Магия вето (СИ)
Вот только почему меня хотели убить-то?
Я не знал, на хрен, что со мной произошло, но ведь как-то моё сознание перескочило в чужое тело, это был не сон. И почему так получилось?
Мы прошли ещё через один закуток, едва не запутавшись в висящем сохнущем белье. Обожжённый череп Фёдора оставлял на белых простынях чёткие коричневые и красные следы. Какая-то хозяйка явно будет в гневе.
— Вон… вон там… — палец Громова показал на дверцу между рядами ящиков.
Обычная деревянная дверь со стеклом, армированным решёткой. Мы подскочили, положили Фёдора на землю.
Я взялся за ручку, повернул. Закрыто.
— Откройте, — я загремел по стеклу, — Давай, быстрее.
Звуки моего стука разлетались по двору. В этот момент я почуял, что липкое внимание от нас уже со страхом отскочило, словно что-то спугнуло.
— Они уходят, — Елена рядом затряслась, а потом сунулась в какой-то ящик, её плечи задёргались.
Девушку выворачивало, и я вздохнул. И почуял, что мой Василий испытывает те же ощущения. К горлу подкатила тошнота, колени задрожали.
Да, толковые псы, вы охренели, что ли? Вы мне тут отходняк устраивать будете?!
Что эта Перовская, что мой Ветров. Как в степи с монстрами сражаться, у них всё нормально. Я по горам бегал, с комком и со шпионом дрался, и ничего.
А тут мелкая потасовка в подворотне, и на тебе…
Я стиснул зубы и хлестнул себя по щеке. Вася, держи себя в руках! Пусть Вепревы, но они же тебя не достали. Придумаю что-нибудь, будь мужиком!
Дверь открылась, и оттуда выглянул усатый и лысоватый мужчина, в белом халате и в немного засаленном фартуке.
— Чего надо, школяры?
Он нахмурился, с недовольством разглядывая сначала меня, а потом и Елену, обнявшую несчастный ящик.
А потом его взгляд упал на Грома…
— Федька!
***
К счастью, клиентов у него не было, и грузный усач сразу же вышел, занёс вывеску с услугами и закрыл дверь. Перекинул табличку на «закрыто».
Мы пронесли Громова в кабинет с зубным креслом, так напоминающим подобные кресла в моём мире.
Дядя Фёдора громыхал в шкафчиках, выуживая всевозможные бутыльки. В основном жидкость в них отливала голубым светом, но попадались и другие цвета.
— Это заставьте выпить, — он сунул Елене коробок с таблетками и стакан с водой, а мне пихнул бинты и бутылёк с нежно-голубой жидкостью, — Обложи его мокрыми бинтами. Не убей, смотри, безлунь!
А сам выскочил в соседний кабинет. Я сразу же почуял мощный поток псионики. Опять чистая, просто невероятно чистая…
Из соседней комнаты донеслось:
— Быстрее, твою луну! Да какая собака, на хрен, тут Федьку подпалили! Да, Федьку!
Волны псионики резко прекратились, и зубник сразу же ворвался назад. Я как раз накрывал голову Громову смоченным бинтом.
— Ух, сраная пробоина, потратил вещуна, — прорычал зубник и вырвал у Елены таблетки, потом оттолкнул меня, — А ну быстро, идите лекарю откройте.
Лекарь, что не удивительно, появился быстро. Тоже лысоватый, почти копия зубника.
***
Пока Грома исцеляли, мы с Еленой сидели в другом кабинете.
От деревянного футляра с моей фотографией почему-то осталась одна пыль. Перовская сказала, что это либо от того, что владелец умер, либо было отложенное заклинание.
Я с облегчением выдохнул. Было бы очень плохо, если бы тот, кто ставил заклинание, предусмотрел бы самоликвидацию с помощью взрыва.
С эмоциями Василия после такой потасовки я справился легко, а вот Елену прямо трясло. Я подозревал, что так расстроило девушку. Неужели не убивала раньше людей?
Ведь студенты в этой Красногорской академии не в игрушки играют. Все эти изучения чакр, вертунов, ну ещё фехтование, подготовка к битве с монстрами.
Что ж её так после вертуна в степи не ломало-то? Там она была прямо железной леди…
Или дело в том оракуле с пистолетом?
Она так и жалась ко мне, вздрагивая всем телом, такая сломанная и беззащитная.
Можно было бы и распустить руки, подарить Василию пару минут страстных поцелуев. На эту мысль молодой хозяин тела радостно встрепенулся.
А, вот значит, как? Наша гордая обида куда-то улетучилась?
Я усмехнулся и погладил Елену по спине. Нет, Васёк, её пятнадцать минут назад тошнило, не сегодня.
А мне сейчас надо подумать, что делать дальше. Я прямо ощущал, как захлопывается капкан. Словно я наступил в петлю, и она уже стягивается на лодыжке.
За мной идут, и времени всё меньше и меньше… Никто не даст разобраться и освоиться, как я уже буду валяться с простреленной головой.
Да, у меня что-то получилось, и в теории я могу постоять за себя. Но я ни хрена не понял, как именно я проник в чужой разум. Это всё равно, что случайно попасть в десятку с закрытыми глазами.
Тем более, этот чужой разум меня чуть не уничтожил. Кокон же сработал от атаки злого хозяина тела! Ничего не понятно…
А сейчас наверняка придёт полиция, и нам надо будет врать. Что-то врать.
— Елена, — я стиснул ей плечо, посмотрел в заплаканные глаза, — Давай, рассказывай всё про Вепревых. Зачем я им?
— Так и не вернулась память? — шмыгая носом, она удивлённо смотрела на меня.
Я покачал головой.
Глава 18. Везучий
Вепревы. Сильнейший род соседнего Магославского края.
Глава рода — один из немногих в Красногории сильных магов воздуха. Нет, слабых ветряшей в стране было много, но лишь единицы достигали ранга великого магистра, мага Второго Дня. И, конечно, ещё дело в том, что род Вепревых в основном был знаменит магами огня, которых в Красногории из-за географии было очень много.
Вепревым повезло — Магославский край с центром в этом самом Магославле соседствует со столицей, и поэтому этот род практически вхож в Царскую Семью.
Великий магистр Вепрев-старший — советник Малого Круга. Обычно туда входят родственники государя, но Елена сразу оговорилась, что мало об этом знает. Точное количество личных советников, которые могли напрямую говорить с государем, никто не скажет.
— Малый Круг советников? — переспросил я.
— Да.
— Подожди, а отец этого придурка…
— Плетнёв-старший? — усмехнулась Елена, — Нет, он только в Большом Круге. Это, конечно, тоже достойная должность, но ты же понимаешь… Тем более, наш Маловратск вообще маленький городок. Ну, неужели ты вообще ничего не помнишь?
В её глазах появились сомнения. Но я честно покачал головой, и тут она могла хоть десять раз проверять меня на ложь.
Я всё же пошёл ва-банк:
— Мы с тобой… кхм… близко дружили?
Возмущение на её лице было искренним. И я едва сдержался, чтоб не усмехнуться. Эх, Васёк, так и не уболтал девчонку? Пробудилась она раньше?
— Общались мы с тобой много, — всё же ответила Елена, хотя и сухо, — Делились секретами.
Я прислушивался к разговорам в соседнем кабинете. Уже звучал голос Фёдора, и вполне бодрый. Значит, всё обошлось.
А ещё у нас очень мало времени.
— Кто я? Вепрев или Борзов.
Она нахмурилась. Поджала губы, и снова это выражение горделивой обиды.
Я ждал… А так хотелось влепить ей затрещину, чтобы пошевеливалась. Ну, нет у нас времени!
— Елена, за мной могут прийти, и я не знаю, кому могу доверять, — твёрдо сказал я.
Она сдулась, задумчиво посмотрела налево, направо. В глазах было видно эту внутреннюю борьбу — ведь я всё тот же Ветров, за которым какой-то косяк. И моя амнезия совершенно не вписывалась в условия её обиды.
— Даже я не знаю, Борзов ты, или… — тут Елена покачала головой, — Нет, Вепревым ты быть не можешь, однозначно.
— Откуда такая уверенность?
— Я же оракул, слушающий духов.
Я рискнул предположить:
— Мне кажется, таких оракулов всерьёз не воспринимают?
Она сразу же надула губы:
— И что? Опять начинаешь?
— Что начинаю? — искренне удивился я.
Елене потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Перовская смотрела так забавно — ей очень хотелось выговорить мне всё, что она думает, поссориться, покричать, сбросить накипевшее.