Бывает и хуже? Том 7 (СИ)

Поднялся на древнее крыльцо, чуть не провалившись сквозь прогнившие доски, и постучал в дверь.
— Кого там черти принесли⁈ — раздался знакомый голос.
— Ну вряд ли черти, я сам пришёл, — усмехнулся я. — Открывайте, Максим Игоревич.
За дверью раздалось сопение. А затем дверь открылась.
Да уж, Горшкова изрядно помотало после увольнения. Грязная футболка, дырявые треники, небритое лицо, синяки под глазами. То ещё зрелище.
  
— Ты! — он дыхнул на меня перегаром, и я поморщился. — Агапов.
— Рад, что вы до сих пор помните мою фамилию, — усмехнулся я. — Я пришёл поговорить о вашем проникновении в мою квартиру. Совершенно незаконном, хочу отметить.
Горшков хрипло хохотнул.
— А у тебя есть какие-то доказательства, что я в твою квартиру проникал? — уточнил он.
— Есть свидетель, — ответил я. — Который запросто опознает вас в полиции. Но я пришёл поговорить лично, Максим Игоревич. Зачем вы вообще вскрыли мою квартиру?
Бывший анестезиолог покачнулся, посмотрел куда-то в сторону.
— Ты мне жизнь разрушил, — он снова покачнулся и схватился за дверной косяк. — Из-за тебя меня уволили, скотина! Из-за твоего дяди я оказался в этой дыре. Ненавижу всю вашу семью.
Да, он был не совсем трезв. А иначе бы сразу не ответил и ещё бы какое-то время упирался. Возможно, сперва бы проверил, не записываю ли я всё на диктофон.
— Во всех этих случаях вы виноваты сами, — ответил я. — Пытались меня подставить с рецептами, а теперь пытаетесь обвинить меня в том, что у вас ничего не вышло. Гениально. Но это всё не важно. Зачем вы вскрыли мою квартиру?
— Зачем? — хмыкнул тот. — Хотел нарыть на тебя грязи, Агапов. Я хочу тебя уничтожить так же, как ты уничтожил меня.
Как банально. Я думал, там всё-таки будет что-то поинтереснее.
— И как, нашли? — усмехнулся я.
Тот в ответ только кулаки сжал. Да, печальное, душераздирающее зрелище.
— Значит, так, — сказал я. — В этот раз я не буду сдавать вас полиции. Но ещё одна подобная выходка — и я сделаю это без малейших сомнений. Вы меня услышали?
— Упечёшь меня ещё и в тюрьму? — отозвался Максим Игоревич. — Знаешь, уже плевать. Всё равно мою жизнь никак не починить.
Он с каким-то отвращением посмотрел вглубь дома. Я вздохнул.
— Максим Игоревич, жизнь всегда можно починить, — заявил я. — Вы сделали много ошибок, но никогда не поздно всё исправить. Знаю это по собственному опыту. Считайте то, что я в этот раз не сдаю вас полиции, вашим шансом. Поезжайте в другой город, устройтесь на работу. Попробуйте всё наладить.
— Я тебе говорю, что ненавижу, а ты мне советы даёшь? — хмыкнул Горшков. — С чего бы это?
Да и сам не знаю. Просто эта затяжная война из-за одного поступка дяди уже начала доставать. Мало мне других войн. К тому же эта ненависть Горшкова заметно разрушала. Мне он ничего не смог сделать и вряд ли сможет. Но тратить жизнь на эти попытки — глупо.
— Я не желаю вам зла, — спокойно ответил я. — Много раз говорил вам, что я с вами не воюю. Давний конфликт с моим дядей не стоит проецировать на меня.
А вообще, лучше его завершить уже.
— Подумайте над моими словами, — добавил я, развернулся и отправился прочь.
Горшков ничего мне не ответил, но стоял на крыльце долго. Я обернулся метров через двести, он всё так же был там.
По дороге к дому я позвонил дяде Андрею.
— Привет, Сашка, чего такое? — бодро ответил дядя.
— Помнишь, ты говорил, что должен мне, после той ситуации с экстренным возвратом долга? — спросил я. — У меня есть просьба.
— Говори, — с готовностью отозвался тот.
Он считал себя виноватым, всё-таки тогда мне резко пришлось искать большую сумму денег меньше чем за неделю.
— Поговори уже с Горшковым, — заявил я. — Да, ты объяснял мне всю историю. Но уже столько воды утекло, а он продолжает злиться. Ты же можешь с ним помириться.
В трубке повисло молчание, слышно было только дыхание дяди.
— Я не виноват в том, что нашёл более подходящего специалиста, — наконец заявил дядя.
— Я и не говорю, что виноват, — отозвался я. — Просто прошу поговорить с ним. Пока он окончательно не разрушил свою жизнь из-за мести.
Снова недовольное сопение, пауза.
— Я ему позвоню, — неохотно сказал дядя. — Но если разговор не будет клеиться — я не виноват.
— Позвони прямо сегодня, — сказал я. — Уверен, сегодня разговор будет клеиться.
— Ладно, — снова неохотно ответил дядя.
Я положил трубку и отправился домой. Не знаю, решится ли эта проблема, но попытаться точно стоило.
И хорошо, а то других с лихвой хватает!
Уже на подходе к дому мне позвонила Лиля и предложила встретиться. Встречи с девушкой сейчас были очень ограничены из-за обилия других дел, так что я согласился.
Мы встретились на нашем стандартном месте, возле фонтанов в парке, и пошли гулять.
— Ну что, как там Тимофей? — спросил я.
— Переживает, конечно, — вздохнула Лиля. — Свадьбу отменили, по деньгам он мало что потерял. Но Кристина эта просто максимально решила своё лицо показать. То устроила скандал из-за какой-то сковородки, которую якобы она покупала. Хотя она и не работала нигде. То подружке какой-то рассказала, что это Тима ей изменил. В общем, играет на нервах по полной.
— Да по ней видно, — хмыкнул я. — Но Тимофей держится?
— Да, — кивнула девушка. — Выселил её из квартиры, оборвал все каналы связи. Слухов про неё никаких не распускает, что очень благородно с его стороны. Уж я бы на его месте…
— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Ты в семье явно куда более боевая.
Мы дружно рассмеялись.
— Сейчас вот в мае сессия начинается, — сказала Лилия. — Буду часто ездить в Саратов на экзамены и зачёты. А потом вот по идее большая производственная практика, а с ней вообще беда.
— Почему? — поинтересовался я.
— Ну, нужно обязательно проходить её в организации, связанной с животными, понятное дело, — объяснила та. — По будущей специализации. Я хочу именно городским ветеринаром быть, ну, кошки, собаки. Поэтому сельская практика мне не подходит. А из городской — в Аткарске клиник нет. Можно поехать в Ртищево, но я туда не хочу, практика аж на два месяца. А тут ты…
Я улыбнулся девушке, обдумывая её проблему. Идей пока не было.
— А когда она должна начаться? — спросил я.
— В июне уже, — ответила девушка. — Сразу после сессии. Да и не в каждую клинику ещё берут студентов, даже на практику.
— Я что-нибудь придумаю, — пообещал я. — Не хочу отпускать тебя на целых два месяца.
Мы погуляли около часа, разговаривая обо всём на свете. Затем я проводил девушку до дома и отправился к себе.
Утром поспешил в поликлинику на дежурство. Суббота тоже обещала быть насыщенной, и начиналась она с работы.
Примерно через час после начала дежурства ко мне пришла Юля, как и договаривались. Я принялся объяснять ей все тонкости, передавать важные номера и бумаги. Юля вникала во всё быстро, что не могло не радовать.
— Саш, а всё-таки как думаешь, зачем Татьяна Александровна так настаивала на корпоративе? — вдруг спросила девушка.
— Я не знаю, — пожал я плечами. — Но зачем гадать, если он уже буквально через несколько часов.
— Просто у меня есть предположение, — было видно, что Юле прямо не терпится поделиться. — В общем, я думаю, что она просто испугалась.
— Чего испугалась? — удивился я.
Юля поудобнее устроилась на стуле и заговорщически посмотрела мне в глаза.
— Испугалась увольнения, — заявила она. — Татьяна Александровна работает тут уже очень давно. И вдруг на её глазах приходит новое начальство и начинает увольнять старую гвардию. Орлов, Петренко… Она наверняка боится, что всплывут её какие-то поступки и её уволят.
  
Не сомневаюсь, что поступки и у неё были.
— Но при чём тут корпоратив? — спросил я. — Решила повеселиться напоследок?
— Нет, налаживает мосты! — ответила Юля. — Думает, что через тебя может замолвить словечко перед Кречетовым. Чтобы её в случае чего не уволили. Мол, она вся такая хорошая, устроила праздник для всех.