Охота на Тигра книга первая КВЖД (СИ)
— На сколько человек. Амбар почти пустой. Надо свиней резать.
— Умный!!! Вон садись на моё место, да если я только заикнусь об этом в райкоме, тут же поеду на Сахалин. Думай, давай, ты же грамотный.
— Я?! — опешил Штелле.
— А! Иди, Роман, дай команду. Плохо мне.
Это было правдой. Крохов был белый совсем, даже синюшный. И дышал как-то порывисто. И не похмелье было тому виной, хоть и разило от него, как из помойки.
— Идите домой, товарищ председатель, я, конечно, дойду до свинарника и дам команду. Только вы хоть строчку чиркните, мне Эрнст не поверит.
— Чиркну, — Андрей Семёнович плюхнулся на стул за своим столом и, правда, попытался что-то написать, и тут его как-то скрючило, и он боком завалился на пол, да ещё и головой ударился об деревянный из толстенных досок собранный пол. Гулко так получилось.
Рейнгольд бросился к председателю, но что делать не знал, и выбежал на крыльцо, где, свернув толстенную козью ножку, приводил нервы в порядок Штанмайер.
Тот, войдя в избу, пощупал на шее пульс у Крохова и, крякнув, прорычал, скорее, чтобы хоть что-то сказать.
— Допился. Удар должно быть. Давай, запрягай телегу, в город его повезу. Тут без врачей не обойтись.
— Лошади не кормлены, ни одна не доедет до Омска.
— Донер Ветер! Покорми!
— Чем? Овса уже две недели нет.
— Сынок, не дури, нужно отвезти председателя в Омск, подумай, если он здесь окочурится, то милиция ведь приедет разбираться и точно вызнает про бунт бабий. Пересажают всех. Думай.
— У выселенных можно купить, но дорого.
— Да, чёрт с ним! Сколько надо говори!
— Рублей двадцать, — пожал плечами Штелле.
— Ого! — Штанмайер посмотрел снизу вверх в глаза Рейнгольда и, не увидев, видно, в них блеска наживы, сдулся как-то и, пошарив по карманам, вынул мятые бумажки и мелочь.
Пересчитали. Семнадцать рублей пятьдесят девять копеек.
— Хватит? — зло почти посмотрел на писаря, словно это он за такие сумасшедшие деньжищи торбу овса продаёт.
— Я объясню, что случилось и чем может закончиться.
— Ну, ну, этим куркулям… Ладно, беги уже.
Интермеццо второе
В очереди стоит парень с длинными волосами. Подходит бабушка.
- Девушка, ты последней будешь?
- Я не девушка!
- Вот глупая, нашла, чем хвастаться!
Васька Блюхер имел отношение к легендарному фельдмаршалу, поколотившему Наполеона самое непосредственное. Нет. Потомком не был и даже дальним родственником, и то не был. А если вдумчиво подумать, то и однофамильцем не был.
Генерал-фельдмаршал Гебхард, мать его, Леберехт имел фамилию фон Блюхер, а если уж совсем начистоту, то von Blücher.
Васька же унаследовал фамилию от прапрадеда вернувшегося после всех этих наполеоновских войн в свою поскотную деревеньку Барщинку к помещику Кожину. «Мать твою за ногу»! — завопил пьяненький Кожин узрев бравого гренадёра, увешанного медалями. — «Да ты Феклист истинный фельдмаршал Блюхер». Так и прицепилось.
Совсем пацаном забрал батенька Константин Павлович второкласника церковно-приходской школы Ваську на заработки в Петербург. Пристроил будущего маршала «мальчиком» в магазине, ну, типа ещё один Ванька Жуков. В общем, не ту страну назвали Гваделупой. Классики вечно всё переврут. Подрос чуть Васька, украл чего в магазине и решил бежать в Москву. Сбежал и устроился слесарем на Мытищинский вагоностроительный завод под Москвой. В 1910 за призыв к забастовке был арестован и приговорён к тюремному заключению. В 1913–1914 работал в мастерских Московско-Казанской железной дороги. Это он рассказал кому надо. Героическая личность. Революционер и сиделец с дореволюционным стажем. Правда она всегда вылезет, доскональное следствие, когда захомутали маршала Сталинские Сатрапы и воспоминание родственников, выявили чуть отличную картину от сидельческой-героической-слесарно-железнодорожной.
Устроился Василий Константинович в Первопристольной на работу в Москве приказчиком у купчихи Белоусовой, был её любовником и ни на каких заводах не был, и в революционной деятельности участия не принимал. Не кувалдой работал. И даже не элитным костыленаддёргивателем — наддёргивателем путевых костылей или подлапником. Работал …хотя, может и «кувалдой», кто ж теперь сообщит, как купчиха Белоусова дородно-дебелая сей инструмент величала.
Всё было у Васечьки на мази и схвачено, и тут бамс, и бумс. Началась Первая Мировая или Великая Война.
Забрили. Обмундировали, дали винтарь и патронов, и отправили в Костромской полк, который стоял во втором эшелоне боевой линии юго-восточнее Кракова.
Был ли Блюхер храбрецом. Несомненно. Спустя почти семь с половиной месяцев, приказом по полку от 2 июля 1915 № 185 Блюхер был награждён Георгиевской медалью IV степени за номером 313935. В графе «время оказанного подвига» указана дата — 28 ноября 1914. Герой и храбрец. Но гораздо большей храбростью было впоследствии в документах указать, что я, мол, был в сто раз круче и ещё был за боевые отличия награждён двумя Георгиевскими крестами 3 и 4 степеней, и произведён в младшие унтер-офицеры. Не побоялся, на авось русскую понадеялся, что война и революция уничтожат документы какого-то Костромского полка. Нет. Уцелели и нет там ни каких блюхерских крестов и унтерства, но вскроется это уже гораздо позже, на следствии в 1938 году. Сохранились все бумаги полка. Но к тому времени Ваське и не интересно уже это станет.
Не долго неоднофамилец генерал-фельдмаршала воевал — 20 ноября попал в полк, а 8 января был тяжело ранен. Под городком Тернополем Василий был тяжело ранен разорвавшейся гранатой в левое бедро, левое и правое предплечья. Был разбит тазобедренный сустав, из-за чего левая нога стала короче на 1,5 см. В бессознательном состоянии был будущий маршал доставлен в армейский полевой госпиталь. На счастье Блюхера оперерировал в госпитале целый профессор. Восемь больших осколков было извлечено из его тела, сильно повреждены были обе ноги. Осмотрев солдата, профессор Пивоварский произвёл очень сложную операцию и приложил все усилия, чтобы спасти ему жизнь. Блюхера дважды выносили в мертвецкую, как умершего. Там он начинал стонать и пугать других покойников и санитаров, и опять его несли к профессору. Выжил и выздоровел.
Почти через полтора года, из-за полученных тяжелейших ранений, в марте 1916 года Блюхер был уволен из армии врачебной комиссией главного военного госпиталя с пенсией первого разряда.
Поехал Блюхер в Казань и работал там в гранитной мастерской, потом работал на знаменитом Сормовском судостроительном заводе в Нижнем Новгороде, затем снова перебрался в Казань и стал работать на механическом заводе Остермана. В июне 1916 года он вступил в ряды Российской социал-демократической рабочей партии большевиков, получив партбилет № 7834693.
Опять всё выдумал Васька. На самом деле Блюхер обустроился в городе Петровском Казанской губернии, где он работал слесарем-мотористом на маслобойном заводе. К продуктам диетическим поближе. Инвалид ведь.
Глава 5
Событие девятое
- Павлик, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
- Я хочу стать человеком, который мог бы покупать жене бриллианты и дорогие шубы, водить ее в самые дорогие рестораны, и купить ей Феррари последней модели.
- Молодец, Павлик, садись. А ты, Вова, кем хочешь стать?
- Раньше я хотел стать космонавтом, но теперь я хочу стать женой Павлика.
Нет, не сиделось. Холодно. Ну, ведь лето же. Какого чёрта. Холодный ветер чуть усилился и, успевший раздеться у Бабаева до свитера, Брехт сразу продрог. Нужно идти к соседу, забрать свои вещи и закрыть дверь.
Нда, стоп сам себе думаю, а сам дальше иду. Вот оденется, найдёт, скорее всего, ключики от тёплой квартиры, закроет её и … И что? Куда идти? Смежил глаза. Мыслей путних в голове не добавилось. Нужно, по любому, ждать появление этого охотника из первой квартиры. Если у Бабаева нет пролома в стене на кухне, а именно кухнями и граничили их квартиры… Хотя, есть ведь ещё смежная стена. У него это спальня, а у Бабаева… Нет, не шурупили мозги. Нужно подняться и осмотреть всю квартиру. Комнаты три, в одной он был. Осталось проверить две, и никто не сможет помешать, судя по бардаку на кухне, болеет Азим давно, и семья ему преодолеть нападение вирусов не помогает. Ещё камень нужно вернуть. Мысль промелькнула, что нужно, может, в ковидный госпиталь ему передать. Нет. Ну, даже узнает он, куда Бабаева увезли, во-первых, не с его здоровьем теперешним такие путешествия предпринимать, а во-вторых, никто в госпитале передавать тяжелобольному человеку непонятной ценности камень не будет. А вдруг это дорогущий бриллиант. И потеряется. А судя по размерам, даже если и сапфир, а не бриллиант, то сотни тысяч долларов. Нет. Надо положить на место.
