Счастье для дракона
В первую же ночь в доме я стучала зубами от холода. За окном была промозглая осень, а мою спальню не протопили и не оставили ни дров, ни угля, чтобы я сама могла развести огонь. Грелки в кровати тоже не было, да и занавеси на окнах мне пришлось задергивать самой, чтобы не так сильно слышать завывания ветра.
Утром тетушка зашла ко мне и всплеснула руками – я выглядела очень нездоровой. По счастью, она знала, что делать, и тут же вызвала слуг в свою комнату. Велела подать горячий чай с молоком, плотный завтрак, а пока недовольная горничная растапливала камин и прибирала постель, лэра Бирназ отвела меня вниз, в подвальный этаж.
Старый дом, похожий на замок, имел свои секреты. Внизу в кухне жарко горел огонь в огромной печи. На ней готовили еду, на ней за перегородкой булькали котлы с бельем, и там же кипел огромный котел для мытья, а сама печь обогревала купальню, сушильню и комнатки слуг, расположенные тут же.
Вот в купальню меня тетушка и повела, попутно рассказывая, что ее светлость в свое время много путешествовала со своим супругом и знала, что многие болезни начинаются от грязи. Потому сама она каждый день принимает ванну с травами, а слуги обязаны каждый день мыться в общей купальне. И каждый день менять белье и дважды в неделю – форму.
– Это, конечно, очень накладно, – рассказывала мне тетушка, запихивая в низкое темное помещение, окутанное влажным паром, – зато никто в доме не болеет заразными болезнями, все хорошо работают, и слуги соревнуются, чтобы попасть в дом на службу.
В общем, тетушка заставила меня дышать этим влажным паром, потом вымыла меня горьким травяным мылом, помогла высушить волосы и, закутав в собственный теплый капот, отвела в свою теплую комнату.
Завтрак нас уже ждал, но мне было велено сначала выпить кружку чая, сидя в одной сорочке и капоте у огня, и только потом поесть. От этого всего я сильно вспотела, и тетушка обтерла меня полотенцем, смоченным в травяном отваре, а потом помогла надеть мое платье и сделать прическу.
– Если ты понравишься ее светлости, тебе сошьют белье и платья для визитов и на каждый день. Пока же держись в шаге за моей спиной и учись.
Компаньонке мантилья не полагалась. Вдовы носили чепцы, но я была лэри, поэтому просто собрала косы в простой пучок на затылке и заколола шпильками.
– Все, уже десять часов! Пора идти к герцогине! – сказал тетя, и мы пошли.
Ее светлость к этому времени встала и в утреннем платье, надетом прямо на ночную сорочку, пила кофе за изящным столиком в маленьком будуаре. В спальне хлопотали горничные, в гардеробной готовили ванну, а лэри ас Эрвей просматривала толстую тетрадь с записями. Увидев нас, она слегка нахмурилась:
– Девочка выглядит бледной, что случилось?
Мне отчаянно хотелось пожаловаться на нерадивых слуг, но…
– Переволновалась, – сказала я.
Нас усадили за стол, налили кофе, предложили кусочки сыра и тосты с джемом. Потом тетушка и герцогиня начали обсуждать грядущий день.
Я думала, что немолодая и состоятельная дама ничего не делает целый день, но как же я ошибалась! Ее светлость занималась благотворительностью и участвовала в нескольких благотворительных комитетах столицы. Она посещала светские мероприятия от имени семьи, бывала при дворе, поскольку дружила с королевой-матерью, и еще присматривала за своими многочисленными внуками и внучками, желая быть для них любимой бабушкой. В общем, день был расписан по часам, и без ежедневника было трудно запомнить, что, когда и как назначено.
Пока ее светлость принимала ванну с травами и одевалась, тетушка быстро просматривала ее почту и отмечала приглашения. Как только лэри ас Эрвей усадили перед зеркалом, чтобы сделать прическу, лэри Бирназ принялась зачитывать:
– Лэра Скоуфорд приглашает вас на музыкальный вечер тринадцатого числа. Будет тринадцать гостей, черный зал и медиум.
– Ерунда! Синтия после смерти мужа сошла с ума, желая узнать, хорошо ли ему там. Напиши отказ!
Тетушка сделала пометку на конверте и взяла другой:
– Лэр Бристоль приглашает вас на игру в бридж. Послезавтра вечером.
– Дэдди? Хороший мальчик. Загляну. Напиши ему, пусть приготовит бутылочку моего любимого бренди!
Я сидела рядом с тетей, слушала и запоминала. Иногда она давала мне конверт, чтобы я отложила его в нужную стопку.
Приглашения были разобраны, личные письма переданы в руки герцогини, и престарелая леди отправилась осматривать свои владения.
– В хорошую погоду, – шепнула мне тетя, – лэра идет гулять в сад, так что держи плащ и шляпу у входной двери. Или договорись с горничной. Слуги иногда специально теряют твои вещи, чтобы лэра разгневалась за медлительность.
Я тихонько все записывала в блокнот.
Прогулка, ланч, короткий отдых – госпожа герцогиня отвечала на личные письма, а тетушка и я писали ответы на приглашения, которые лэра ас Эрвей только подписывала.
К чаю начали собираться гости. Лэра Бирназ называла мне каждого гостя и немного рассказывала о нем. Оказывается, на чай к ее светлости захаживали такие люди, о которых я читала в газетах! Мне было очень интересно и ужасно хотелось поговорить с кем-нибудь из этих важных людей, но… компаньонка – тень госпожи. Лэра Бирназ следила, чтобы в чайнике не заканчивался кипяток, а горничные вовремя подавали свежие пирожные и закуски. Делала записи в своем блокноте, когда герцогиня командовала «запиши», выслушивала нудного лэра, который вещал что-то о падении нравов, показывала уборную стеснительной даме… В общем, была полезной и удобной в гостиной, а я старалась всюду следовать за ней и повторять. К вечерней трапезе у меня отваливались ноги, а впереди еще был ужин с гостями и посиделки в гостиной после. Ложилась герцогиня не раньше полуночи, так что на сон нам с тетей оставалось часов пять-шесть, ведь к утреннему одеванию лэры ас Эрвей нужно было явиться собранной и готовой к длинному дню.
Придя в свою спальню, я вновь обнаружила холодный камин, пустую корзину для дров и отсутствие грелки. Злая, как осенняя муха, я помчалась вниз, в кухню, где слуги уютно устроились у огня, поедая остатки ужина. Встала перед столом, уперла руки в бока, как прачка или кухарка, и заявила:
– Если у меня сейчас же не будет огня в камине и грелки в постели, кто-то очень сильно пожалеет!
Здоровенный лакей с пудовыми кулаками смерил меня взглядом и заявил:
– Что такая фитюлька мне сделать может?
– Я – ничего, – честно ответила я, – но Светлые все видят!
Я любила обращаться к Светлым, и мне казалось порой, что Дивина – мать магии – слышит меня и поддерживает.
На меня хмыкнули, и никто со скамьи не встал.
Я ушла, набрала в купальне кипятка в грелку, закуталась в шаль, задернула шторы и кое-как уснула. Где взять дрова или уголь, я просто не знала.
А утром… утром ко мне прибежали горничные. Они принесли мне теплую воду для умывания, затопили камин, застелили постель и смотрели со страхом. Я удивилась такому энтузиазму и спросила, что случилось. Оказывается, лакей, который меня обхамил, лежал при смерти – ночью забилась труба камина в его комнате, и он отравился угарным газом! Две горничные, которые два дня подряд оставляли меня без грелки, замерзли чуть не насмерть, потому что из-за засора трубы в их комнату не шло тепло. Экономка, которая позволила такое вопиющее нарушение порядка и оставила меня без завтрака накануне, прикусила язык и теперь не могла есть.
В общем, перепуганные и суеверные слуги решили, что со мной лучше дружить, а я была этому рада.
Спустя месяц ее светлость взяла меня в компаньонки, тетя уехала в купленный ею коттедж, а слуги примирились с тем, что меня обижать нельзя. Стоило кому-то сказать про меня что-то грубое, как этот кто-то получал синяк на лице – абсолютно случайно, конечно. Или разбивал губы, а то и терял зуб! Однажды горничная специально сожгла утюгом подол моего нового платья. Я расстроилась, а у дурочки сгорел сундук с приданым, накопленным к свадьбе, и свадьба расстроилась.