Бывает и хуже? Том 7 (СИ)

Так, что делать? Отрицать полностью своё участие глупо. Признаваться — ещё глупее. Оправдываться — самое глупое решение из всевозможных вариантов.
Значит, будем нападать.
— Татьяна Александровна, — медленно проговорил я. — Ну вот допустим. Допустим даже самый худший вариант, вы пишете служебку Кречетову, прикладываете показания Шарфикова, инициируете внутреннее расследование. Знаете, что произойдёт дальше?
  
— Ну и что же? — спросила женщина.
— Дальше Кречетов, как человек системный, поручит проверку всей деятельности отделения, — пожал я плечами. — Начнёт копать ещё глубже, ага. И тогда у комиссии закономерно возникнут вопросы и к другим направлениям. Во многих из которых задействованы вы.
Татьяна Александровна слегка побледнела, но держала себя в руках. Однако я это заметил. Разумеется, сейчас я блефовал. Понятия не имел ни о каких действиях Татьяны Александровны. Но откуда ей-то это знать?
— У вас нет никаких доказательств, — уже не так уверенно сказала она.
Правда нет.
— С чего вы взяли? — ухмыльнулся я. — Если у вас в поликлинике есть свои люди, это не значит, что у меня нет своих.
А вот это правда.
— И чего вы хотите? — спросила Татьяна Александровна.
— Перемирия, — пожал я плечами. — Вы забываете про больничные листы, я забываю про все ваши… подвиги. Никаких служебок, докладов Кречетову.
Татьяна Александровна помолчала. В голове она прикидывала все варианты. Я молча ждал. Знал, что сейчас она отступит. Не сдастся, но отступит, потому что так ей выгоднее.
— Хорошо, — наконец заявила женщина. — Считайте, что мы договорились.
Она развернулась и пошла в зал.
Я вернулся туда минуты через три, дав ей фору, чтобы наш одновременный выход не бросался в глаза. Атмосфера на корпоративе поменялась. Нет, по-прежнему Татьяна Александровна была со всеми мила, играла музыка, говорили тосты. Но тон явно стал другим.
Протрезвевший с помощью моей праны Шарфиков сидел, опустив взгляд в пол. К нему пришло понимание того, что именно он натворил.
Да, Стас, натворил ты делов, конечно.
Я решил, что завтра с ним поговорю. Перед отъездом у меня будет время.
Вечер закончился раньше, чем планировалось. Все постепенно разошлись, перед этим расплатившись по счёту.
Интересный корпоратив. Не сказал бы, что события неожиданные, я с самого начала знал, что это не просто так. Но Татьяна Александровна всё равно смогла меня удивить.
Я вернулся домой, погладил сонного Федю и сел за стол на кухне. Снова прокрутил в голове разговор с Татьяной Александровной.
Угроза с больничными листами реальна. Это правда, Саня Агапов этим занимался, и мне теперь это расхлёбывать. И если это дойдёт до Кречетова — он этого не потерпит. Какие бы у нас хорошие ни были отношения, подобное для него табу. Он слишком принципиальный, я уже не раз успел в этом убедиться.
И да, Татьяну Александровну я и правда недооценивал. Сконцентрировался на Бумагине, Коршуновой, Якубове. До этого на Власове. Но она оказалась тоже весьма достойным противником.
Не нравился я ей уже давно, но не считал её врагом. А оказывается, старшая медсестра не так проста. И у неё определённо есть свой интерес во всех поликлинических интригах.
Плохо, да. Но интересно!
Завтра в три часа дня у меня поезд. До этого нужно поговорить с тремя людьми. С Шарфиковым, донести до него, что меня сдавать не выгодно. С Татьяной Александровной, снова проговорить наше перемирие. И с Кречетовым.
Последний пункт был особенно важен, но надо продумать, как построить разговор.
Забавно, что когда я только оказался в теле Сани Агапова, думал, что особую угрозу представляет Шарфиков. Но он оказался самым безобидным, просто трусливым, завистливым и глупым человеком.
Что ж, завтра много дел. Поэтому я отправился спать.
Утром в воскресенье я пошёл в поликлинику. Работа не отпускает даже на выходных. Дежурила сегодня Юля, поэтому с Татьяной Александровной поговорить будет не проблема.
Но сначала другие дела. Я позвонил Лене, своей медсестре.
— Доброе утро, Саш, — раздался голос девушки. — Что-то случилось?
— Извини, что в выходной звоню, — улыбнулся я. — Есть просьба.
— Конечно, — голос стал серьёзнее. — Что надо сделать?
— Вчера на корпоративе Татьяна Александровна попыталась устроить маленький переворот, — сказал я. — Ну, ты и сама это знаешь, как она начала распускать слухи. Так вот, на время моего отсутствия я назначаю тебя глазами и ушами. Если заметишь в действиях старшей медсестры что-то странное — сообщай мне, хорошо?
— Хорошо, — тут же ответила Лена. — Я всё сделаю, не переживай. Хорошей тебе командировки, и привези мне магнитик из Питера.
— Обязательно, — улыбнулся я.
Положил трубку и тут же набрал номер следующей «жертвы». Шарфикова. Тот брать телефон не спешил, но я всё-таки дозвонился.
— Алло? — осторожно проговорил он.
— Алло, — кивнул я. — Стас, жду тебя через полчаса в своём кабинете в поликлинике.
— Что? Но… Я… — растерялся он.
— Ты не в том положении, чтобы отказываться, — я напомнил ему про его попытку подсыпать мне снотворное. Которое он сам в итоге и выпил.
— Я буду, — вздохнул он.
Ровно через тридцать минут помятый и напуганный Шарфиков стоял у меня в кабинете.
— Сань, я… Знаю, что ты хочешь сказать, — неуверенно начал он. — Я там по пьяни…
— Что именно ты рассказал Татьяне Александровне? — спросил я.
Стас вздохнул, глаза его забегали по кабинету.
— Всё, — признался он. — Про наш с тобой… бизнес. Про платные больничные, про список частых клиентов. Про то, как мы всё это проворачивали. Сань, я пьяный был!
Как будто это должно было послужить оправданием.
— Ты придурок, Шарфиков, — вздохнул я. — Вчера твой пьяный мозг подумал, что таким образом ты можешь меня слить. Не отнекивайся, знаю, что подумал. И ты забыл подумать, что, вообще-то, ты и сам в этом участвовал. И если Татьяна Александровна решит сдать меня — то сдаст и тебя. А ведь я говорил тебе это прямым текстом, когда ты пытался меня шантажировать.
Да, когда-то и такое было.
— Она… — протянул Стас, но не продолжил.
— Она хочет укрепить своё положение, а ты дал ей информацию, с помощью которой она может расправиться и со мной, и с тобой, — продолжил я. — Это был просто самый глупый поступок с твоей стороны. Даже глупее, чем когда ты сам своё снотворное выпил, или хомячка испугался.
Шарфиков вжал голову в плечи. Да уж, список его глупых поступков у меня тоже довольно длинный.
— Что же теперь делать? — спросил он.
Натворил делов, а теперь спрашивает у меня, что делать. Хорошо устроился.
— Снимать штаны и бегать, — вздохнул я. — Больше Татьяне Александровне ничего не говори. На все вопросы отвечай, что по пьяни что-то сболтнул, и всё. Или что вообще не помнишь, что говорил.
— Но она может проверить, — возразил Шарфиков.
Надо же, мозг хоть немного заработал. Правда, слишком поздно он включился.
— Это уже моя забота, — отрезал я. — А ты просто молчи и больше ничего такого не болтай.
Стас уныло кивнул. Да, явно не ожидал он, что когда-нибудь я буду отчитывать его как провинившегося школьника. Ему наверняка казалось это несправедливым. Может, он ещё не заметил, но жизнь вообще несправедлива.
Я отправил Шарфикова домой, а сам пошёл к Кречетову. Который несмотря на выходной день всё равно был на работе. Впрочем, сейчас он работал вообще без выходных, всё ещё разбираясь с делами больницы после Власова.
— Александр Александрович, — ровным тоном сказал он, когда я зашёл к нему в кабинет. — Проходите.
Таким тоном, словно он только и ждал моего появления. Я прошёл в кабинет и сел напротив него.
  
— Мне нужно перед командировкой обсудить с вами несколько вопросов, — заявил я.
— Слушаю, — кивнул Павел Викторович.
— В реанимации вчера было микровозгорание, — начал я. — Уверен, Светлана Викторовна уже доложила об этом, но всё-таки хочу сказать лично. Проводка в стационаре в принципе давно требует замену, и это ещё одно тому подтверждение.