Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)

— Ты, Изольда, собралась сожрать своего фамильяра?
Облизывает губы с видом таким, будто бы собирается добавить: «Ну, знаешь, это даже для меня слишком!».
А что, я какая-никакая, а все же ведьма.
А нас нельзя недооценивать.
— Поражен и восхищен, — ухмыляется Джек, но как-то неубедительно.
И тут я не выдерживаю и взрываюсь смехом.
— Шутка! Крысу вот она понравилась…
  
— И ты, — вновь облизывает он губы и вдруг исчезает, чтобы появиться за моей спиной, положить великанские ладони на плечи и слегка сжать, прижавшись торсом к моей спине, — хочешь понравиться мне?
Что же, меховой шубе, наверное, очень тепло, но я чувствую лишь небольшое давление и слабый жар, словно от прогоревшей пару часов назад печи.
А потому опускаюсь на колени и тянусь пальцем к расстелившейся под снегом красоте.
— Вот этот цветок — соленый?
Он шумно то ли вздыхает, то ли фыркает, то ли чихает, то ли делает что-то специфическое троллье.
А потом рычит.
Или то в животе урчит?
Джек опускается на колени рядом со мной. И мне все больше кажется, что он — не тот самый злодей из легенд и басен. Быть может, главный помощник? Или что-то вроде того. Ведь… разве может кто-то столь могущественный быть при этом таким… обычным?
Или пытается таким казаться?
А чего ради?
— Я знаю, что у людей есть легенда о том, что кровь воинов, пришедших вернуть лето, впитавшись в снег со временем становится соленым цветком. Соль есть в вашей крови. Не слышала?
— Нет, — отзываюсь я глухо.
Раньше здесь, должно быть, был огород. Холод сберег петрушку и укроп. И на этом бело-зеленом ковре держится кристальный цветок. У него толстый стебель и четыре лепестка наверху.
Быть может, это все же лёд?
Тру пальцем и решаюсь попробовать. Солено. Не совсем так, как соль, скорее как лед из соленой воды. Но все же, как я и говорила, это отличный способ разнообразить меню и сберечь запасы из сумки.
— А тебя не смущает, что…
— Больше похоже на слёзы, чем на кровь.
— Ты знаешь, — деланно хмурится он, а голос при этом ехидный-ехидный, — это ведь в каком то смысле значит, что ты ешь людей.
Пронзаю его острым взглядом и облизываюсь:
— Как и положено порядочной ведьме!
Он не хохочет, как ожидалось, ведь тролли, по моим наблюдениям, подхватывают и носят на руках любой намек на шутку.
А просто не сводит взгляда с моих губ.
— Ты здесь тоже крысами питаешься?
Почему-то очень легко представить, как Джек всасывает упругий крысиный хвост и ухмыляется, ожидая в ответ девичьего писка.
Он ведёт плечом.
— Да, они водятся кое-где под снегом… Плодятся… как люди. И рыбу, бывает, ловлю.
У меня, должно быть, загораются глаза.
— Так это же прекрасно! Великий Джек останется на ужин? Я приготовлю, а рыба с тебя.
Он выгибает кустистую, огненную бровь.
— Это какая-то уловка, ведьма?
— Взаимовыгодный обмен!
И Джек соглашается со скрипом. Громадный тролль, который наверняка до того не заморачивался с тем, чтобы хотя бы варить или жарить мясо. Неужели думал, что среди сборища ведьм сможет сохранить прежние привычки? Мы по части еды — известные мастерицы. Всё выходит вкусным, иногда — отравленным, но тем не менее.
Он оставляет одну из комнат дома отогреваться от полыхающей жаром сферы огня, зависшей в воздухе.
Нас, словно ретивый белогривый конь, подхватывает снежная буря. Я хватаюсь за Джека, но уже спустя несколько мгновений вновь чувствую под ногами земную твердь.
— Испугалась, малышка?
— Да какая, — улыбаюсь я, почти смутившись, — ещё малышка?
— Для меня очень даже… — бросает тролль, подходя к реке с хрустальной, ледяной водой, в которой то и дело мелькают плывущие в потоке красные рыбины.
Молниеносным движением он хватает одну из них и оборачивается, чтобы одарить меня победным взглядом.
По крайней мере, так это выглядит со стороны.
— А что будет дальше?
— В смысле? Дама хочет, чтобы тролль предсказал ей будущее? Это обычно стоит жизни.
— Как это?
— Ты просишь предсказание. И я говорю: скоро-скоро, дева, покинешь ты белый свет. И съедаю тебя.
— Пожалуй, обойдусь, — на всякий случай отступаю на шаг. — Я не насчёт будущего в общем, ведь не верю в судьбу. Дело скорее в планах. В твоих планах, господин зла.
— Всё так ладно звучит… — он швыряет рыбину мне под ноги, словно бы в гневливом жесте, и отворачивается, чтобы поймать ещё одну. — Вздумала накормить меня, соблазнить и выиграть таким образом? Неужто думаешь, что никто до тебя не пробовал?
С чего бы это? Приподнимаю бровь, даже не зная, как ему ответить. Я ведь просто собиралась спросить, для чего ему ученица, а в итоге…
— А, — ухмыляюсь возникшей в голове догадке, — травма у тебя, да? Ведьмы пристают? Бедняжка…
И, чтобы помочь ему и всё сгладить, подхожу к реке и, скопировав его движения, вытаскиваю рыбину одновременно с ним.
Но.
Моя больше.
Заметив это, он вырывает её у меня из рук и с рёвом бросает в реку. Там же спустя мгновение оказывается и его трофей.
— Ничего, у нас всё ещё есть… — начинаю я, но он ревёт вновь, определённо давая понять, что успокаиваться не собирается.
И наступает на меня.
Приходится торопливо отходит спиной вперёд. Отчего-то страшно развернуться и побежать, будто бы тогда угроза станет настоящей.
И минус одна ведьма!
А что, он не обещал, что честно даст мне поучаствовать во всех одиннадцати испытаниях, какими бы они ни были.
Может скушать лишь потому, что не понравилась ему.
Или наоборот.
Видимо, на той самой первой рыбине я и подскальзываюсь. Падаю на снег, внезапно мягкий и рыхлый, хотя вокруг он заледенелый. Джек наваливается на меня, громадный, страшный, пылающий. Дыхание перехватывает. Он открывает пасть… то есть рот, и орёт:
— Хочешь посоревноваться со мной? Думаешь, что лучше умеешь рыбу ловить? Как ты это сделала?
— У тебя научилась! — отчего-то голос срывается и становится тонким, писклявым, что меня неуместно смешит. — Ищешь ведь ученицу, так вот она я. Всё быстро схватываю! Потому что, — улыбаюсь, учитель хороший.
— Слишком быстро, произносит он сурово, но всё же поднимается и подаёт мне руку, помогая встать.
Какие тролли, однако, обидчивые.
— Я только хотела спросить, зачем тебе ученица, не нужно было так расстраиваться.
— Я вовсе не расстроился, — бурчит он.
Хватает рыбину за хвост и протягивает мне большую ладонь:
— Идём, светлеет…
— Ты ей не наешься!
— А не нужно было встревать в мужское дело! — гаркает и вызывает вихрь, в очередной раз недобро сверкнув глазами.
Я поджимаю губы. От этого существа уже начинает закипать котелок!
Впрочем, да, он ведь не человек. Наверное, это я делаю что-то не так и нарушаю какие-то тролли порядки.
Правда, в прошлый раз, когда повторяла за козлом и бараном, они пропустили меня за ворота. А теперь, когда поймала рыбу, повторив за Джеком, он оскорбился.
Будто бы я этим принизила его, как мужчину.
Вот дурак, а!
Мы добираемся до деревянного дома, в обледенелом окне которого теперь горит свет. Сразу становится уютнее. Но Джек мрачен, видно, из-за того, что даже под слоем льда и снега становится светлее.
Мне это не страшно, да и спать не охота, но он не испаряется, будто из упрямства.
— Никому не вредит этот свет, — отвечает, будто бы на мой немой вопрос, — но нервирует…
— Ничего, поешь, успокоишься.
Но тут в дом заходит баран с какой-то странной, жутковатой ухмылкой.
И Джек гаркает на него:
— Не время ещё! Иди к другой!
— А, — хмурится он, — так я тогда это… на улице подожду. Можно?
Интересно, и что же это значит?
  
Глава 11. Подснежные рецепты
 
Джек машет рукой, и баран выходит, чтобы… зарыться в снег у крыльца.
— Вздремнуть решил, — хмыкает господин зла.