Мир первый: Деймос (СИ)

Молодые гармы набросились на тело Веры.
Твари!
Я хотел помешать им, но утратил бдительность. Левую руку сразу же обожгла боль. Я ударил вцепившегося в меня гарма рукоятью меча точно в нос. Но тот не ослабил хватку. Вторая тварь вцепилась мне в ногу, повалив на землю. Я взмахнул мечом, но третий гарм ловко отскочил и сразу впился в запястье.
Острые клыки выпустили лодыжку, и один из гармов прыгнул мне на грудь, намереваясь впиться в горло и закончить охоту. Он оскалился, но за секунду до укуса, в мохнатый бок гарма врезался щенок. Скорости и веса у него хватило, чтобы опрокинуть на снег взрослого сородича, который не ожидал такой атаки.
Извернувшись, я подтянул ноги и пнул впившегося в правую руку гарма точно в морду. Он не ослабил хватку, но второй удар все же заставил его разжать зубы. Вновь завладев мечом, я пронзил им сначала одну тварь, а потом вогнал окровавленное лезвие в разинутую пасть второй.
Услышав пронзительный визг, я вскочил на ноги. Оставшийся гарм схватил щенка за загривок, тряхнул его и отшвырнул в сторону. Двумя прыжками я сократил разделявшее нас расстояние и прикончил гарма.
Глядя на гибель взрослых особей, молодняк собирался сбежать. Но они не хотели оставлять добычу, и старались утянуть за собой замерзшее тело Веры. Охваченный яростью я бросился на них. Гармы заскулили, рванулись в стороны, не разжимая зубов. Тело Веры дернулось. Примерзший ко льду плащ затрещал и резко порвался.
Гармы не успели сориентироваться и, вместе с Верой, полетели в пропасть.
Я замер на краю обрыва, глядя им в след. Реквием распался каплями крови в моей руке.
Даже когда тела растворились в сером тумане, я не сразу пришел в себя. Вера заслуживала погребения. Не знаю, как бы я копал промерзшую землю… Но теперь это уже не имело значения.
— Прости, — тихо сказал я.
Со стороны раздалось жалобное поскуливание.
Щенок!
Я побежал к нему. Мелкий гарм выжил. Он неуклюже поднялся на лапки и обнюхал разбрызганную по снегу кровь. Слизывать не стал. Просто встряхнулся и посеменил ко мне, виляя хвостом.
— Хороший мальчик, — я погладил его по голове. — Ты заслужил награду.
Мы вернулись к сумкам, где я дал щенку поесть. Он аккуратно взял вяленое мясо с моей ладони и… мгновенно проглотил, даже не разжевывая.
— Тебя не прокормишь, — хмыкнул я, давая ему новую порцию мяса и половину лепешки.
Вот с черствым замерзшим хлебом псу уже пришлось повозиться.
Оставив его в покое, я достал из сумки полоски ткани и кое-как перебинтовал места укусов. Раны следовало обработать, вот только ничего не осталось.
Интересно, гармы переносят бешенство? Судя по тому, что они жрут все подряд, я уже подцепил несколько болезней и, скорее всего, умру от заражения крови, если раньше не найду Катерину…
Катерина!
Она же сказала, что я найду ответы в Вечном Шпиле.
Я поднялся на ноги и посмотрел на парящую в темной пустоте башню. Но как мне туда попасть? Мартин показывал мне на эту арку, но я осмотрел ее и не нашел ничего похожего на скрытый рычаг или какую-то кнопку.
Ничего.
Норман тоже не знал способа попасть в Шпиль. Хотя, я уверен, паладины его тоже искали.
Катерина могла бы и подсказать мне, что делать. Но точные инструкции не ее конек — вспомнить только, как она сказала мне «просто позвать» меч в «час нужды», чтобы тот появился.
Ага…
Я вдруг задумался. В сущности-то, Катерина оказалась права. Ничего сложного в этом не было. Скорее наоборот, оказалось гораздо сложнее побороть соблазн призывать Реквием по поводу и без.
Реквием…
Точно! Меч является артефактом. Его отдал мне Аларик, а он был одним из избранных воинов, которых призвал в свою башню какой-то великий маг, чье имя я благополучно забыл. Когда Катерина впервые сказала мне о Вечном Шпиле, то название показалось мне смутно знакомым. Теперь я вспомнил! Вечный Шпиль — название башни того мага.
Если Аларик должен был вернуть артефакт в Вечный Шпиль, то что могло послужить ключом?
— Реквием! — позвал я.
Меч мгновенно появился в руке. Он жаждал крови. Вот только поблизости не оказалось врагов. Я почувствовал гнев клинка, перерастающий в мой собственный.
 
Нужно поторопиться, пока разум все еще при мне или пока Реквием не исчез.
Я поспешил к арке. Прошел под ней, обошел вокруг.
Ничего.
Тогда я поднял меч и коснулся лезвием холодных камней.
Никакого эффекта.
Как мне тогда попасть в Шпиль? Поблизости не нашлось ничего, с чем получилось бы как-то взаимодействовать мечом.
— Твою мать! — в бессильной ярости я взмахнул оружием.
Кончик Реквиема прошел через пространство в арке, оставив на нем небольшой, но заметный след, как будто воздух материален и его можно…
— Разрезать⁈ — догадка пришла неожиданно.
Подняв Реквием, я взмахнул им внутри арки так, словно разрезал воздух и… он разрезался.
Прямо передо мной пространство разошлось в стороны, и я увидел пустой каменный коридор, освещенный призрачным голубоватым пламенем, плавно извивающимся в закрепленных на стенах факелах.
— Ничего себе, — пробормотал я, попятившись.
Реквием распался. Края разрыва задергались, словно он вот-вот собирался закрыться. Я метнулся за сумкой, схватил под мышку ничего не понимающего гарма, который так и не выпустил из пасти огрызок лепешки, и бросился в закрывающийся разрыв.
* * *
Мы оказались внутри того самого коридора, который я видел через арку. Теперь за моей спиной не осталось никакого пути обратно. Только такая же арка, как на горе, только целая, а за ней — ровная каменная стена.
О недавнем путешествии напоминал лишь снег на полу. Белые снежинки быстро таяли, оставляя на пыльном старом ковре влажные пятна.
Аккуратно поставив щенка на пол, я сказал ему шепотом:
— Не отходи далеко.
Кажется, он меня понял, так как остался на месте: похрустывать черствой лепешкой и любопытно зыркать по сторонам. Я тоже решил осмотреться.
Коридор, как коридор — стены, пол и высокий потолок. Если бы не толстый ковер, выцветшие знамена и горящие синеватым пламенем факелы, я бы подумал, что снова попал в какие-то катакомбы. Разве что чуть просторнее.
Надеюсь, здесь нет скелетов, призраков, зомби и кого-то еще, кто жаждет моей смерти. В конце концов, попасть в этот Шпиль не так-то и просто, чтобы превратить его в проходной двор.
С этой мыслью я двинулся вперед по коридору. Катерина сказала, что здесь кроются ответы на интересующие меня вопросы. Очень надеюсь, что она не ошиблась
Щенок, наконец, закончил с лепешкой и составил мне компанию. Это даже успокаивало — нюх и слух у гарма точно лучше моих, так что, надеюсь, он предупредит о грозящей нам опасности, если таковая окажется на пути.
Мы шли в абсолютной тишине — ковер поглощал даже звук шагов. Единственное, что я слышал — дыхание гарма. Если бы не оно, то обстановка была бы довольно жутковатой.
Прямой коридор привел нас… куда-то. Тут факелов уже не горело, поэтому я не видел ничего дальше вытянутой руки. Могу только сказать, что сам коридор кончился — стены по бокам разошлись в стороны и растворились в царящей здесь темноте.
Но, стоило переступить порог, как синеватые огни начали вспыхивать один за другим, освещая просторный круглый зал. Зажегся даже массивный камин.
Я огляделся и присвистнул:
— Если прибраться, то тут даже уютно.
Вдоль стен зала стояли диваны, усыпанные подушками, стояли скамьи, кресла, небольшие столики, даже книжные шкафы с пыльными фолиантами. На самих стенах висели все те же выцветшие флаги и большие картины в тяжелых рамах, правда, из-за пыли и паутины самих изображений было не разобрать. Пол устилали неизменные ковры, каждый шаг по которым поднимал в воздух целое облако пыли.
— Апчхи! — я не смог сдержаться.
— Будьте здоровы.
— Спасибо… Что⁈ — я чуть не подпрыгнул. — Кто здесь?
— Обычно, если гость обладает хорошими манерами, он называет себя первым. — Донесся невозмутимый чуть скрипучий голос старческий голос.