Бывает и хуже? Том 7 (СИ)

— И никому не давай административный доступ к сообществу, — на всякий случай предупредил я. — И не вздумай переживать, это не твоя вина. Ты всё сделала правильно, а вот кое-кто повёл себя очень некрасиво.
Девушка кивнула и слабо улыбнулась. Ситуация неприятная, и я её хорошо понимал. Наверняка сейчас думает, что могла бы и сама перепроверить форму или заметить герб. Но подмена была столь искусна, что это было бы трудно.
  
Я вышел из кабинета профилактики и набрал номер Коршуновой Светланы Викторовны. Она взяла трубку после четвёртого гудка.
— Александр Александрович, слушаю вас, — как ни в чём не бывало проговорила она. — Чем могу быть полезна?
— Светлана Викторовна, у меня всего один вопрос, — коротко ответил я. — Не подскажете, кто из ваших сотрудников взломал наше сообщество и разместил ссылку на запись вашей лекции?
На том конце повисла короткая пауза, но я её заметил.
— Вы о чём? — отозвалась Коршунова. — Александр Александрович, то, что у мэрии идут свои лекции, это не новость. И я давно вам говорила, что ваша школа здоровья очень мешает тем, что организует их в те же дни. Но ни про какую ссылку я ничего не знаю.
— Да неужели? — ответил я. — А я вот только что перешёл по ссылке для записи на нашу лекцию, и почему-то оказался на адресе именно от мэрии. С вашим гербом города и с указанием места лекции — Дом Культуры.
— Я не понимаю, о чём вы, — холодно ответила Светлана Викторовна.
Решила поиграть в дурочку. Не выйдет.
— Давайте я пришлю вам ссылку, и вы сами посмотрите, — усмехнулся я. — Тут уже не получится сделать вид, что вы ни при чём. Ведь ссылка есть, а мы эту форму даже не создавали.
— Присылайте, я посмотрю, — сказала женщина. — И вам перезвоню.
Я отключил звонок и прислал ей ссылку. Коршунова перезвонила через две минуты, деваться ей было некуда.
— Александр Александрович, — проговорила Светлана Викторовна. — Ссылка и в самом деле наша.
Да ладно? Ничего себе! Вот это да! Неожиданный поворот!
— И что же она делает в нашем сообществе? — поинтересовался я.
— У нас… проблемы с записями на лекции, — ответила женщина. — А у меня план — не меньше шестидесяти человек на каждой лекции. По этому плану я должна отчитываться перед мэром. Если у меня в зале окажется десять человек, я получу по голове так, что неделю мигрень не пройдёт. И один из моих сотрудников, скажем так, проявил инициативу.
— Проявил инициативу? — переспросил я.
— Ну да, — она замялась. — Нашёл способ войти в вашу группу. И поменял ссылку на запись, чтобы те, кто хочет записаться на вашу лекцию, в итоге записывались к нам. Я узнала об этом только что! Сама такого никогда не одобрила.
А вот в это я не верил. Коршунова столько раз мне угрожала, что подобное распоряжение меня совершенно бы не удивило.
— Светлана Викторовна, — ровным тоном проговорил я. — Давайте упростим то, что вы сказали. Ваш сотрудник проявил инициативу, судя по вашим словам. Но он не сделал бы этого, если бы у него не было твёрдой уверенности, что начальство не воспрепятствует. Я не верю, что в нормальной муниципальной структуре сотрудник самостоятельно идёт и совершает действие, которое формально подпадает под несанкционированный доступ к чужому ресурсу. И что он делает это, не будучи уверенным, что начальство в курсе и не против.
— Я понимаю, как это выглядит, — заявила Коршунова. — Но ведь есть люди, которые стоят выше меня.
Это снова намёк на мэра.
— Значит, это могло быть распоряжение мэра? — уточнил я.
— Вполне, точно не знаю, — отозвалась Светлана Викторовна.
При этом Кречетов сказал мне, что мэр абсолютно не в курсе всей этой войны. Да, в самом начале он действительно не шибко радовался наличию моей школы здоровья и хотел сделать из этого прибыльный проект. Но сейчас… Странно всё это.
— Меня сейчас это мало интересует, — заявил я. — Мне нужно решение. Через час в нашей группе появится объявление о технической ошибке и новая ссылка для записи. Это объявление будет нейтральным, без указания виновных. Никаких заявлений в прокуратуру, никаких писем в область, никаких публикаций. Однако со своей стороны я очень рассчитываю, что новые ссылки больше никаких чудесных метаморфоз претерпевать не будут.
— Не будут, — отозвалась Светлана Викторовна. — Хотя я сразу вас предупреждала, что мэрии очень мешают ваши лекции. И если бы вы пошли навстречу…
— Всего вам доброго, — перебил я её и положил трубку.
Итак, проблема решена. Светлане Викторовне не было смысла отпираться, что это сделала она. Хоть она и переложила ответственность на плечи неназванного сотрудника.
Что всё-таки происходит, и зачем ей с таким рвением мешать мне проводить лекции школы здоровья?
Я зашёл на сайт мэрии и посмотрел, во сколько сегодня их лекция. Так, в семь вечера. Дежурство у меня в восемь, так что я вполне могу сходить на разведку. Просто запишусь перед самым походом туда, чтобы никто из мэрии не успел мне помешать.
Проверил, что Вика разместила объявление о технической ошибке, и убрал телефон. Разберёмся.
Вернулся в кабинет и погрузился в работу. Пациенты потянулись цепочкой, со стандартными жалобами. Артериальная гипертензия, ОРВИ, сахарный диабет, подозрение на стенокардию у мужчины. Плюс комиссии, это тоже никуда не делось.
В десять утра ко мне в кабинет постучалась и зашла незнакомая женщина в белом халате. На вид ей было лет тридцать пять.
— Здравствуйте, — тихим голосом поздоровалась она. — Меня зовут Екатерина Старшова, я медсестра Анастасии Григорьевны, терапевта.
Самый тихий терапевт в нашем отделении, я от неё практически никогда не слышал ни вопросов, ни предложений, ни жалоб. Ответственная, спокойная, и медсестра у неё, судя по всему, такая же.
— Очень приятно, — кивнул я. — В чём дело?
— У нас там скандал… — извиняющимся тоном протянула Екатерина. — Пациентка скандалит.
Неожиданно. Скандалить у Анастасии Григорьевны было ну просто невозможно. Более спокойного человека в поликлинике я не знал.
— Кто скандалит? — уточнил я.
— Пациентка Чащина Татьяна Анатольевна, — ответила медсестра. — Кричит там так, что в коридоре слышно.
— Сейчас разберусь, — кивнул я.
Вышел в коридор, попросил своих пациентов подождать и отправился вслед за Екатериной. Она привела меня на второй этаж в кабинет Анастасии Григорьевны.
Крики действительно были слышны ещё в коридоре. Громкий, визгливый голос пациентки.
— Вы мне выписали то же самое, что и в тот раз! — кричала эта самая Чащина. — Я уже месяц эти таблетки пью, а у меня ничего не проходит! Я что, вечно их пить буду? Вы вообще врач или кто? Где у вас образование⁈
Отвечала ли что-то Анастасия Григорьевна или нет — слышно не было.
Я постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл.
Терапевт сидела за своим столом. Совершенно спокойная, собранная. Перед ней стояла дама лет сорока пяти, с ярким макияжем и завитыми волосами.
— Доброе утро, — произнёс я. — Меня зовут Александр Александрович, я исполняющий обязанности заведующего терапией. Что тут происходит?
Чащина мгновенно развернулась. Скользнула по мне оценивающим взглядом и мгновенно изобразила измученное выражение лица.
— Тут происходит беспредел, — заявила она. — Я уже месяц лечусь у этого, простите, врача, и ничего не помогает! Меня не лечат, а просто выполняют свою работу для «галочки»!
— Подождите, пожалуйста, — мягко прервал я её. — Я сейчас сяду и посмотрю вашу медицинскую карту. Мне нужно понять, о чём именно идёт речь. Тогда я смогу с вами говорить предметно. Анастасия Григорьевна, можете дать мне карту пациентки?
  
Анастасия Григорьевна молча протянула мне документ. Я сел на свободный стул, открыл и быстро пробежался глазами по последним записям.
Так, всё понятно на самом деле. Чащина обратилась месяц назад с жалобами на «общее недомогание, слабость, головную боль, плохой сон». Анастасия Григорьевна расписала ей грамотный протокол, обследования, базовое лечение, контроль через неделю. В качестве причин в карте были чётко сформулированы предположения. Артериальная гипертензия, гипотиреоз, остеохондроз шейного отдела и прочие стандартные заболевания. Назначения тоже были, все по стандартной схеме. Ни одной ошибки.