Ревизор: возвращение в СССР 51 (СИ)

— С пары бокалов ты не рухнула бы тут же спать, как приехала, — грустно покачала головой бабушка. — И не понадобилось бы нашему дипломату тебя с приёма выгонять раньше времени. Не отпирайся, видела я прекрасно, в каком ты состоянии вчера была. Ты такое впечатление, что всю бутылку вина выхлестала там.
— Ну, может быть, три бокала выпила, — неохотно сказала Маша. — Ну так я и сама тем не горжусь. И вообще, у меня голова болит. Может быть, не надо всё это обсуждать? Мне и так стыдно.
  
— Ну как же не надо обсуждать⁈ — возмутилась Виктория Францевна. — Тебя на меня оставили, значит, я за тебя и отвечаю. И за любой твой проступок тоже отвечаю перед твоими родителями. Но, возможно, после того, что ты вчера сотворила, продлится это уже и недолго. Вполне может быть, что твои родители гораздо раньше запланированного срока в СССР вернутся и будут здесь новую работу себе искать. Не все же в МИД работать, правда? Надо и другим людям дать такую возможность!
— Да что ты такое говоришь? — Маша удивлённо посмотрела на неё.
— Эх, Маша, ну а как ты думаешь, пьяные скандалы на дипломатических приёмах устраивать, когда у тебя родители дипломаты, дело возможное? — укоризненно сказала ей Виктория Францевна. — Сейчас суббота. Думаешь, в понедельник тот наш дипломат, что тебя в непотребном виде из посольства забирал, где ты какому‑то иностранцу непонятно что говорила прямо на его глазах, отчёт не подаст наверх, своему начальнику? Он же знает имя твоё, фамилию и адрес наш знает, скорее всего. Там быстро разберутся, чья ты дочка. Как считаешь, в МИД готовы будут оставить за рубежом дипломатов, дочка которых уходит на приём с приличным молодым человеком, да ещё и сыном первого заместителя министра иностранных дел, а выгонять её оттуда приходится, потому что она пьяная с иностранцем болтает?
Тут уже Маша не выдержала и разрыдалась, и бабушка поняла, что всё она прекрасно понимает. Пришлось повести её в ванную умываться.
После этого пошли на кухню. Сидя за столом, Маша, не поднимая глаз от стола, уныло бубнила:
— Бабушка, Витя довёл меня вчера просто. Ты бы знала, как я разозлилась. Он в тайны свои играл, не хотел мне говорить, приглашение от кого получил. А оказалось, что приглашение от Ивлевых. Это меня так возмутило!
— Ну и что с того, что от Ивлевых? — грозно спросила бабушка. — Что плохого, что приглашение от твоих хороших друзей, и моих, кстати, тоже? Ты что, не знаешь, что Витя считает Ивлева Павла своим лучшим другом? А насчёт Галии я вообще была уверена, что это одна из твоих лучших подруг.
— Ну, как бы… Да, — не стала спорить Маша, вздыхая. — Ну ты ж пойми, я же дочь дипломата. А Витя — вообще сын первого заместителя министра МИД, а Ивлевы же не дипломаты. И вдруг я вижу, что Витя по их именному приглашению меня на прием в посольство ведёт. А мне хотелось, чтобы мой парень был не хуже Павла Ивлева. А получилось, что он как жалкую подачку от него взял это приглашение, словно с рук его ест. Вот я и разозлилась.
— Что‑то теперь я в тебе никакой злости не вижу, внучка, — укоризненно сказала бабушка. — А не скажешь ли ты мне вообще, как вы попали в это посольство? Витя же так занят своей учёбой в новом месте. Правильно я понимаю, что ты потребовала от него, чтобы он тебя на этот приём повёл?
— Ну да, — уныло ответила Маша, по‑прежнему пряча глаза.
— Ты что, серьёзно думала, что он к папе своему побежит за этим приглашением на приём? — удивлённо спросила бабушка. — Отец его не может себе позволить, нарушая общепринятый порядок, своего сопляка‑сына на приём посылать в чужие посольства, да ещё в те, которые друзьями нашей страны не являются. Так что логично, что Витя попросил это приглашение именно у Павла Ивлева, зная, что тот часто на приемах бывает. И причём тут вообще, что Павел и Галия не имеют никакого отношения к дипломатии? Ты бы гордилась лучше, что друзья твои хорошие таких успехов достигли, что их в иностранные посольства зовут и у них приглашение лишнее имеется. А не вела себя, как Шамаханская царица!
Маша в этот раз долго не отвечала бабушке, а потом неохотно сказала:
— Ну да, бабушка, сглупила я сильно, получается. Занесло меня…
— Это хорошо, что ты это понимаешь, — сказала бабушка уже немножко более добрым голосом. — Но это, правда, не означает, что тебе не придётся теперь отвечать за последствия своего глупого поведения. Что делать‑то собираешься? Парня своего обидела своей надменностью. Он старался искренне, у своего лучшего друга приглашение тебе раздобыл на посольский приём, а ты себя как повела? И родителей подставила… Да и зависть твоя и высокомерие по отношению к Паше с Галией меня настораживают. С каких это пор ты так к людям относиться начала? Кем себя возомнила?..
Тут Маша снова разрыдалась, но бабушка в этот раз в ванную её умываться не повела. Молча ждала несколько минут, пока плечи Маши не перестанут дёргаться, после чего спросила:
— Так что делать‑то будешь, внучка? Не хочешь для начала перед Витей извиниться? У тебя, между прочим, теперь вся надежда на то, что у твоих родителей не будет проблем, именно на него.
Маша удивлённо подняла стыдливо опущенную над столом голову, взглянув на бабушку.
— Ну а что? Ты не забываешь, что его отец — первый заместитель самого Громыко? Только у него и может получиться, если он захочет, упросить министра не увольнять твоего отца со службы. Правда, придётся твоему Виктору идти уж тогда к отцу и всё ему честно рассказать о том, что ты учудила.
Тут Маша снова неожиданно для бабушки расплакалась.
— Ну, а теперь чего ревёшь? — недоумённо спросила её Виктория Францевна.
— Так отец Витин там тоже был на приёме, он же там выступал после посла. Так что он, скорее всего, знает уже, что я натворила.
— Так ты что, бросила его сына у него же на глазах и к иностранцам пить побежала? — всплеснула руками от изумления бабушка. — А где в это время был твой мозг?
— Я не подумала, бабушка, — вздохнула Маша. — Злилась просто очень на Витьку и обижалась. Решила, что если мы не разойдёмся хоть на время, то я ему ляпну что-нибудь злое… И плевать, что мы в посольстве… Думала, так лучше будет, если мы отдельно походим. Успокоюсь, надеялась. Потому немного вина и выпила.
— Немедленно звони Вите и извиняйся! — приказала бабушка суровым голосом. — Я уже поняла, что всё плохо, но не думала, что настолько. Это же надо. Да еще из-за ерунды такой! Откуда у тебя эта спесь вообще взялась? Ни я, ни твои родители никогда не считали себя выше других людей. Да и что за дурь вообще тебе в голову втемяшилась, что если Ивлевы не дипломаты, то это плохо почему‑то, что они на посольские приемы часто ходят? Ты что, дочь боярская, а они холопы тебе, что ли? Ни разу тебе никто ремня не давал, внучка, а надо было, очевидно. Ишь, дворянка столбовая тут выискалась! Бегом звонить иди!
Внучка, не возражая, тут же встала послушно из‑за стола и пошла к телефону. А Виктория Францевна пошла за ней и встала около телефонного аппарата, когда внучка за трубку взялась.
— Ты что, бабушка, будешь стоять рядом и всё слушать? — возмутилась Маша.
— Да, буду стоять и всё слушать, — твёрдо ответила Виктория Францевна. — После вчерашнего тебя разве это удивляет? А то мало ли что ты снова отчебучишь. Не доверяю я теперь тебе больше.
Маша набирала номер Вити уже без всяких дальнейших возражений.
* * *
Москва, квартира Макаровых
Виктор спал ночью очень плохо. Как тут будешь нормально спать, когда злишься на собственную девушку? Ему теперь и перед отцом тоже было стыдно. Тот вроде и не упрекал его в том, что он Машу одну оставил на приёме, но когда они это обсуждали, в сторону смотрел — что в случае его отца было прекрасным индикатором того, что он недоволен его поступком.
  
Отец с утра в министерство уехал на работу. Так часто бывало по субботам. А мама с утра, конечно, заметила, что сын мрачный за столом сидит и вилкой вермишель ковыряет с сосисками.
— Что‑то не так, сынок? Учёба тебя совсем замучила? — предположила она.