Школа плоти
Молодость и здоровье, здоровье и молодость – такая скука. По правде говоря, причиной тревоги, которая охватила Таэко из-за рассказов подруг, была недавно возникшая мечта о том, что на дне этой темной бездны ей воссияет истинное солнце. Истинное потому, что солнца, которые светили ей до сих пор, были всего лишь пластиковыми декорациями.
Опьянение от выпитой за вечер бутылки красного вина поднимало на поверхность, как горькую пену, усталость после рабочего дня. Таэко разрывалась между желанием поехать домой, чтобы поскорее лечь спать, и страхом, что в своей одинокой постели она не сможет заснуть.
В конце концов подруги вместе оплатили счет и сели в такси, которое, по указанию Судзуко, отвезло их в гей-бар «Гиацинт» в Икэбукуро.
Не успели они войти, как им навстречу поспешил мужчина в женском кимоно – «хозяйка» заведения, мама-сан.
– Ах, дорогие дамы, добро пожаловать! – восторженно воскликнула она. – Я в шоке! Рядом с настоящими красавицами таким жалким подделкам, как я, остается только сгореть со стыда! Подумать только, что за наши потуги нам приходится платить втрое больше, чем вам, а результат… Впрочем, что же это я, проходите, проходите!
Не переставая болтать, мама-сан провела их в один из укромных уголков бара. На стене висела репродукция картины «Суд Париса» [2], и, пока удивленная Таэко размышляла, кто неуместнее в этом заведении – Парис или три богини, к их столику подошли несколько шумных официантов-геев, одетых, как и мама-сан, в кимоно, и подали нагретые влажные полотенца для рук. Все вдруг утонуло в полумраке помещения, окутанного клубами сигаретного дыма, и какое-то время почти ничего не было видно.
Один официант вернулся к стойке, чтобы передать бармену их заказ. Судзуко тут же сжала колено Таэко и кивком указала ей, куда смотреть.
За слабо освещенной стойкой виднелась склоненная фигура – молодой человек с мускулистым, словно высеченным из мрамора торсом. Бармен повернулся к официанту, явив лицо с мужественными чертами и густыми бровями, – он, бесспорно, обладал редкостной мужской красотой.
6
Прошло немало времени, прежде чем Таэко встретилась с молодым барменом вне бара. Ее всегда восхищали красивые лица. Но хотя лицо и тело юноши, которого все называли Сэн-тян, привлекли ее с первого взгляда, она считала, что еще не достигла возраста, когда женщина может без стеснения предаваться бесстыдным эротическим фантазиям. Кроме того, она еще не до конца избавилась от желания, чтобы первый шаг – хотя бы отчасти – сделал мужчина, поэтому даже в такой легкомысленной интрижке ей хотелось как можно дольше растянуть то особое, эмоционально насыщенное время, которое предшествует самóй близости.
Первым делом Таэко пришлось набраться смелости для похода в гей-бар без подруг. Но эта смелость казалась ей необходимым испытанием, чтобы освободиться от своего прежнего «я», и, внутренне подстегивая себя, она приезжала к бару тайком глубокой ночью и просила таксиста остановить прямо у дверей. Один официант, трансвестит с женским именем Тэруко, с которым она познакомилась в баре и в конце концов даже подружилась, как-то раз прошептал ей на ухо, то ли из сочувствия, то ли от зависти:
– Ой, сестрица, не мучай себя! Сэн-тян готов на все ради денег. Уведи его как-нибудь на ночь, предложи пять тысяч иен, и все пойдет как по маслу. Этот парень ложится в постель с кем угодно. Если будут проблемы, расскажешь, и я разберусь. Не думаю, что он тебе как-то навредит, но, если вдруг станет надоедать, Тэруко сразу же его образумит. Так что не переживай, дорогая. Честное слово, таким шикарным женщинам не пристало страдать из-за пустяков!
Таэко больше всего удивило, что этот прямолинейный совет нисколько не затронул ее чувств, и она быстро успокоила себя насчет природы своих желаний. В конце концов, разве она не презирала Сэнкити (таким было полное имя Сэн-тяна) с самого начала их знакомства? После разговора с Тэруко ей впервые приснился эротический сон об этом юноше.
Таэко стала завсегдатаем гей-бара, и это вызывало у нее смешанные чувства. Например, ей казалось, что с тех пор, как у нее появился секрет, ее жизнь стала еще интереснее. Но при всех якобы тайных походах в бар она одевалась с вызывающей элегантностью, лишь бы ничем не походить на одну из тех женщин, которых можно встретить в подобных местах. Ей нравились комплименты от здешних мужчин, которые прекрасно разбирались в моде и умели оценить женские наряды, но она боялась, что может невольно выдать свое происхождение. К тому же Таэко содрогалась от одной лишь мысли, что знакомые увидят ее в гей-баре. Какой сокрушительный удар это нанесет по ее самолюбию! Что можно подумать о женщине, которая в стремлении утолить жажду любви забыла о приличиях? Только одно – у нее все так плохо в личной жизни, что она вынуждена искать мужчин в подобных местах.
Последнее беспокоило Таэко больше всего. Стоит дать повод к таким подозрениям, и вскоре она снова окажется замужем, ведь в основе ее свободы и независимости лежали три факта: она богата, красива и привлекает мужчин. В то же время Таэко не интересовали те, кому она нравилась, – ее выбирали, в нее влюблялись, но это не приносило никакого удовольствия. Значит, нельзя было допустить, чтобы у кого-то возникло такого рода недопонимание на ее счет.
Она решила взять в союзники Тэруко – разумеется, за деньги – и использовать как источник информации о красивом бармене. Так она узнала, что он бывший студент университета M. Небольшое предприятие его отца разорилось, и денег на оплату учебы больше не было. Отец с женой и двумя дочерями, младшими сестрами Сэнкити, переехал из столицы в сельскую местность где-то в префектуре Тиба. Сэнкити пришлось самому зарабатывать на жизнь и учебу. Он искал подработку и однажды по объявлению в газете пришел в гей-бар, где его тепло приняли и возились с ним, как с ребенком. Ремеслу бармена он учился прямо за работой. Еще Таэко выяснила, что в школе Сэнкити занимался боксом. Как-то раз она спросила:
– Сэн-тян, ты правда занимался боксом?
– Ну, немного. Просто от скуки.
– А ты участвовал в соревнованиях?
– Нет, до этого не дошло.
– Ну да, глупо было спрашивать. Если бы ты всерьез занимался боксом, не сохранил бы такое лицо.
К этому времени она уже могла в разговоре с ним отпускать такие шутки.
Таэко хорошо знала подноготную жизни, поэтому легко могла представить, что ее союзник Тэруко, видя в ней легкий источник обогащения, тайно манипулирует Сэнкити, возможно даже сговорившись с ним за ее спиной. Однако Сэнкити во время их встреч, которых уже набралось немало, вел себя сдержанно, без типичных уловок жиголо, мало говорил, только изредка смущенно улыбался. Таэко терялась в догадках; у нее начали закрадываться сомнения и появляться всевозможные гипотезы.
Первым делом она решила, что Сэнкити не по возрасту хитроумен и умело использует различные уловки, чтобы привлекать женщин.
Согласно второй гипотезе, Сэнкити уже влюбился в нее – и это обнадеживало, – но юношеская застенчивость перед столь элегантной женщиной заставляет его скрывать свои чувства.
Третья гипотеза заключалась в том, что, возможно, Сэнкити, хотя и вряд ли был коммунистом, испытывал классовую неприязнь к женщине, которая по всем признакам принадлежала к высшему обществу.
О четвертой гипотезе даже думать не хотелось: вдруг Сэнкити, несмотря на мужественную внешность, ненавидит женщин?
От всех этих сомнений у Таэко голова шла кругом. Слишком много неопределенности – она прекрасно понимала, какую опасность таят для нее эти отношения.
Подобную тревогу Таэко уже испытывала в прошлом, и она могла быть предвестником серьезного чувства, неуместного для легкой любовной интрижки. Так что предложение Тэруко «решить проблему», заплатив пять тысяч иен, было лучшим способом сохранить свою безопасность.
7
Сэнкити с привычной ловкостью работал за барной стойкой, окутанной табачным дымом. На нем был черный облегающий жилет с золотыми пуговицами и рубашка – высоко закатанные рукава обнажали сильные руки. Многие клиенты заговаривали с ним, но он всегда отвечал коротко, двумя-тремя словами. Наблюдая за его работой, Таэко поневоле задумывалась, не ввел ли ее Тэруко в заблуждение, сказав, что Сэнкити готов отдаться любому.