, но еще он всегда первым рвался в бой, и если даже он в такой ситуации не склонен к битве, то что уж говорить об остальных.
Внезапно в центре стола возникла сфера света, знаменующая Голосование.
— Кто за то, чтобы запретить Тетрину вмешиваться в ход событий и искать несуществующую угрозу? — спросил Малахай.
Руки поднимались одна за другой. Медленно, лениво, но неотвратимо. Большинство. Подавляющее большинство. Им не нужна была война. Им нужен был покой и их вечные игры.
Даже те, кто сомневался, подняли руки, подчиняясь давлению большинства.
Лисара и Немезида не подняли рук, но их голосов было недостаточно.
Сфера вспыхнула ослепительным светом. Тетрин почувствовал, как незримая, но неразрывная нить Кодекса обвилась вокруг его сущности. Вето Богов.
Он не мог больше действовать напрямую. Не мог искать Ферруса. Не мог собирать армию. Кодекс, который они все подписали ради того, чтобы божества существовали в гармонии, теперь связывал его по рукам и ногам.
— Решение принято, — прогремел голос Малахая. — Совет окончен.
Боги начали исчезать, покидая зал Совета. Золотистое сияние, всполохи пламени, тени и звездная пыль, каждый уходил в своей манере, растворяясь в воздухе, но с одинаковым выражением скучающего безразличия на лицах. Они спешили обратно, в свои недосягаемые чертоги, возвращаясь к бесконечным, бессмысленным интригам, к роскошным пирам, где вино льется рекой, и к изысканным наслаждениям, доступным лишь высшим существам.
Им было всё равно, что только что произошло. Они были слишком огромны, чтобы замечать мелочи, слишком стары, чтобы испытывать страх, и слишком уверены в собственной неуязвимости, отполированной эонами почитания. Они своими глазами видели крушение галактик и мучительное рождение новых миров. Для их затуманенного вечностью взора угроза Ферруса, о которой кричал Тетрин, была лишь легкой рябью на зеркальной глади воды. Досадной помехой, о которой можно забыть, едва переступив порог.
Меньше чем через минуту зал, еще недавно гудевший от голосов, совершенно опустел.
Тетрин остался один.
Он стоял посреди колоссального, величественного пространства, под куполом, сотканным из чистого света. Но сейчас это великолепие не вдохновляло. Тишина, сменившая шум споров, давила на плечи тяжелее небесного свода. Зал вдруг утратил свой блеск и показался ему гигантским, богато украшенным склепом. Мавзолеем для живых мертвецов.
  
Бог Меча опустил тяжелый взгляд на свое оружие, которое все еще сжимал в руке. Идеальный клинок, выкованный из эссенции победы, способный одним взмахом разрезать саму ткань реальности. Вершина боевого мастерства, абсолют разрушения. Когда-то он был сильнейшим смертным воином, возвысившимся до статуса божества, благодаря своей ярости и несгибаемой воле, пробившим себе путь на небеса.