Нет запрета. Только одно лето

Обаятельно улыбаясь, мужчина усмехнулся и подошел ближе, сразу сократив между нами дистанцию. Дыхание потяжелело.
– Это уже пустяки, о которых не стоит беспокоиться. Я рад, что тебе понравилось. Забеспокоился, что ты пришла как раз из-за того, что кто-то из родственников что-то сказал.
– Ну они точно рано или поздно заметят, что один куст решил поселиться в моей комнате.
  
– Давай так, ты не будешь беспокоиться об этом, и мы просто сделаем вид, что все так и задумано.
– Ты совсем не спал, да?
Ладонь потянулась к его щеке, коснулась кожи. Мои слова подтвердили его закрывшиеся от прикосновения глаза.
– У меня еще много работы, – чуть слышно произнес он и коснулся губами большого пальца, оставляя несколько коротких поцелуев. – Нужно подготовить уйму документов к вечеру, а завтра встретиться с пиарщиками.
– Если бы я разбиралась хоть в чем-то, могла бы помочь, но твоя сфера слишком сложная и чужая.
– Ты поможешь, если…
Он шагнул ближе и наклонился к шее, пробежался по коже дыханием, после чего оставил парочку влажных поцелуев, от которых ноги подкосились.
– … просто ответишь согласием.
– На что?
Голос прозвучал хрипло, со слабостью, но было так наплевать.
– На меня. – Раймонд поцеловал за ухом. – На то, что я чувствую.
– На чувство симпатии?
– На все чувства.
Он потянулся к губам, но я игриво наклонилась назад, приметив легкое удивление. Победно улыбнувшись, отошла на пару шагов в сторону, рассматривая помещение. Кабинет описывал хозяина: красивый, сдержанный, в чем-то строгий. Вкуса не отнять.
– Так вот как выглядит личная обитель немецкого бизнесмена.
– Здесь много сюрпризов, олененок.
Взгляд был острым, цепким – он словно пытался ухватить каждую мелочь, при этом в уголках глаз затаилась лукавая усмешка, будто Раймонд уже придумал какой‑то неожиданный ход. Смотрел пристально, с живым, почти жадным интересом, но в этом взгляде читалась и тонкая игра – будто он намеренно приоткрывал только часть своих мыслей, оставляя пространство для догадок.
Подойдя к стене рядом с книжным шкафом, мужчина поднял руку вверх и ухватился за едва заметный выступ. Надавил и отошел в сторону, успев пройтись по моему телу восхищенным взглядом. За долю секунды передо мной появилась огромная кровать.
– Эм, современно. Вы настолько часто в кабинете, что есть необходимость в откидной кровати?
Но меня интересовало не это.
Хотелось узнать, как часто он ночует там, тем самым не взаимодействуя с невестой, как обещал ранее.
– Большую часть времени я нахожусь именно здесь. Это не отнимает времени, которого и так в сутках слишком мало.
– Изводить себя тоже неправильно. Ты не спишь и сегодня пропустил завтрак.
И хотя это было эгоистично по отношению к самому себе, усталость делала с его и без того привлекательной внешностью что-то невообразимое. В особенности поменялись глаза, которые будто бы изменили лицо. Радужка приобрела более теплый оттенок. В уставшем взгляде цвет глаз казался глубже, словно приглушен закатным светом. Освещение подходило его образу, эту усталость хотелось разделить.
– Какая забота, Мисс Хилл. Мне приятно знать, что ты беспокоишься. Это лучше, чем притворное безразличие.
Тембр голоса обволакивал, как теплый бархат. Баритон с природно низкими частотами, легкая хрипотца, не болезненная, а естественная, будто след долгих разговоров или ночного недосыпа; придавала голосу интимную, «утреннюю» ноту.
– Что такое, Кимми? – Еще соблазнительней произнес он, как только встал ближе и по-хозяйски пробежался пальцами по спине. Хищно прищурился и наклонился, чтобы испытующе посмотреть в глаза. – В таком уязвимом состоянии я нравлюсь тебе больше, да? Резко умолкла, и только всматриваешься в лицо, будто еще чуть-чуть и не удержишься, чтобы сделать что-то интересное. А ты сделай, Кимберли… – Раймонд наклонился ближе, обжигая приоткрывшиеся губы горячим дыханием, при этом продолжал смотреть в глаза с немым восторгом. – Попробуй.
Интимность момента съедала всю меня без остатка. Я не выдержала такого соблазна, потянулась к его губам в преобладающем порыве, но он отвел голову назад и быстро ухмыльнулся.
– Я запомню этот момент, когда ты снова решишь показать равнодушие.
Возразить или возмутиться я не успела. Мужчина надавил ладонью на спину, из-за чего я подалась вперед и тут же встретилась с его губами. Мужское дыхание за секунду стало тяжелым, глубоким. Углубляя поцелуй, Раймонд начал едва слышно постанывать, параллельно поднимая меня на руки, будто это вообще ничего не стоит. Руки и пальцы обхватывали его шею, плечи и волосы, блуждали по лицу, к которому хотелось прикасаться бесконечно, вероятно, поэтому я взяла инициативу в свои руки и медленно опустилась поцелуями к шее.
Мы разместились на кровати. Полулежа, мужчина откинул голову назад и закрыл глаза, наслаждаясь происходящим с таким удовольствием и вожделением, что я льстила сама себе и получала удовольствие, равное тому, что и мужчина. Медленно расстегивая пуговицы поло, я спускалась поцелуями к ключицам, провела языком по кадыку, на что тот сразу дернулся. Сильные пальцы на пояснице спустились ниже, сжали ягодицы.
– Черт возьми… – Выдохнул Раймонд.
– А если на немецком? – тут же съязвила я.
– Verd…
Я слегка прикусила участок кожи на шее, но тут же оставила в этом же месте влажный поцелуй, заметив, как сильно ему хорошо от происходящего.
– Как-как?..
Он вдохнул.
– Nimm meine Seele weg, aber hör nicht auf.
– Как-то слишком длинно для двух слов, Мистер Ротштейн.
Улыбаясь, он вернул зрительный контакт, и я в эту же секунду чертовски засмущалась, осознавая, что сижу сверху и целую его в эрогенные места с желанием без конца чувствовать происходящее.
Конечно, Раймонд уловил мои чувства, тем более смущение. Он ловко подвинул меня к себе, уложил рядом и, зарывшись пальцами в мои волосы, начал нежно массировать кожу головы.
Его дыхание, сердцебиение звучали самой лучшей композицией, которую я когда-либо слышала. Из-за этой мысли я все больше понимала, что нуждаюсь в Раймонде Ротштейне эмоционально, как ни в каком парне ранее. С Тайлером я не ощущала и половины того, что ощущала с Раймондом. Дело было не только в положительных эмоциях, в которых я утопала в недавнем времени. В этой связи все было сложно и не лежало на поверхности. Мы оба знали, что у нас есть всего пару месяцев, чтобы испытать что-то невероятное и насладиться всего несколькими моментами.
Ему ничего не грозило.
Он был настолько сложным мужчиной, что сказать что-то наверняка было бы глупостью. Я делила каждое его слово на два. Не верила, но слушала. Даже на подсознательном уровне зная, что этой связью можно наслаждаться только в моменте, меня не отпускало чувство, что с каждым шагом мы становимся друг другу ближе, чем следует.
– О чем думаешь? – поинтересовался он, словно услышав мысли и желая их прояснить.
– О том, что, вероятно, уже в сентябре я буду учиться в университете. Только вот нужно отлипнуть от твоей груди, чтобы к этому хотя бы немного приблизиться.
Раймонд тихо рассмеялся.
– Ты уже выбрала место?
– Обдумываю.
– В Германии есть хорошая школа по бизнесу для иностранцев.
– Раймонд…
– В ней преподает мой хороший друг.
– Нет. – Перебила я и приподнялась, чтобы взглядом передать всю важность отказа.
– Я знаю, что вы с родителями планировали, куда поступать. Мне будет только в радость помочь тебе туда поступить.
– Марлен рассказала? – Он кивнул. – Это было в средней школе. Сейчас я уже не вижу себя ни в финансах, ни в экономике. Тем более где-то в Германии.
  
– Но почему ты передумала?
Почему?
Все крутилось вокруг любовниц, одной из которых я медленно, но верно становилась, а вернее, уже была, пытаясь всеми силами отрицать происходящее. Ничего не изменилось. Я по-прежнему испытывала отвращение, но на этот раз к самой себе. Согласиться на какое-либо предложение от Раймонда, принять его так называемую добродетель для меня означало официально стать любовницей и подтвердить этот статус. Но я, конечно, об этом не сказала.