Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)

Савинов резко рассмеялся своей шутке, но я его не поддержал.
— Разбирательство показало, что симптомы были нетипичными, — досмеявшись, сказал Ярик. — Так что ничего мне не было. Вот и всё.
Такой лёгкий тон, словно это анекдот. А вместе с тем из-за Савинова человек остался инвалидом на всю жизнь.
— И как ты после этого? — прямо спросил я.
— Да нормас, — Ярик пожал плечами. — Неприятно, конечно. Ну и чё? Ошибки случаются, мы не можем всё предугадать.
  
— Человек останется инвалидом, — напомнил я. — На всю жизнь.
— Бывает, — снова легкомысленно ответил Савинов. — Если зацикливаться на этом, то с ума сойдёшь. Знаешь же, у каждого врача есть своё личное кладбище. Вот и всё. Выводы сделал, и иди себе дальше.
Про кладбище — так говорили только в этом мире. В моём мире таких понятий не существовало. Да, целители совершали ошибки… Но никто не мог позволить себе говорить о них так легко и непринуждённо.
— Давай о чём-то весёлом поговорим, — резко переключил тему Савинов, пока я обдумывал его слова. — Например, о деньгах. Раз в неделю дежурить — уже лишние двенадцать тысяч в месяц. Я вот машину хочу… А ты?
Расплатиться с долгами прежнего Сани и сделать туалет в доме. А то вода проведена, а слив идёт прямо в огород. С водой так ещё куда не шло, но с туалетом… В общем, канализация нужна точно.
— Пока не знаю, — уклончиво ответил я. — Видно будет.
— Главное, чтобы были деньги, а куда потратить — всегда найдётся, — назидательно заявил Ярик. — Слушай, а баба есть у тебя?
Не мог привыкнуть, с какой лёгкостью он скакал с темы на тему. Поэтому просто покачал головой.
— У меня тоже, — вздохнул он. — Хотя знаешь, свобода — она тоже хороша. Успеем ещё связать себя узами брака, да?
Он хохотнул, но я снова проигнорировал этот вопрос. Вообще всё общение хотелось свести к минимуму. Больше ни за что не буду проводить время с этим человеком.
Но сегодня надо вытерпеть ночь, ради последующих ночных дежурств.
Раздался звонок стационарного телефона, избавивший меня от продолжения этого разговора. Ярик поспешил ответить.
— Да, понял, — коротко сказал он в трубку. Затем обратился ко мне: — Скорая там пациента привезла. Погнали разбираться.
Я кивнул, мы вышли из ординаторской и снова направились в приёмное отделение.
В приёмном стояла каталка, на которой лежала женщина лет шестидесяти. Бледная, с синюшными губами, дышала часто и тяжело. Рядом за столом сидела грузная фельдшер и заполняла бумаги.
— Добрый вечер, — кивнула она нам. — А чего вдвоём? Боитесь уже по одному дежурить?
— Я ученика обучаю, — важно ответил Савинов. — Красота моя, Вера Николаевна, кого же вы нам решили подкинуть на этот раз?
— Морозова Нина Леонидовна, шестьдесят три года, — ответила фельдшер. — Жалобы на одышку, боль в области сердца, слабость. Давление сто восемьдесят на сто десять, пульс сто двадцать. Дали нитроглицерин, легче не стало.
— Понял, — легко кивнул Ярик. — Сань, переложим на кушетку сейчас, и ты давай за осмотр.
Он, видимо, даже не собирался сам заняться пациенткой. Что ж, я в своих силах уверен, мне не страшно было браться за осмотр лично.
Мы переложили Морозову, и я принялся за опрос.
— Что вас беспокоит сейчас? — обратился я к Нине Леонидовне.
— Сердце… — прохрипела она. — Болит. И дышать тяжело…
За моей спиной происходила возня, Савинов выкатил каталку в коридор.
— Красота моя неописуемая, если что — я позвоню, — сказал он фельдшеру.
— Как обычно, — фыркнула она.
Я не слишком заботился о том, что у них там происходит. Сконцентрировался на осмотре.
Так, давление сейчас сто восемьдесят на сто десять. Пульс сто двадцать, аритмичный. На ногах отёки до середины голеней. Надавил пальцем — остался след. Отёки сердечные, сердце не справляется со своей работой. Происходит застой крови в большом круге кровообращения и пропотевание плазмы в окружающие ткани.
В лёгких я слышал влажные мелкопузырчатые хрипы. Классическая картина при отёке лёгких.
— Раньше в больнице лежали с чем-нибудь? — спросил я у Морозовой.
— Год назад инфаркт был, — с трудом ответила она.
— Таблетки сейчас пьёте? — уточнил я.
— Пила… — она еле заметно кивнула. — Но закончились… А денег пожалела, дура…
Вот и причина возникшей декомпенсации. Проблема в недостатке денежных средств, а из-за неё — недостаток препаратов.
Вообще распространённая проблема в этом городе, как я понял.
Я отошёл к Савинову. Он сидел за столом, лениво заполняя какие-то бумаги.
— Острая декомпенсация сердечной деятельности, — заявил я. — Отёк лёгких начинается. Нужно госпитализировать в терапию.
Он поморщился и качнул головой.
— Давай, назначь ей чё-нибудь, и домой сплавим, — предложил он свой вариант. — Возиться ещё с ней…
— У неё отёк лёгких, — повторил я. — Её нужно положить в стационар.
— Ну ладно, ладно, — вздохнул Ярик. — А то я уже и с фельдшером договорился… Ну ладно, только документы надо правильно заполнить. А то ТТ-шка с тебя три шкуры сдерёт.
Он придвинул ко мне бланк направления и начал объяснять правила заполнения.
— Вот здесь диагноз, — тыкнул пальцем он. — Жалобы тут. Вот здесь объективный статус давление, пульс, всё такое…
— Я знаю, что такое объективный статус, — заметил я.
— Не злись, — усмехнулся он. — Так, диагноз пиши, ровно как мне сказал. И напиши, что требуется госпитализация для стабилизации состояния.
Я послушно заполнял бланк. Хоть что-то полезное узнал от Савинова.
— Да, состояние пиши тяжёлое, а также, что нитроглицерин не помог, — добавил Ярик. — А то начнётся «зачем положили, могли дома лечить». Да, и в терапию надо позвонить, пусть палату готовят.
Он сам отзвонился в отделение, распорядился, что везут новую пациентку.
Я заполнил направление, отдал ему. Он заверил своей подписью и печатью.
— Ну всё, осталось только транспортировать пациентку и сделать все назначения уже в терапии, — весело подытожил он. — И это тоже на нас. Погнали!
Мы поднялись с Морозовой на служебном лифте, переложили её в палату. Сделали необходимые назначения для облегчения состояния. Лечением уже займутся врачи завтра.
Закончив, вновь расположились в ординаторской. Я чувствовал усталость, дежурство получалось насыщенным.
— Могли и не класть, кстати, ничего такого острого, — заявил Ярик. — Меньше возни было бы.
— У неё были экстренные показания, — в который раз повторил я. — Так что не класть не вариант.
— Ну, может быть, — своим любимым движением он махнул рукой. — А вообще, половину людей, кого кладём, можно и не класть. Но перестраховка — дело такое. Положил, и вроде как поспокойнее. Сдохнет — а ты и не виноват.
И снова эта его философия, которую я не понимал.
— Я положил пациентку, потому что она в этом нуждалась, а не для перестраховки, — заметил я.
— Святой прям, — фыркнул он. — Ну да, ну да.
Он покачал головой и замолчал, задумавшись о своём.
У меня уже голова от его болтовни начинала болеть, поэтому я был рад этим минутам тишины.
Телефон в ординаторской тоже больше пока что не звонил, новых пациентов не было. Я залез в свой телефон и заметил, что, пока был закручен работой, мне пришло несколько смс-сообщений.
Саня часто не записывал номера в телефонную книжку, поэтому мне пришлось гадать по содержанию, кто мне вообще написал.
Первое гласило: «Я добралась, не волнуйся». И улыбающийся смайлик. Ну, это точно Лена, которая занимается больничными. Написал ей ответ, что очень рад, пожелал спокойной ночи. Она незамедлительно отправила мне: «Сладких снов».
Второе сообщение: «Котов покормила. Если есть возможность — узнайте, как там тётя. Волнуюсь». Это тоже легко, явно от Виолетты.
  
— Как можно узнать о состоянии пациентки, которая в неврологии лежит? — спросил я у Савинова.
— А, телефон в приёмном отделении есть, позвони в неврологию, — сонно пробормотал он.