Отбор ведьм для Господина Зла. Новые чувства под снегопадом (СИ)

— Почему лужу за собой оставили? — ворчу. — Негодники!
— Ведьма! — прилетает в ответ.
Вполне справедливо. Наверное.
Я чихаю, стараясь отогнать от себя глупые мысли о щенячьих глазах Джека. Его руках и его словах.
Теперь немного жалею, что ничего не спросила. Не знаю, доведётся ли ещё нам так поговорить, как в той купальне, где господин зла был символично обнажён и объят теплом.
  
Интересно, почему перед самым могущественным существом у меня не возникает трепета, вполне естественного даже для ведьмы?
Почему нет гордости и удовлетворения, что понравилась хозяину зимы?
Всё что чувствую — грусть оттого, что он вовсе не тот, кого я ищу…
Не стоит об этом забывать, каким бы бархатным не был голос, какой бы обаятельной ни была улыбка.
— Всё готово, — улыбается подавальщица, когда я спускаюсь на первый этаж.
И вскоре мы с Джеком уже сидим за дальним столиком у оконца в узорах из льда, он ест баранью ногу, я макаю картофельный шарик в кисло-сладкий зелёный соус. В чашках дымится травяной чай.
— Очень вкусно.
— Да, но та рыба была вкуснее, — возражает тролль.
— Какая рыба?
— Ну, — пытается он напустить на себя непринуждённый вид. — Которую я поймал, а ты поджарила. Хорошая, жирная.
— Пожаренная на сале и приправленная солью из крови погибших воинов? — усмехаюсь я. — Конечно, пришлось добавить и щепотку магии для вкуса, как и всегда, но я бы на твоём месте не сравнивала… Очевидно же, что…
— Я всё сказал, Изольда!
Ну, этого у Джека, прямо скажем, не отнять.
Даже мило.
Но мне нужно думать о деле.
— Не знаю, могу ли я спросить… — начинаю, упорно не глядя ему в глаза. — Но для чего тебе понадобилась ученица? А дракона зачем обещать?
Он передёргивает плечом и… проглатывает кость.
Оглядываюсь, чтобы проверить, не упал ли кто в обморок от этого зрелища.
Вроде бы нет.
— Такая любопытная, думаешь, что самая умная здесь? — морщится Джек. — Я же сказал, никакого тебе особого отношения, Изольда!
Лучшее оружие умной женщины — милая, нежная улыбка в ответ на гневный выпад. Лучащиеся мягким светом глаза. Чуть сдвинутые к переносице бровки в робком непонимании.
Проворачиваю всё это, сдерживая ухмылку.
— Мы провели такую чудесною ночедень вместе. И ты, господин зла, мне так показалось… слишком быстро стал родным.
Он закашливается, тут бы ослабить хватку, но я продолжаю:
— И вопрос был дружеский. Ведь ты наблюдал за мной это время так, как ни за какой другой ведьмой. Но знаю я, наверное, даже меньше, чем остальные. Но это ничего, мне просто любопытно. Мне казалось, что я могу спросить после всего того, что…
— Между нами ничего нет, — рявкает тролль. — Ты прекрасно дала мне это понять!
Я качаю головой.
— Ну как же… Если нет любви той самой, может быть… близость.
И Джек в ответ широко ухмыляется, играет кустистыми бровями и одаривает синим, магическим блеском, тонущем в янтаре глаз.
— Всё-таки пойдём в номер, Изольда?
Меня передёргивает.
— Ладно, забудь об этом разговоре. Ты… непробиваемый.
Он хохочет. Да так, что подавальщица роняет поднос, опрокинув на себя похлёбку.
— Тильда! — шипит на неё хозяин.
У Джека вырастают чёрные когти, и он скребёт ими по столу. Не знаю, заметила ли это девушка, но собрала она всё быстро. Быстрее только выбегала из зала.
Да, хозяин зимы тот ещё пакостник, хоть и совершенно не такой, как говорят о нём в снежных старых сказках.
Когда-то он был человеком.
Подумать только — человеком!
Что же случилось?
— Мне нужно передать дар, — вдруг обрывает смех Джек, и ведёт себя так, будто ни его, ни когтей никогда не было. — Этот дар способна выдержать лишь сильная ведьма. Отсюда и отбор. Я наблюдаю за вами. Если немного ведьма не дотянет, но выиграет, я буду её обучать. Она станет моей ученицей. А потом… хозяйкой зимы. Если всё пройдёт гладко.
— Ты передашь ей свои способности? Но зачем?
— Моя сила останется при мне, можешь не переживать об этом.
— Тогда как?
— Я и так тебе слишком много сказал, Изольда! — он смачно откусывает кусок бараньей ноги вместе с костью.
— А для чего дракон?
— Аркай принадлежит мне, связаться с ним — всё равно что связаться со мной. Мы все будем объединены. Мне так спокойнее.
Наверное, в этом есть смысл. Но тролль не блещет конкретикой, а дальнейшие расспросы могут его только разозлить. Джек загорается быстро, как спичка. Правда, и тухнет так же, но это уже другой разговор.
Иногда мгновения достаточно, чтобы совершить непоправимое.
А я гораздо осторожнее, чем может показаться на первый взгляд.
Потому, закончив с ужином, делаю глоток чая и перевожу взгляд на аппетитный кусок пирога.
Влезет или не влезет — вот в чём вопрос.
— Значит, — интересуюсь между размышлениями о своих очень важных и очень вкусных делах, — сам себя загонять в брак ты не рискнул и прикрылся Аркаем? А его спрашивал?
— Ледяной лорд должен слушать хозяина зимы, — хмурится Джек. — Это закон.
Столько вопросов!
Что за закон? Когда он появился? Кто его придумал? Это было до того, как тролль был человеком, или после?
Или он это всё просто из головы берёт?
Нет, ну честно, я бы совершенно не удивилась!
Вот такой я весельчак! Вот такой вот есть закон! Главное, когтями не забыть поскрежетать и бровями по…бровировать.
Чтобы все ведьмы к ногам падали штабелями…
Такие вот у меня мысли, и кусочек пирога, хоть и было решено, что места нет, как-то сам собой оказывается во рту.
Джек, пристально за мной наблюдающий, выдаёт:
— Изольда! О чём ты думаешь? Мне не нравится, когда ты это делаешь…
— Фрости! — отвечаю с набитым ртом. — Фожалуйста, Фжик!
И он стучит кулаком по столу.
— Изольда! Ты должна выйти за меня замуж!
Тут же, словно из щели в полу, вырастает подавальщица и на трясущемся подносе подаёт бутылку с чем-то тёмным и два бокала.
— П-п-поздравляю! Д-д-джек му-мужчина что н-надо!
  
Глава 29. Снежное возвращение
 
Я давлюсь несчастным пирогом (очень вкусным, на самом деле!), и Джеку приходится сорваться с места, чтобы постучать громадной ладонью по моей спине (сильнее, чем следовало бы). Машу рукой, мол, всё в порядке, и подавальщица спешит убежать, а тролль — довольный, как сытый кот, ведь спас мне жизнь! — возвращается на своё место и вытаскивает пробку из бутылки.
— Ты… договорился заранее об этом?
Он передёргивает плечом и широко, как обычно, ухмыляется:
— Что скажешь, Изольда?
А я что? У меня глаза, как у совы, в горле першит, сердце колотится, словно бешеное. Допиваю чай в два глотка и перевожу взгляд на изобретательные морозные узоры в оконце.
— Мы ведь говорили… Дракон, я…
Он рычит.
— Видела его всего пару раз! Какая ерунда!
— Он нравится мне.
Джек облизывается и обводит двумя пальцами рот, наморщив нос.
— Я вино даже достал.
— Правда? — оборачиваюсь на него, ошалевшая, но тут же делаю вид, что ничего такого только что не было. — Это здорово, но… Ты ведь говорил…
— Но я же это после того сказал, как вино уже заказал! Оно есть! Уже ничего с этим не поделать, Изольда.
— Да пёс с ним, с вином-то, замуж меня для чего звать? После слов о том, что мы не подходим друг другу.
Джек злится, но сдерживается и отвечает спустя несколько мгновений:
— Сказал же, опасно это.
— Испытания?
— А что же ещё?
— Сандра мне сказала, что сделка заключается в том, что проигравшая ведьма будет подчиняться тебе и принадлежать. Мне это, конечно, не нравится, но тебя такое положение дел разве не должно устраивать?
Он выпивает сразу пол бутылки вина с горла. Ахает и протягивает мне.
— Не хочу, благодарю.
— Не уважаешь хозяина зимы, господи зла, милая неледи?
Мне становится не по себе. Настроение вовсе не то, чтобы пить и пьянеть. Столь дорогой напиток приятно было бы посмаковать, например, после прохождения одиннадцати испытаний, но сейчас…