Ревизор: возвращение в СССР 51 (СИ)

* * *
Москва, квартира Ивлевых
Расстался с Бочкиным. Вопрос теперь у меня главный — что с Луизой делать. Догадки мои оправдались — она на Штази работает. Уж если об этом бывший сотрудник ГРУ уверенно заявляет, да с совершенно логичными доводами, то я склонен ему верить.
Заходим мы с Тузиком домой, а мне Галия радостно говорит, тут же заставив отбросить все мои размышления про Луизу в сторону:
  
— Паша! Диана звонила — они с Фирдаусом к нам из аэропорта едут! Еще сказала, что они и на Сицилию летали тоже! Мол, расскажет и про это.
— Прямо из аэропорта к нам, в такое позднее время? — поразился я. — А с чего вдруг? Наверняка же устали после перелета! Поехали бы домой отдохнуть лучше, а завтра уже с нами бы и встретились…
— Наверное, подарки хотят нам сразу подарить, чтобы чемодан с собой лишний не таскать потом? — с сияющими глазами предположила жена.
Ну да, кто же в ее возрасте подарки-то не любит? А Диана всегда знатные вещички привозит!
Я и сам прекрасно помню, как в прошлой жизни в молодости подарки и хорошие вещи любил. А после пятидесяти как отрезало. Появилось вдруг понимание, что с собой на тот свет всего этого не забрать. И люди гораздо важнее вещей. И я свое отношение к вещам и людям кардинально поменял.
Люди прежде всего. А любящие тебя люди и друзья — прежде других людей. Все сделаю, чтобы на склоне лет быть окруженным любящими людьми! Потому как разницу я прекрасно понимаю, вот оно главное преимущество второй жизни…
Деньги, дорогие побрякушки — это всего лишь ресурсы. Денег должно быть побольше лишь по одной простой причине — нищета очень неприятное явление. Кому же захочется быть нищим, если коммунизм невозможен, а люди, придумав деньги, сделали все, чтобы тем, у кого их мало, жилось максимально некомфортно…
А так — мне глубоко все равно, какой стоимости у меня на руке часы, лишь бы хорошо работали. Но и в крайности, конечно, я не ударяюсь. Попробуй на иностранный прием в свитерке растянутом и джинсах сунуться, или в таком виде к чиновнику в серьезную организацию прийти. Всему свое время и свое место. Так что хороший костюм для меня тоже ресурс, позволяющий мне свои задачи более успешно решать. И хороший галстук, хотя я их еще в прошлой жизни начал после сорока лет уже ненавидеть. Ну да, удавка на шее, мешающая дышать — что в ней может быть хорошего? Чертова мода, в соответствии с которой без него на тот же посольский прием и не сунуться!
Так что радоваться неизбежным подаркам от сестры и ее мужа так, как Галия, не могу. Я гораздо больше радуюсь их приезду и возможности с ними пообщаться… Но жену за ее радость не осуждаю. Как говорится, кто сам без греха, тот пусть и бросит камень. Сам точно таким был!
Честно говоря, когда разговаривали с Фирдаусом и Дианой ещё на Кубе, был уверен — да и они в этом были уверены, — что они приедут в Москву гораздо раньше. Что‑то говорили даже, что сразу после Рождества, числа двадцать шестого декабря, но программа у них изменилась, и я об этом абсолютно не жалел, потому что, оказывается, они слетали на Сицилию, а это значит — побывали в гостях у Альфредо.
Так что я, конечно, рассчитывал на то, что они мне расскажут, как там мой итальянский друг обустроился на новом месте. Конечно, организовал для него эту возможность, но всё ещё волновался: справится ли он, потянет ли такое большое дело? Всё же, если человек собирается стать профессором, мало ли у него деловой хватки не хватит. Всё же целым заводом руководить — это тебе не лекции читать. А там же ещё и мафия сицилийская максимально густо примешана… Впрочем, насколько я понимаю, на Сицилии ни одно серьезное дело без мафии не возможно…
В общем, ожидал, конечно, от Дианы и Фирдауса подробного отчёта по этому поводу, но разговор наш начался вовсе не с этого, когда я их на улице дождался. В этот раз Тузика не стал брать, потому что ветер так на улице разгулялся, что я большую часть времени, пока их ждал, в подъезде провел.
А потом ветер вдруг стих так же внезапно, как и поднялся. И через минуту и гости приехали.
Едва выйдя из машины и обняв меня по очереди, Диана и Фирдаус даже не стали доставать вещи, а сразу же предложили прогуляться около дома. «Похоже, что‑то важное, что надо сразу вот так обсудить, — понял я. — Думал, потом пойдём на улицу поговорить, после того как хоть подарки их в квартиру занесём».
Погода теперь позволяла, так что пошли вдоль нашего дома. И Диана, и Фирдаус выглядели какими‑то смущёнными.
— Случилось что‑то? — наконец не выдержал я, видя, что они как‑то мнутся и сами не начинают разговор.
— Ну как сказать, Паша, — наконец заговорила Диана. — Мы там немножко за Тареком не присмотрели. Он же в нашей советской специфике не разбирается.
— Ладно, — сказал я. — Так в чём там проблема? Что‑то случилось не то с обменом плитки на лекарства?
Ну да, если про советскую специфику вопрос, то эта схема, которую мы при помощи Сатчана и его тестя организовали, чтобы плитку импортную заполучить, единственная, в которой мы Тарека задействовали…
— С обменом плитки на лекарства? — удивлённо подняла брови Диана, а потом сообразила — А, ты про то, что уже давно затеяли? Нет, там вроде бы всё хорошо идёт. Ладно, давай я сразу к делу перейду. Ты получал подарок от Тарека недавно? Должен был помощник Фирдауса из торгпредства привезти.
— Да, получил. Какой‑то необычно тяжёлый телефонный аппарат он привез, про него речь? — сказал я.
— Да, про него. А ты им хоть не пользуешься сейчас? — тихим вкрадчивым голосом спросил меня Фирдаус.
— Нет. У него трубка очень тяжёлая. А Галия, вы сами знаете, может по тридцать — сорок минут по телефону разговаривать. Она сказала, что ей и три минуты тяжело им пользоваться — с такой-то увесистой трубкой. Рука устаёт. Так что мы его в шкаф спрятали и прежний аппарат поставили.
— Вот и здорово! — тут же ожила Диана. — В общем, проблема в том, что он сделан из чистого золота.
— Да ладно! — не поверил, конечно, я.
— Это правда. — развела руками Диана. — Тарек же из Ливана. Ну, сам, наверное, знаешь, что люди там очень золото любят. Решил, что этот подарок должен быть символическим. Сказал, что ты столько всего для нашей семьи сделал — и по Сицилии, и по Швейцарии. Ну, по Швейцарии я имею в виду твое предложение по структуре безопасности. Оно очень удачное с точки зрения самого Тарека…
Да уж, как говорится, что удивили, то удивили. Мне, само собой, такая мысль в голову не пришла. Я же не новый русский, чтобы от друзей или родственников такие подарки ожидать получить. И гневаться, когда подаренный телефон сделан не из золота, потому что логично же, что должен быть из золота.
Так что всё, что сейчас мог сказать им, так это:
— Ну, Тарек, блин, даёт…
— Да, мы ему объяснили, конечно, что в СССР такие подарки делать крайне не рекомендуется. Он же всё же много где был, но в СССР только Фирдауса навещал пару раз. И в нашу местную специфику, конечно же, не вникал, — вздохнула сестра.
— Как же хорошо, что эта бандура такая тяжёлая, что я её в шкаф спрятал подальше, — почесал голову я. — А догадайся он, к примеру, трубку из какого‑то лёгкого материала сделать, то телефон вполне мог стоять сейчас у нас на полке. Аппарат‑то красивый, ничего подобного в СССР не купишь.
— Ну да, конечно красивый, — согласно кивнула сестра. — Тарек же приказал купить самый дорогой телефонный аппарат, разобрать его и точно один в один сделать все детали, которые можно заменить без ущерба для функциональности, из золота.
  
— Провод, значит, точно не из золота, что от корпуса к трубке идёт? — решил пошутить я. — Прискорбно, прискорбно. Ещё бы граммов тридцать — сорок золота было бы, как минимум.
Диана и Фирдаус поняли, что я шучу, и, видимо, обрадовались, что я тут ногами не топаю и не ору на них.
А смысл мне это делать? Во‑первых, подарок уже у меня. Во‑вторых, они, я так понимаю, понятия не имели о задумке Тарека. В‑третьих, я этот аппарат, слава богу, нигде не засветил. Стоит эта бандура у меня молча в темном шкафу, кушать не просит.