Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)

— Что за поступление? — поинтересовалась Агишева.
Я коротко рассказал про пациентку. С утра не успел её навестить, но думаю, она была стабильна. Иначе бы мне уже сообщили медсёстры.
— Поняла, — кивнула Татьяна Тимофеевна. — Говорят, что и одного мужчину прокапать оставили после освидетельствования?
— Да, там так получилось… — начал было Савинов.
— Даже не начинай, я прекрасно поняла, что за тебя всю работу Агапов выполнял, — перебила она его. — Но зато теперь точно знаю, что его можно оставлять на ночные дежурства.
  
Ярослав потупил взгляд, больше ничего не отвечая. Кажется, Агишева и сама прекрасно знает, что представляет из себя Савинов.
На его фоне и Агапов ещё не самый плохой врач. Прежний Агапов, если точнее.
— Ладно, Агапов, с воскресенья на понедельник ставлю вас на первое дежурство, — объявила Татьяна Тимофеевна. — Перед началом рабочей недели мало кто любит дежурить, так что это место свободно.
— Отлично, спасибо, — кивнул я.
Итак, экзамен пройден, до дежурств допуск получен. По дате меня тоже всё устраивало, за выходные сделаю дела и приду дежурить.
Мы вышли из больницы вместе с Савиновым, но сразу же разошлись. Он поспешил на приём в поликлинику, а я отправился в главный корпус, к айтишникам. Приём у меня сегодня был с часу, а на вызовы всё равно ехать позже. Так что успею решить ещё пару дел.
Кабинет айтишников нашёлся в углу административного здания. Да уж, далеко их посадили.
Постучал, получил разрешение, вошёл внутрь.
Комната была тесной, небольшой по размерам. В ней стояли три стола с компьютерами, а помимо этого — целый шкаф с мониторами, проводами, частями компьютеров.
За столами друг напротив друга сидели двое айтишников, которые приходили тогда ко мне. Как их тут называют… Лёлек и Болек, точно.
Одного из них точно звали Геннадий, но кого именно — я так и не узнал. Оба айтишника уже усиленно что-то печатали, сосредоточенно глядя в мониторы.
Один из них оторвал взгляд от экрана и повернулся ко мне.
— Чем помочь? — буркнул он.
— Доброе утро, — поздоровался я. — Мне нужно заблокировать электронную подпись.
— Это ещё зачем? — нахмурился он.
— Потому что я её потерял, мне выдали новую, — объяснил я. — А потом меня предупредили, что старую могут найти и использовать без моего ведома. И я не хочу этого допускать.
Он почесал голову и кивнул.
— Сейчас, — повернулся назад к компьютеру. — Фамилия, имя, отчество?
Я продиктовал свои данные, и он принялся за дело. Как же быстро он печатает на клавиатуре, у меня на это действие по-прежнему уходит куда больше времени! Видимо, тут нужна сноровка.
— Готово, Агапов, — провозгласил минут через пять он.
— Спасибо, — у меня оставался последний вопрос. Деликатный. — Ещё вопрос. Один мой знакомый оказался в неловкой ситуации. Случайно подписался на сайт, который ему не нужен. Теперь хочет отписаться, но не получается.
Конечно, легенда очень слабая. Но ничего лучше я не придумал. А скоро уже произойдёт новое списание с карты, и мой баланс вообще уйдёт в минус.
— А что за сайт? — тут и второй айтишник повернулся ко мне.
— Да там… — я неопределённо махнул рукой. — Ничего особенного.
Они переглянулись, явно уже давно поняв, о чём я говорю.
— Бывает, — протянул один из них. — Ну, тут всё просто. Если не работает кнопка «отменить подписку», то нужно написать в техническую поддержку сайта. Или сходить в банк, попросить заблокировать операции с карты, чтобы не было платежей по тем реквизитам.
— Спасибо, — кивнул я.
— И пусть знакомый будет впредь внимательнее, — добавил второй айтишник.
О, это всенепременно. Я кивнул и покинул их кабинет. Что ж, сегодня вечером продолжу попытки избавиться от этой подписки.
Добрался до своего кабинета. До вызовов ещё полтора часа, самое время заняться инвалидностями. Открыл приказ, о котором говорила Савчук, достал список пациентов.
Так, работы предстоит много. Мало того, что для получения инвалидности необходимы были результаты довольно обширного перечня обследований, так ещё и сроки имелись у этих самых обследований.
Проще всего пригласить всех восьмерых ко мне на приём. Желательно сегодня же. Поэтому я принялся методично их обзванивать.
Трое не взяли трубку, один оказался неходячим, но остальные согласились прийти сегодня на приём. Так, нужно выяснить у Савчук, как оформляется инвалидность на дому, если пациент не может сам добраться до поликлиники. Как я понял, это была женщина с заболеванием суставов. И она даже по дому передвигалась с трудом.
Так, разберёмся. Хотел уже идти к Савчук, но тут у меня самого зазвонил телефон. Лаврова.
— Зайдите ко мне, — коротко бросила она в трубку и сразу же сбросила звонок.
Ни здравствуйте, ни до свидания. Интересно, что ей надо?
Отправился на второй этаж, в знакомый двадцать третий кабинет. Приём у Тамары Петровны ещё не начался, и она пила кофе, вальяжно развалившись в своём кресле.
— Доброе утро, — обратился я к ней. — Вы меня вызывали?
— Да, — она лениво повернулась ко мне. — Итак, Агапов…
Растягивая время, она отпила ещё один глоток кофе. Ох и вредная же женщина.
— Вам поступила благодарность, — ровным тоном продолжила она.
Благодарность? Неожиданно. Я работаю в поликлинике фактически только первую неделю, хоть это никто и не знает. Не думал, что успел уже произвести на кого-то такое сильное впечатление.
— От кого? — поинтересовался я.
— От дочери Смирновой Зинаиды Ивановны, — безэмоционально ответила та. — Якобы вы помогли её матери, сдержали своё слово и вообще хороший врач.
Та рыжая дочь, что устроила мне скандал на вызове. Не думал, что она одумается. Но видимо, наш с ней разговор не прошёл даром.
— Что скажете? — Лаврова перевела взгляд на меня.
Я пожал плечами.
— А что тут надо говорить? — уточнил я.
— Что вы задумали? — Лаврова скрестила руки возле груди. Даже чашку с кофе отставила. — Что за дешёвый трюк?
— Вы о чём? — перестал понимать эту женщину.
Тамара Петровна подъехала на своём кресле поближе ко мне. В который раз подумал, что, возможно, она с него вообще уже встать не может. Застряла навечно.
— Полгода безответственной работы, — голос её стал жёстче. — Случай с Верой Кравцовой. Куча жалоб на вас… А теперь вдруг благодарность? И думаете, что я куплюсь на такой дешёвый трюк?
Вообще мне было очень приятно, что дочь пациентки написала благодарность. И совершенно непонятно, чего от меня хочет заведующая терапией.
— Какой трюк? — я уселся на кушетку, потому что стоять после ночного дежурства было уже трудно. Не ожидал, что этот разговор так затянется.
— Вы подговорили пациентку написать благодарность, да? — прямо спросила Лаврова. — Подговорили за деньги. Заплатили ей.
А, вот она что подумала. Я ещё при первой встрече понял, что заведующая терпеть Агапова не может. И теперь она просто не могла перенести, что на меня кто-то написал реальную благодарность.
— Ничего такого не было, — отрезал я. — Понятия не имел, что она захочет поблагодарить меня. Что ж, мне приятно. На этом всё.
Тамара Петровна прищурилась и несколько мгновений внимательно смотрела на меня.
— Если это игра — то вы хорошо держитесь, — наконец заявила она. — У меня чёткое распоряжение: три месяца не выдавать вам никаких премий. Так что устно я вам про благодарность передала, и на этом всё. Свободны.
Она так и не поверила, что благодарность настоящая. Что я никого не подговаривал.
Но мне всё равно, если честно.
— Всего доброго, — я повернулся к выходу.
— Не забывайте про дела на участке, ЕФАРМ уже на следующей неделе откроется, — буркнула мне в спину Тамара Петровна.
  
Я кивнул и вышел из кабинета. Следующим пунктом моего утреннего плана был визит к заместителю врача по медико-социальной экспертизе. Так что зашёл в кабинет за курткой и направился к Савчук.
Она была у себя в кабинете и тоже пила утренний кофе. Сегодня волосы её были распущены и лежали на плечах, что шло ей определённо больше, чем тот строгий пучок.