Князь Целитель 5 (СИ)

— Заснул, что ли? — спросил я у Кости, внимательно разглядывая прибор.
— Не совсем, — ответил стажёр и показал мне зажатый в руке артефакт для введения в наркоз.
— Ты его усыпил? — усмехнулся я. — Жаль, я сам раньше не догадался, так всем было бы спокойнее.
— Нет, ты не понял, — замотал головой Костя и ткнул пальцем в лежащий на груди у Арсения мерцающий прибор. — Мы с ним испытываем его новый диагностический артефакт. Для чистоты эксперимента он попросил погрузить его в наркоз. Решил всё испытать на себе же.
  
— Ну и как? — заинтересовался я, уже совсем по-другому взглянув на мерцание кристаллов.
— Вроде работает, — довольно улыбаясь, сказал парень. — Всё, как он говорил. Вот этот серый кристалл показывает частоту сердечных сокращений, этот — частоту и глубину дыхания, этот ярко светится, потому что накопление маны в кругах почти максимальное и не падает.
— Значит, всё-таки решил попробовать сделать то, не знаю что, — усмехнулся я и сверил показываемый кристаллом пульс с часами и пульсом на сонной артерии, получилось семьдесят четыре. — Работает. Всё же он молодец, просто немного неловкий и слегка невезучий. Вот только непонятно, как это исправить.
— Ну не то, чтобы немного неловкий, — хихикнул Костя. — Но в целом да, молодец. Если он ещё новичок и такие вещи делает, то вырастет в хорошего артефактора. По крайней мере, я ничего подобного не видел. Так что может и выйдет что-то путное.
— Будем надеяться, — сказал я и посмотрел на спящего. — Давно ты его вырубил?
— Я время не засёк, — виновато потупился Костя. — Что-то не подумал. Ну, может минут десять или пятнадцать.
— Значит, скоро проснётся, подождём, — спокойно ответил я, похлопав его по плечу. — На будущее учти, время в таких случаях очень важно.
К моменту пробуждения Арсения мы подготовили целую пьесу, чисто в воспитательных и укротительных целях. Его последнее изобретение мы спрятали с глаз долой. Когда появились первые признаки того, что наш герой сейчас проснётся, мы начали с обеспокоенным видом ходить по манипуляционной туда-сюда, взъерошив на голове волосы. Со стороны — ни дать ни взять серьёзные проблемы.
— Что-то случилось? — встревоженно спросил Арсений, увидев, как я о чём-то напряжённо размышляю, а Костя осторожно выглядывает в коридор.
— Случилось, — сказал я и обречённо вздохнул. — Твой новый агрегат решил проверить Герасимов на только что поступившем пациенте, и от его излучения загнулось новое оборудование в палате интенсивной терапии. Он рвёт и мечет, пытается оживить дорогой аппарат и постоянно твердит про ржавый серп и твою шею.
— Господи, — пробормотал Сеня, выпучив глаза. — А что же делать? Может, в окно?
— Может, и в окно, — сказал я и сделал вид, что проверяю, насколько крепко держится фанера. — Но пока он занят с оборудованием, попробуем лучше ускользнуть через дверь.
— Чисто, бегите! — театральным шёпотом выпалил Костя, обернувшись к нам и открыв дверь шире.
— Бежим! — крикнул я, ухватил Арсения за руку и потащил за собой в сторону выхода.
Медсёстры в холле приёмного отделения проводили нас недоумёнными взглядами, я это заметил, а мой протеже, похоже, нет. Он всё оглядывался, не преследует ли нас «разъярённый» Анатолий Фёдорович. Мы уже распахнули входную дверь, когда я оглянулся и увидел появившийся из коридора силуэт заведующего. Арсений вскрикнул и, чуть не сбив меня с ног, ломанулся на улицу.
Мне пришлось поднажать, чтобы быстро догнать казавшегося ранее неуклюжим парня, сейчас о нём такого не скажешь. Я снова схватил его за руку и увлёк в сторону аллеи. Только когда мы её миновали и спрятались за последним деревом, осторожно выглянули в обратном направлении.
— Похоже, он не видел, куда мы побежали, — шёпотом сообщил Арсений. — Я уже ждал, что он нас вот-вот догонит.
— Сбили со следа, — подыграл я ему. — Идём домой скорее, там пока отсидимся.
— Но там остался мой чемодан… — растерянно пробормотал парень, буквально трясясь от страха и чуть не плача от сожаления. Вот что значит стрессанул.
— Потом заберём, он мужик горячий, сейчас возвращаться очень опасно, ты же жить хочешь? — спросил я у артефактора с абсолютно серьёзным видом. — А то целитель, знаешь ли, может многое с организмом сделать.
— Хочу, — произнёс он убитым голосом, тяжело вздыхая. — Что же я там сделал не так?
— А ведь я говорил тебе, чтобы ты всё тщательно пересчитал и перепроверил, — сказал я укоризненным тоном.
— Говорил, — кивнул Сеня, грустно понурившись. — Я всё шесть раз перепроверил.
— А надо было семь! — снова повторил я.
— Надо было семь, — эхом повторил парень. — А я всё время шесть раз проверяю.
— Так, может, в этом-то и проблема? — спросил я, из последних сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Идём!
До дома мы шли молча, ускоренным шагом. Сеня то и дело оглядывался, но преследования так и не увидел. Только когда мы вошли в подъезд, он облегчённо вздохнул и всё продолжал что-то бормотать про свой чемодан, видимо, он для него представлял особую ценность.
Матвей вышел к нам навстречу, когда я открыл дверь квартиры. Он сразу увидел, что мы в не совсем обычном состоянии. Арсений выглядел удручённым, взмыленным и неплохо запыхался, я же старался сохранять серьёзный вид, но меня выдавали глаза.
Напарник переводил взгляд с меня на Сеню и обратно, что-то уже хотел сказать, но я приложил палец к губам, пока артефактор стоял ко мне спиной, снимая ботинки.
— Борщ греть? — спросил Матвей, словно ничего особенного не произошло.
— Да! — чуть ли не выкрикнул Арсений, вцепившись в руку Матвея. — И сало резать, и картошку целенькую, можно даже не обжаривать!
— Ну я тогда пойду поставлю кастрюлю на плиту, — сказал Матвей, пытаясь освободить руку. — Если ты меня отпустишь, конечно.
— Ой, прости! — сказал Сеня, отдёргивая руку.
Матвей ушёл на кухню, Арсений поплёлся переодеваться в зал, который считал теперь своей комнатой, а я проводил бедолагу взглядом и пошёл вслед за напарником.
— Что у вас там случилось? — спросил потихоньку Матвей, зажигая конфорку. — Почему он в медицинском халате и за ним словно волки гнались?
— Потом расскажу, — ответил я, хитро подмигивая. — Но одно пока точно могу сказать, как повар ты нашего избалованного артефактора устраиваешь, он даже нахваливал тебя сегодня в госпитале.
— Да? — спросил Матвей, довольно улыбаясь. Потом улыбка резко сошла с его лица. — Зашибись! Повара он себе нашёл, видите ли! Теперь сам себе будет готовить!
— Ну ладно тебе, не серчай, — сказал я, похлопав его по плечу. — Он же не со зла. Просто он очень тепличный, даже немного жалко его. Ну согласись, он ведь незлой.
— Это да, — согласился напарник. — Этого о нём не скажешь. Просто он впервые из своего дворца вышел, такое впечатление.
— По всей видимости, так оно и есть, — кивнул я и замолчал, услышав шаги нашего гостя.
Арсений вошёл на кухню в новой, идеально выглаженной рубашке. Даже интересно, как это возможно, если рубашка до этого лежала в чемодане? Неужели он сам только что погладил? Или у него есть портативный отпариватель? А может, какой-то специальный артефакт?
— М-м-м, как вкусно пахнет! — сказал Арсений, жадно втягивая носом распространяющийся по кухне запах разогреваемого борща. — Вот это я понимаю, вкусная еда, а не то, что эти больничные щи, хоть носки полощи. На всю тарелку плавает три капустинки и две молекулы мяса.
— Эк ты красочно описал, — сказал Матвей, качая головой. — Теперь понятно, почему тебе моя стряпня по душе пришлась. Но теперь готовить будем вместе. Когда домой вернёшься — всех удивишь.
  
— Если я, когда вернусь домой, изъявлю желание что-то приготовить, — сказал Арсений, приглаживая свои в меру длинные непослушные волосы и поправляя очки, — то меня как минимум поведут к психиатру.
— А если ты всё-таки приготовишь, то тебя попросят сделать это ещё раз, — возразил Матвей.
— Этого я боюсь даже больше, — усмехнулся Сеня, забирая у Матвея свою тарелку борща. — Красота-то какая! Ладно, учи, а то вдруг когда пригодится, а я уже умею.