Нет запрета. Только одно лето

Друг дернулся на улицу, я поспешила за ним.
Ян шел вперед так быстро, что мне пришлось перейти на бег, чтобы наконец-то его догнать и коснуться руки, но парень агрессивно ее выдернул.
– Он наверняка сам предложил ему подключить меня к делу! – пробубнил он, продолжая идти. – С чего я вообще решил, что он поможет? Братьям же не помогает!
Я даже не знала, что сказать, прекрасно понимая, что Раймонд вполне может сделать что-то подобное. От него нужно было ожидать всего, и каждый понимал это с долей опасности на свой счет. Меня и саму раздражало, что он так подло поступает с кузеном, но ни одно мое слово в этой семье не имело смысла. Это был просто звук от постороннего человека, не имеющего голоса.
  
Парень заходил в живую изгородь из кустовых роз, пробираясь в неизвестном мне направлении, но я продолжала перебежками идти следом. Аромат цветов наполнял легкие. Я чихнула, немного пошатнувшись, но стоило вступить вперед, как Ян притянул меня к себе и поцеловал с таким порывом, что пришлось положить ладонь на его грудь, избегая падения.
Он целовал грубо. На эмоциях, которые душили после разговора с Раймондом. Не думая о существенной разнице в росте, Ян наклонился ближе всего на несколько секунд, чтобы поймать мои губы, а дальше мне машинально пришлось подняться на носочки, игнорируя боль в пальцах. Успеть что-либо сообразить не вышло. Он достаточно неожиданно отстранился, из-за чего я чуть не упала.
– Черт возьми, Кимми, я… Прости. Прошу, не рассказывай об этом никому. Мама меня прикончит, и Оли! – Он схватился за голову. – Это эмоции, понимаешь? Я бы не стал… Уходи, пожалуйста…
Но он ушел сам.
Оставаясь на месте, я чувствовала себя отвратительно, словно сама спровоцировала его на что-то подобное, ведь именно в такой манере он это преподнес. Я даже не успела ответить на поцелуй, ощутила лишь яростный напор, от которого возникло неприятное чувство после.
Раймонд:
– Быстрота и точность. – Дед устало опустился в кресло, пока рука дворецкого протянула к папиросе зажигалку. Он затянулся, медленно выдохнул, продолжая все на том же немецком: – Чем дольше тянется дело, тем больше денег утекает сквозь пальцы. Твоя задача – действовать решительно, но обдуманно. Собрать команду, не допустить ошибок.
– С последним проблем не возникнет. Уже все готово.
– Они хоть профессионалы? – Я уверенно кивнул. – Нанимать америкашек – вынужденная мера, пусть пока порадуются. Поддержим их для вида, а через несколько месяцев начнем внедрять своих людей.
Он говорил это, словно последнюю актуальную новость, хотя подобное приходилось слушать чуть ли не с младенчества.
Дед старой закалки человек. Уроженец Мюнхена, он впитал с молоком матери южную немецкую деловую хватку и непреклонный характер. Свою банковскую империю начал строить с нуля – первый офис открыл в подвале родительского дома. Начал с регионального банка в Баварии, но его амбиции и стратегическое видение вывели компанию на международный уровень. Сегодня финансовая империя Ротштейнов охватывает не только Германию, но и ключевые рынки Европы, Азии и Ближнего Востока. За мной стоит дело в Америке.
– Где твой кузен? – поинтересовался он со знакомой в голосе претензией.
– Думаю, где-то внизу.
– Снова прохлаждается. Подключи-ка его к делу.
– Я бы повременил, как и говорил ранее. Ян еще не готов вступать в дела семьи, ему нужно подучиться…
– Ты забыл немецкую речь? – перебил он. – Подключи. Жду результат.
Он отключился.
Какое-то время я сидел ровно, словно статуя, и только спустя пару секунд устало прикрыл глаза, понимая, что теперь отмазать брата не получится.
Спустившись вниз, я застал его в компании друга и его сестры. Они смотрели какой-то ужастик и в промежутках пугали девушку, стоило ей только немного расслабиться. Сжавшись, она обняла ноги и откинулась носом в плед. Я немного засмотрелся. В тот момент она была абсолютно другой, не той, что противостояла и вызывающе смотрела в глаза. Напуганная, искренняя и женственно утомленная от недостатка или избытка эмоций и чувств, которые ее окружали.
– Раймонд!
Из-за этих мыслей я не заметил, как Ян обернулся. Оливер лишь коротко бросил взгляд, а вот Кимберли в очередной раз даже на меня не взглянула.
– Присоединяйся, – продолжил кузен. – Мы только включили.
– Надо поговорить.
По голосу кузен сразу понял, что дело серьезное.
Мы отошли чуть ближе к открытой веранде, и я закурил, пытаясь немного расслабиться.
– Что не так? – пока еще с улыбкой уточнил он.
Выдохнув, я поднял на него взгляд.
Когда-то давно и мне удалось побывать безработным. Он напоминал меня, но немного старше возрастом. Тогда ты еще полон любви и надежд, не осознаешь крест, который нужно тащить, живешь моментом и просто занимаешься тем, что любишь. Мне хотелось продлить его беззаботность. Как бы я хотел остановить время для него хотя бы на год-другой, дать насладиться простыми радостями жизни, прежде чем на него обрушится вся тяжесть ответственности. С братьями дела обстояли проще. Отец с детства учил их правилам семьи, они сами хотели вступить в бизнес, Марлен же просто хотела достойно воспитать сына. Хотела, чтобы он как можно дольше оставался беззаботным. Я тоже чувствовал ответственность за Яна. И тоже этого желал.
– Дедушка настаивает на том, чтобы ты подключился к делу.
Улыбка медленно сошла с его губ. Клянусь, в глазах пропал прежний, привычный блеск.
– Что?..
– Прости.
– Ты же обещал еще год, Рай… Какого черта?
– Я говорил, что сделаю все возможное, но его слово весит больше, чем целое предложение, Ян. Я обещал, что постараюсь, буду отстаивать…
– Хреново отстоял. Это назло мне, да?
– Не поддавайся эмоциям, не здесь…
Услышав повышенный тон, брат и сестра сразу обратили на нас внимание, но Яна было уже не остановить.
– О, я теперь должен стать кем-то вроде тебя? Угрюмым, деловитым бизнесменом? Ты не мог допустить, чтобы кому-то из семьи досталась не такая доля. Ты же вылитый дед, чертова копия. Конечно, ты не сдержал обещание!
Его слова были пулями.
Сравнение с дедом било по остаткам прошлого, когда еще никто не осмеливался сравнить меня с главой семейства. Я все еще не мог свыкнуться со сравнением, но держал лицо, не желая показывать обиду. Мне вообще нельзя показывать никаких эмоций, так было надежнее выкарабкаться из многих ситуаций. Внушать собственное равнодушие другим, чтобы поверить в него самому. Это необходимость. Так проще остаться в тени.
Ян говорил на эмоциях, он так не считал, и я знал это. Знал его.
– Тебя растоптали, а теперь ты тащишь к себе всех остальных. Разница между нами очевидная. Я – не ты. Я – не дедушка. Меня не бросали ради денег, но теперь дед считает, что каждый может повестись на американку и предать семью. Из-за твоей тупой слабости из прошлого.
Подняв взгляд, я попытался не вслушиваться в слова. Пытался пропустить их мимо ушей, но они ухом звучали в голове и будили воспоминания. Я сжал челюсти и ждал, когда он закончит, и, к счастью, Ян умолк. Кинув яростный взгляд, он отрицательно покачал головой и направился на улицу. Краем глаза я заметил движение со стороны дивана, а когда перевел взгляд и увидел Кимми, воплощающую в себе облик из прошлого, невольно отступил назад, чтобы пропустить ее. Голубые глаза нахмурились. Она осуждала.
  
Смотря им вслед какое-то время, ноги понесли на второй этаж. Я вышел на балкон своей комнаты, чтобы понаблюдать за происходящим сверху, и нервно закурил. Пальцы била мелкая дрожь из-за сказанного Яном. Давненько кто-то из родственников не кидал мои ошибки мне же в лицо. От этого приходилось прокручивать события из прошлого и осознавать, что любовь стала моим самым слабым и самым уязвимым местом, которое даже искать не надо.