Ревизор: возвращение в СССР 51 (СИ)

Ну что же, тоже помощь. Да и здорово, честно говоря, в канун Нового года со своими детьми играть.
Повел их в спальню, полюбоваться на ёлочку. Мы на неё, помимо дождика, конечно же, ещё и гирлянду водрузили. Так что я зажёг гирлянду, и дети пришли в полное восхищение от открывшейся перед ними красоты.
Панда, конечно, обиделась, что мы ее в спальню не пустили. Но Тузику можно, он парень у нас выдержанный. А молодые кошки и ёлки, с моей точки зрения, принципиально несовместимы.
  
Панда у нас животное спокойное, без залихватской удали, которая отличает некоторых котов и кошек. Я про тех, что вытаращат глазища и давай летать по квартире из конца в конец, снося всё по дороге. Это не её стиль. Но и полностью ангелочком её тоже назвать нельзя: не раз уже скидывала различные вещи с подоконника и телевизора.
При этом нельзя сказать, чтобы они каким‑то образом ей мешали самой там обустраиваться. Это чисто кошачьи приколы: если можешь что‑то скинуть с того места, где лежишь, то почему бы, собственно говоря, и не скинуть, развлечься.
Так что не удивлюсь, что если Панда получит доступ к нашей ёлке, то она, может быть, даже пару часиков и полежит спокойно, а потом — раз! — и какую‑нибудь игрушку с неё лапой-то и сметёт, разбив вдребезги. К чему нам так рисковать? Конечно, ни к чему.
  
Глава 9
 
Москва, квартира Ивлевых
Первыми к нам мама с Ахмадом пришли, и, само собой, добавили своего малыша к моим парням.
Ахмад остался вместе со мной в спальне, степенно беседовать на различные темы и присматривать за наследником. А мама пошла на кухню Галие помогать. Впрочем, насколько я понимал, там помощи уже особенно не требовалось — болтали там они просто между собой.
Расспросил Ахмада, как у него дела идут на новом рабочем месте. Он был очень доволен, сказал, что новый начальник — человек очень уважительный, никакой барской спеси в нём не имеется. Задачи ставит конкретные, выполнять их вполне можно.
Книги художественные Ахмад больше на рабочем месте не читает — некогда. А с другой стороны, очень этому рад: так уныло было неделями подряд сидеть в отдельном кабинете, где даже поговорить не с кем, дочитывать книгу за книгой, в окно поглядывая. Мол, все делом заняты, а себя чувствуешь каким‑то иждивенцем на шее у министерства.
Припомнив то, как умные люди дела ведут, работая на различных государственных должностях, дал Ахмаду совет:
— Слушай, Ахмад, сделай следующим образом: заведи толстую канцелярскую тетрадь. Ты как помощник министра теперь со множеством людей должен общаться — как внутри министерства, так и за его пределами. По итогам рабочего дня на каждого человека, с которым ты впервые пообщался, заводи небольшое досье. Ну, видел, как в фильме «17 мгновений весны» это было сделано?
— Характер нордический? — улыбнулся Ахмад.
— Да, про те досье и говорю. Фамилия, имя, отчество, телефон, адрес, если знаешь. Как выглядит новый знакомый, если какие‑то характерные черты во внешности есть, то обязательно их указывай. Что про его семью узнал. Какое у тебя эмоциональное впечатление осталось от общения — лёгкий ли это человек или потенциально проблемный в общении? Обязательно отмечай, по какому поводу с ним общались, когда познакомились.
— И для чего это? — с недоумением спросил меня Ахмад. — Я же в гестапо не собираюсь идти работать, слава богу.
— Ну, у тебя же память не идеальная, правильно? Значит, пройдёт какое‑то время — пару месяцев или пару лет — и ты вообще забудешь, что когда‑то с определенным человеком общался. Если это общение было, к примеру, всего час или два. А ведь это же на самом деле бесценная информация, чтобы образцово свои обязанности выполнять и карьеру делать. Даст тебе, к примеру, твой начальник какое‑то сложное поручение, сам даже не зная, как правильно его выполнить. А ты тут же в своё досье, старательно собираемое годами, полезешь, и начнёшь просматривать его в поисках тех людей, которые могут помочь с ним справиться. В том числе и по профильным министерствам знакомых будешь искать.
А когда позвонишь нужному человеку, то, прежде чем дело изложить, напомнишь ему про те обстоятельства, при которых вы познакомились. Он восхищён будет, подумает, что у тебя память такая крепкая — а он‑то сам уже забыл об этом.
А если он тебе ещё рассказал при первом знакомстве, к примеру, про свою семью там, про жену, про детей, то ты можешь спросить и про их здоровье, да имена назвать. И тогда у него создастся впечатление, что он твой старый друг и он сам виноват, что тебя позабыл. Вон ты сколько всего о нём знаешь! Будет чувствовать себя виноватым. И вполне вероятно, что навстречу тебе пойдёт по тому вопросу, что тебе решить надо. И уж после этого точно постарается больше про тебя не позабыть. Этак у вас и крепкая дружба со временем может получиться.
Прикинь сам, на твоей должности ты можешь за год данные 200 — 300 таких человек как минимум собрать. А представь, если лет пять на этой должности проработаешь — какая у тебя тетрадочка появится полностью заполненная! Да нет, в одну и не влезут все контакты, три или четыре даже тетрадочки таких появятся. А чтобы люди тебя не забывали, можешь им на Новый год еще и открытки поздравительные отправлять.
— А ведь и верно, — задумчиво сказал Ахмад, — идея очень хорошая. Спасибо, Паша. Я, конечно, теперь занятой человек, но уж на это‑то время у меня точно найдётся.
Я был в этом уверен. Ахмад — человек педантичный и дисциплинированный. Если он что‑то для себя решил, то обязательно будет это делать.
Правда, сам я вздохнул при этом. Отчиму предложил так делать, а у меня самого такой тетрадочки‑то и нету. Сапожник без сапог… А ведь я уже с достаточно большим количеством людей познакомился. Значит, раз отчиму советую, нужно и самому этим же самым заняться. Куплю второго января такую же толстую канцелярскую тетрадь, да для начала распишу там всех, с кем познакомился за последние пару лет. Кроме, конечно, членов нашей группировки. Их я таким образом светить не собираюсь. Мало ли кому эта тетрадка в руки попадет…
Только закончили по этому поводу говорить с Ахмадом — Загит с Анной пришли.
Анна тут же бегом на кухню. Загит, конечно, к нам пошел, в мужскую компанию. Впрочем, с нами поздоровавшись, начал с внуками играть. Ну а мы взялись уже Загита расспрашивать вместе с Ахмадом, как у него дела. Меня, конечно, больше всего волновало, не начались ли уже съёмки придуманного мной фильма.
Загит, засмеявшись, сказал:
— Съёмки ещё не скоро будут. Пока мы только впервые пообщались с режиссёром. Ну, вроде бы остались довольны друг другом. Во всяком случае он меня предварительно одобрил на роль…
Ну а дальше уже Диана с Фирдаусом приехали — и нас тут же всех позвали в гостиной собираться.
Дети стали клевать носом, и Галия побежала их укладывать. Они у нас в принципе крепко спят. Хорошо, что сейчас на Новый год максимум фейерверки запускают да бенгальские огни жгут. Они тихие, не бабахают, пугая домашних животных и будя детей. А радостные крики прохожих со двора наших парней не разбудят, привычные они к такому шуму, не реагируют.
Стол поставили, скатерть накинули, накрыли. Четыре хозяйки готовили, так тесно весь стол блюдами уставили, что и свои тарелки негде поставить. Галия быстро обратно прибежала, детей уложив. Сели отмечать уходящий старый год, начали дружески общаться обо всём. Не так часто и встречаемся, к сожалению, как хотелось бы.
Первую скрипку, конечно, женщины играли — взахлёб рассказывали, что и как у них на работе происходит. Но это Галия и Анна. Мама моя больше помалкивала — что ей рассказывать, что ли, как она сына растит?
  
Ну и Диана тоже помалкивала загадочно, только улыбалась в основном. Ну да, стоит ей только начать рассказывать, чем она занимается за рубежом, как её тут никто, кроме Фирдауса и меня, не поймёт. Для всех остальных рыночная экономика вещь загадочная… Это не говоря уже о ее делах с КГБ, которые вообще обсуждать никак нельзя.