Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)

И мне стало как-то душно в его объятьях, будто делает это совсем другой человек. Не тот психованный тролль, которого я знаю, а серьёзный, умный и обаятельный мужчина, допустим, с тёмным прошлым.
— Я же говорил, что моя сестра была болезненной. Силу, которую хотела ей оставить мать, она бы не выдержала, ведь не справлялась со своей собственной. Поэтому ведьма одарила магией меня. Чтобы я мог защищать её. Но… она не учла характер своей дочери. Сестра была очень вспыльчивая, мы часто ссорились, даже когда стали старше. А когда она узнала, что сила досталась мне, хотя я даже этого не хотел, она… — он вздыхает, берёт себе паузу и всё же продолжает. — Видишь ли, все эти испытания, это её детские придумки. Даже та, где нужно было выдержать «соблазнение троллем». Так она называла меня. В детстве она… призналась мне в любви. А я тогда сказал что-то нехорошее. От неожиданности. Да и вообще — ведь считал её родной. И знаешь, что она потом сказала?
  
— Что? — расслабляюсь я в его руках и устраиваюсь затылком на плече.
Джек целует меня в волосы.
— Сказала, что прошла одно из испытаний, чтобы стать великой ведьмой. Не соблазнилась на тролля. По мосту проходить… это мы ещё с детства так соревновались. И со всем остальным. У неё даже считалочка была об этом. Не помню уже, но она заканчивалась вроде так: «одиннадцать — королевой снега велено стать!». И я вспомнил об этом, когда решился созвать ведьм. Наши детские забавы помогли бы мне выяснить, какая из ведьм подходит больше на роль… новой королевы снега.
— Что? — оборачиваюсь я на него.
— Моя сестра сильно разозлилась тогда, что сила досталась не ей. И поклялась быть сильнее меня. А ведь я должен был её защитить… Но не успел остановить. Она попыталась подчинить силу, её дар был связан с этим временем года. Но в итоге…
— Наступила вечная зима, — шепчу я, ещё не до конца веря своим ушам.
Господин зла тут ни при чём.
Совершенно.
— Испытания — это часть обряда, я сам едва ли могу повлиять. Если могу, то только на одно из одиннадцати. Их важно пройти по правилам, тогда перенос силы сестры в сильнейшую ведьму пройдёт лучше.
Он ещё раз целует меня в волосы и теснее прижимает к себе.
— Изольда, я бы мог вернуть лето. Для этого нужно выпустить силу. Но тогда сестра умрёт. Если совершить обряд и бережно перенести магию, все останутся живы, а моя ученица сможет отзывать холода весной. Я бы хотел. Но большой шанс, что новая ведьма просто займёт место моей сестры.
— Где она сейчас?
— В ледяном дворце дракона, во льдах… Её сила частично выплеснулась и заключила её в себе. Без ведьмы я не могу на это повлиять. Лишь обряд может помочь.
— И ты не хотел, чтобы я в этом участвовала, потому что…
— Если сила окажется сильнее тебя, ты останешься во льдах, а сестра будет свободна. Я не хочу так поступать с тобой.
— А с другими?
— Поэтому хочу найти сильнейшую. Да и… Я должен защищать сестру. Любой ценой. Меня сделали тем, кто я есть, ради этого.
Я сдерживаюсь, чтобы не сказать: «У тебя отобрали всё ради прихоти, Джек!».
— А зачем тебе дракон? — спрашиваю вместо этого.
— Он упал с неба, — усмехается господин зла. — Будучи огромным огненным драконом.
— Огненным?
— Ага, ничего не понимал, плевался огнём и влиял на энергию моих земель. Он мог всё разрушить. Сестра бы умерла. Я долго возился с ним, он стал мне единственным собеседником и врагом за долгое время.
— И в итоге Аркай стал Ледяным лордом?
— Я подчинил его себе, — ухмыляется Джек, будто хвалясь и меня передёргивает. — Изольда, я не знаю, что у вас с ним, но я не видел тебя рядом. Не видел. И о тебе он не говорил. Он ничего не помнил.
Джек кивает, а я вдруг вспоминаю обрывки сна.
Мне снилась богиня. Силь. Она говорила что-то и о потери памяти.
Осознание накрывает мгновенно.
В следующий миг я вспоминаю всё и, перегруженная этим, не улавливаю, когда Джек начинает горячо целовать меня в шею и водить ладонью по бедру.
  
Глава 46. Перед попыткой триста восемьдесят восемь
 
Как назло оказываюсь в каком-то лесу, да ещё и в снег!
У меня есть всего несколько минут, чтобы сделать всё необходимое.
Вдыхаю морозный воздух и улыбаюсь. Мне нравится атмосфера. Видимо, это небольшой уютный мирок, где сотнями лет ничего не меняется. Отдохну от сумасшедших технологий, к которым пришлось приспосабливаться в мире номер триста восемьдесят шесть.
Миры получают такие же номера, как и испытания богини Сильфиды.
У меня уже нет сил находить для неё какие-либо эпитеты и вообще… если честно, я очень устала.
Жаль только, что так поздно в этом себе признаюсь.
Кому и что мы хотим доказать?
— Ладно, — встряхиваю головой и замираю, услышав в отдалении собачий лай. Или мне показалось? — Не стоит тратить время на самобичевание, дорогуша. Ты найдёшь своего мужика, поцелуей его горячо и страстно, а потом вы вместе вернётесь домой. И, наконец, будете свободны.
Только вот отчего я не рада?
Дурная голова, не иначе.
Иду в ту сторону, где слышала лай собак и вскоре понимаю, что рядом с лесом расположена деревня. Ай, всё же удача не изменяет мне. А вот Кай может. Интересно, где он в этот раз?
— Ничего, милый, я буду рядом… — под ногами хрустит снег, я касаюсь его, леплю снежок, и со смешком подкидываю его вверх. — Совсем скоро.
Кай — могущественный, скажем так, маг. Но вот в чём дело — его сила слишком велика и инородна для большинства из миров, в которых мы бываем по долгу проклятья. Поэтому чаще всего она принимает форму ту, в которой ей удобнее выражаться. И чаще всего это дракон. Из-за него, мне кажется, все в цепи миров слагают легенды о здоровых крылатых тварях.
Кай сильный, но вовсе не гибкий. Из-за своих способностей он часто попадает в плен. Находятся те, кому крылатая магия кажется лакомым куском.
С этим ничего не поделаешь.
Но самое неприятное в этих вылазках — потеря памяти.
Только в каких состояниях и положениях я его не находила за всё это время!
Иногда смешно вспоминать, иногда противно.
Я думала, что самое сложное в проклятье Сильфиды, это сражаться с могущественными тварями в незнакомых мирах, но на самом деле это самое простое.
К горлу подкатывает ком.
Чёрт…
— Соберись, Герда! — рыкаю на саму себя. — Иди вперёд, делай, что должна, улыбайся. К тому же, детка, может быть у них есть кофе.
Я не сумасшедшая, честно.
Но говорить с собой привыкла. Это помогает очистить мысли, и говорит о том, что большую часть жизни я провожу в одиночестве.
А всё почему? Потому что нам с Каем не дают передышки. Я нахожу тот мир, где он оказывается. Долго ищу его, лишившись памяти, нахожу, вытаскиваю на нейтральную территорию, проходит несколько дней — и он снова исчезает, слово дымка.
Радостные эмоции, поцелуи, страстные порывы не дают остановиться хотя бы на минуту и выдохнуть.
Мне кажется я…
Впрочем, это последний раз.
— Всего один рывок, — утираю выступившую слезу, — и всё.
Ещё повезло, что я — хамелеон. Так называют тех, кто обладает редкой техникой копирования чужих умений, быстро всему обучается, интуитивно находит язык со всеми, прекрасно манипулирует, и может даже подстроить суть под мир, в которым находится.
Правила путешествий по чужим мирам гласят, что себя нужно урезать. Каждый раз по-разному. Всё индивидуально. Но память оставлять себе точно нельзя. У остальных она просто пропадает до определенного момента, я же могу сделать всё сама.
С силой жить не получится, буду слишком заметной, придётся отрезать её у себя вместе с воспоминаниями.
Но зачатки останутся, хамелеоньи корни, скажем так.
Это будет мне подсказкой к действию. А в остальном опираться придётся лишь на сердце. Всё будет в порядке, пока в нём ещё теплится любовь.
— Надеюсь, здесь живут добрые люди.
В любом случае Сильфида так или иначе меня подстраховывает. Ей ведь хочется доказать, что у любви есть границы. А не тупо избавиться от соперницы.