Незапланированная беременность
– У меня действительно там ребёнок…
Паша перевёл ко мне взгляд, сохраняя на губах ту же улыбку, и, свернув лист пополам, спрятал в заднем кармане джинсов. Затем резко притянул меня в свои объятия и несдержанно покрывал всё моё лицо поцелуями.
Сердце разрывалось от нахлынувшего чувства неизвестности. Я цеплялась пальцами за футболку парня, стараясь подавить в себе тревогу.
Паша удерживал моё лицо в своих ладонях и, прислоняясь лбом ко лбу, учащённо дышал, заглядывая в мои глаза.
– Молодые люди, будьте добры, отойдите… – буркнула женщина.
Мы перевели к ней взгляд: это была уборщица, она стояла со шваброй в руках и ждала, когда мы уступим ей дорогу.
– Извините… – проговорил Паша и, приобняв меня за талию, повёл к выходу.
Сев в машину, я наблюдала за светящимся лицом парня. Он смотрел по зеркалам, сдавая назад и выезжая с парковки.
– Сейчас вернёмся в больницу, завезём гинекологу результаты УЗИ и возьмём обходной лист.
Я нервно усмехнулась и тихо шепнула:
– Пожалуй, ты единственный парень, который радуется залёту.
Паша лениво улыбнулся и с ухмылкой возразил:
– Для меня это не залёт, чего не могу сказать о тебе…
***
Приехали в больницу. Гинеколог выдала мне обходной лист и направления на анализы – прохождением я займусь уже завтра. Но пока она не измерила мой рост, вес, давление и не узнала всё о моём здоровье, я не могла покинуть кабинет. Медсестра помечала мои ответы в документах. После, наконец‑то, меня поставили на учёт, выдали обменную карточку для беременных, и теперь я до завтрашнего утра свободна.
Паша подвёз меня к подъезду. На улице начал усиливаться ливень, ветер, к счастью, стих. Капли дождя разбивались о стекло, сквозь которое было тяжело увидеть происходящее на улице.
Паша из чехла сиденья достал чёрный зонтик и, протягивая его мне, перевёл взгляд к подъезду:
– Держи и беги домой.
Я проследила за его взглядом, наблюдая за ливнем, и сквозь барабанящие об стекло капли тихо проговорила:
– Ты не сможешь вести машину с таким ливнем. Ничего же не видно.
Паша уложил зонт мне на колени и с ухмылкой шепнул:
– Смогу, но я же не сумасшедший, чтобы это делать… Пережду и поеду.
Я взяла в руку зонт и, потянувшись к дверной ручке, кинула взгляд на парня:
– Пойдём со мной, я угощу тебя чаем с лимоном…
Паша смотрел на меня с усмешкой и тихо поинтересовался:
– Твои родители, я так понимаю, не дома?
Я слегка улыбнулась и покачала головой. Он всматривался в мои глаза, задавая очередной вопрос:
– Во сколько они должны вернуться?
– Мама приходит с работы обычно в шесть вечера. Получается, примерно через три часа она будет дома…
Парень вернул взгляд к лобовому стеклу, постукивал пальцем по торпеде:
– Что твоя мама думает о твоей беременности?
Я рассмеялась, снимая чехол с зонтика:
– А ты как думаешь? По‑моему, я вчера дала ясный ответ, что ещё одного члена семьи ей будет тянуть тяжело…
– Извини за некорректный вопрос… Ты говоришь только о маме – у тебя нет отца?
Я слегка пожала плечами и с ухмылкой ответила:
– Чисто теоретически он где‑то есть, но я его не помню…
Паша понимающе кивнул и, взявшись за дверную ручку, шепнул:
– Ладно, пойдём – напоишь меня чаем…
Я довольно кивнула, открыла дверь, высовывая руку с зонтом вперёд, зажала кнопку – и он резко раскрылся. Опустила ноги на мокрый асфальт и, ускоряя шаг, добежала к подъезду. Стояла под козырьком, отряхивая зонт от капель дождя. Кинула взгляд прямо – увидела подходящего неспеша Пашу.
– Ты чего плетёшься?! – потянулась я к его руке, затягивая к себе под укрытие.
Из кармашка платья вынула ключи, открыла подъездную дверь. Лифт был нерабочим уже как полгода, поэтому на пятый этаж приходится забираться пешком. Протянула Паше зонтик, просовывая ключ в замок, плечом сильно толкнула дверь, быстренько проворачивая ключ. Замок старый – мама всё никак его не поменяет, хотя, чувствую, ещё чуть‑чуть – и мы совсем не сможем открыть дверь.
В прихожей из‑за пасмурной погоды было совсем темно. Вспомнила апартаменты, в которых живёт Паша, и стало неловко пропускать его в наши небогатые с мамой хоромы.
Я на стене нащупала выключатель – и прихожая залилась жёлтым светом. А чувство неловкости до сих пор присутствовало в моей душе. Эти советские обои, тумба… Но не всем же дано жить красиво.
– Разувайся и проходи на кухню… Тапочек нет, – проговорила я, отставляя балетки под тумбу.
Я ушла на кухню, взяла чайник, поднесла его к крану и включила воду. Услышала шаги парня и, быстро обернувшись, сказала:
– Присаживайся…
Вернула взгляд к почти до краёв наполненному чайнику, резко закрутила кран, установила его на плиту, поджигая газ. Нервно сглотнула, отдаляясь от плиты, стала спиной к столешнице, упёрлась в неё руками. Паша осматривался по сторонам и, остановив свой взгляд на мне, проговорил:
– Ты знаешь, что нельзя пить воду из‑под крана, не имея фильтра?
Я облизала пересохшие губы, чувствуя себя совсем неуютно:
– Извини, но мы с мамой всегда пьём чай именно из этой воды. Кипячёная должна быть не вредной… Я тогда не стану тебе делать чай, дабы ты, не дай бог, не повредил своё здоровье.
Паша слегка усмехнулся и, склонив голову набок, наблюдал за мной:
– С моим здоровьем и так беда, поэтому я уже ничем не рискую… А ты переходи на питьевую воду. Или давай, когда у меня появится свободное время, я установлю вам фильтр или же найму рабочего…
– Не нужно! – прошипела, стискивая челюсть. – У меня уже выработался иммунитет к хлорированной воде, так что не нужно беспокоиться…
– Я не о тебе забочусь…
Отвела взгляд к окну, прикусывая нижнюю губу, резко развернулась, выключила газ, схватилась за тёплую ручку чайника, выливая в раковину воду.
– Вот и попили чай… – процедила я сквозь зубы и отставила пустой чайник на плиту.
Паша поднялся со стула, подошёл ко мне, пальцами подхватил мой подбородок, заставляя посмотреть на него. На его лице была улыбка, и, виновато пожав плечами, он проговорил: