Бывает и хуже? Том 7 (СИ)
— А можно фото с вами? — попросил он. — И автограф? Вот, на программке прямо можно!
— Можно, — кивнул я.
Дмитрий Сергеевич не успокоился, пока не сфотографировался со мной и не получил мою роспись «Дмитрию Сергеевичу на добрую память от Агапова А. А.»
Не ожидал я, конечно, встретить фаната. Вообще не рассчитывал, что у меня могут быть фанаты. Приятно, разумеется, если это правда, а не какой-то злой умысел и часть плана Якубова. Хотя второе менее вероятно, всё-таки чужой человек.
— Спасибо вам, — потряс мою руку Кравченко. — Вы отличный врач.
Фанат, наконец, ушёл. А стоящий рядом со мной Бумагин, который всё утро был взволнован и серьёзен, неожиданно прыснул со смеху.
— Ты экспонат, он твой фанат, — пропел он. — Ну надо же!
Я бросил на него строгий взгляд, и Илья поспешил в главный зал. Нашёл время веселиться! Я последовал за ним.
Пленарное заседание ещё не началось. Народ рассаживался, переговаривался, шуршал программами. В зале мест на пятьсот, заполнено было процентов восемьдесят, довольно много людей.
Я нашёл глазами Бумагина и подсел к нему. И в нескольких рядах от нас увидел, разумеется, Якубова.
Он сидел и с преувеличенным интересом смотрел вперёд. Как он вообще сюда попал — непонятно. Зачем — тоже непонятно. Но усиленно изображал журналиста, периодически делал какие-то пометки себе в блокнот.
Вот человеку под тридцатник. И он поехал в другой город, потратил собственные деньги на билет, на гостиницу, на поддельный бейдж, на договорённость с админом сайта, на знакомого журналиста. Всё ради того, чтобы попытаться меня подставить.
У него больше нет работы, он живёт с мамой, нет девушки, нет хобби. Только я есть, получается.
Уф, даже жутковато. И печально, но не для меня, а для него. Я жалеть его не собирался, но и злорадствовать раньше времени тоже не хотелось. Через несколько часов всё закончится, и закончится не в его пользу. Пусть пока поиграет в журналиста.
Хотя, возможно, я тут что-то упускаю. Может, у Якубова есть какая-то своя внутренняя логика. Все его поражения, увольнения, все его неудачи каким-то образом крутятся вокруг моей фигуры. Я не его враг, я его персональное оправдание. Пока есть Агапов, у Якубова есть кому приписать собственные провалы. Без меня ему пришлось бы посмотреть в зеркало и увидеть там просто проигравшего корреспондента, живущего с мамой. А так можно всё сваливать на меня.
Бумагин рядом тоже заметил Якубова и напрягся.
— Спокойно, — тихо сказал ему я. — Играй дальше свою роль.
Илья медленно кивнул и отвернулся к сцене.
Пленарное заседание было длинным и скучным. Заведующий кафедрой клинической фармакологии одного из питерских вузов рассказывал про «тренды современной фармакотерапии». Три четверти содержания состояло из общих слов, четверть из реально полезной статистики. Я записал в блокнот пару цифр про антибиотикорезистентность и одну ссылку на исследование. Препараты этого мира меня в целом продолжали довольно сильно интересовать, так что конференция должна быть полезна.
Потом был небольшой перерыв, далее начались секции. Я отправился на «Сердечно-сосудистую фармакологию». Именно тут должен был выступить Воронов.
Сначала была лекция про бета-блокаторы нового поколения, а в два часа вышел и сам Воронов. Ему было лет сорок, в сером костюме, белой рубашке и с гладко зачёсанными назад волосами.
— Добрый день, уважаемые коллеги, — начал он. — Сегодня я хотел бы поделиться с вами результатами наблюдений по тактике ведения пациентов пожилого возраста с артериальной гипертензией.
Дальше пошёл его доклад. Там была пара моих формулировок, но в основном информация была новая. И интересная, при других условиях я бы с удовольствием пообщался бы с Вороновым.
Но обстоятельства не позволяли. Лектор начал подводить итоги и перешёл к сценарию Якубова.
— Прежде чем я закончу, уважаемые коллеги, — произнёс он, — позвольте обратить ваше внимание на одно крайне неприятное обстоятельство. Буквально вчера я случайно обнаружил в сети статью, которая практически дословно повторяет основные тезисы моего доклада. Статья размещена на сайте «Современная медицина сегодня» около недели назад. Автор статьи — присутствующий, насколько мне известно, в этом зале коллега. Александр Александрович Агапов, врач-терапевт из Аткарска.
Зал зашевелился и загудел. Грандиозно, ага. Якубов подскочил и начал снимать меня.
— Я не хочу превращать научное мероприятие в разбирательство, — с фальшивым сожалением продолжил Воронов. — Но факты говорят сами за себя. Я обязательно подам в оргкомитет соответствующее обращение и считаю, что коллега Агапов должен публично объясниться.
Зал затих. Все ждали моей реакции. Что ж, сейчас будет.
— Вы о чём, Кирилл Дмитриевич? — поинтересовался я.
В принципе, такой реакции от меня они с Якубовым ожидали, ведь именно так и повёл бы себя человек, который ничего подобного не делал.
— Вам не отвертеться, — отчеканил Воронов. — Сейчас я продемонстрирую вам статью лично!
Он защёлкал клавишами ноутбука, изображение с которого выводилось сразу на экран. Вот он зашёл на сайт… Обновил. Ещё раз обновил. Лицо у него постепенно покрывалось красными пятнами, сначала на скулах, потом на шее. Я видел такое сотни раз у пациентов в кабинете, вегетативная реакция, выброс адреналина, спазм периферических сосудов. Только сейчас перед собой имел не пациента, а доцента кафедры, который пять минут назад был уверен, что держит ситуацию под контролем.
Якубов выжидательно смотрел на него, явно пока не понимая, что план дал осечку.
Статьи не было. Вадик, молодчина! С меня теперь причитается.
— Вы удалили статью! — выкрикнул Воронов. — С сайта! Но она точно была.
Ага, верим-верим.
— Кирилл Дмитриевич, у меня тоже есть кое-что интересное, — проговорил я. — Свидетель, который знает про заговор, который вы попытались устроить за моей спиной. Обвинив меня в плагиате, чтобы на шумихе самому продвинуться в научном обществе, да? Гениально.
К трибуне быстро поднялся пожилой мужчина из президиума. «Сомов А. И., профессор, оргкомитет».
— Коллеги, прошу тишины! — он постучал ладонью по микрофону. — Александр Александрович, против вас выдвинуты серьёзные обвинения. Вы действительно располагаете таким свидетелем, который может опровергнуть их.
Я повернулся к Бумагину. Сейчас проверим, хватит ли у него духа.
Бумагин выдохнул, резко поднялся.
— Это всё задумал Якубов Александр Вячеславович, — выпалил он. — Я могу рассказать…
Рассказывал он долго. Подкуп админа, статья задним числом, привлечение Воронова, договорённость о сумме, схема разоблачения на конференции. Имена, даты, названия сайтов. Название учреждения, где работает Воронов. И то, что я уже озвучил — Воронов планировал продвинуться в научном сообществе за счёт этой истории.
К середине рассказа Воронов опустился на стул у трибуны и закрыл лицо руками. Якубов медленно сполз в кресло так глубоко, как только позволяла спинка.
Когда Бумагин закончил, в зале повисла тяжёлая тишина.
— Уважаемые коллеги, — ровно сказал профессор Сомов. — Думаю, дальнейшие комментарии излишни. Александр Александрович, к вам больше никаких претензий. Кирилл Дмитриевич, я попрошу вас покинуть трибуну. Доклад на этом считается завершённым досрочно. Оргкомитет рассмотрит ситуацию в установленном порядке. Также я попрошу охрану подойти ко входу.
Якубов вскочил со своего места и рванул к выходу из зала. Видимо, рассчитывал, что в общей суматохе успеет проскочить.
Но дальше двери он не ушёл. На выходе его перехватил охранник.
— Молодой человек, — спокойно сказал он. — Документы предъявите, пожалуйста.
— Я журналист! — взвился Якубов. — У меня бейдж вот есть, какие ещё нужны документы!
— Бейдж я вижу, — кивнул охранник. — Но мне необходимо удостоверение журналиста. У всех аккредитованных журналистов оно при себе. Покажите.
Якубов полез во внутренний карман пиджака и достал корочку.