Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)

– Да, папа оставлял свои, – кивнула девушка. – Сейчас.
Она ушла в комнату, а я скинул куртку и приготовился работать ремонтником двери. А почему бы и нет, в этот день возможно всё.
Трошина притащила небольшой ящик. Так, отвёртки, плоскогубцы, молоток, гвозди. Ничего особенного, но лучше, чем ничего.
Взял крестовую отвёртку, присел на корточки перед дверью. Мои колени жалобно сказали, что я их задолбал уже за день, но велел им потерпеть.
  
Открутил четыре винта, снял ручку. Теперь был виден механизм замка, квадратный штырь, который соединял внутреннюю и внешнюю ручки. И защёлка, которая держала дверь закрытой.
Защёлка торчала в сторону двери, глубоко вошла в паз на дверной коробке. Застряла там намертво.
– Так, защёлку нашёл, – сказал я Трошиной. – Теперь надо её расклинить. У вас есть масло? Растительное, подсолнечное?
– Конечно, – кивнула девушка. – Сейчас.
Сбегала на кухню и вернулась с бутылкой подсолнечного масла.
Я взял бутылку, аккуратно налил немного масла в механизм замка. Масло потекло вниз, просочилось внутрь, обволокло защёлку и штырь. Подождал минуту, давая маслу пропитать ржавчину.
Потом взял плоскогубцы из ящика, зацепил ими защёлку. Попробовал потянуть на себя. Защёлка дёрнулась, но не вышла. Застряла.
Я попробовал подвигать её туда‑сюда. Вправо‑влево. Медленно, осторожно. Защёлка начала двигаться. Сначала с трудом, потом легче. Масло делало своё дело, размягчало ржавчину, смазывало механизм.
Наконец защёлка поддалась и выскочила из паза. Я толкнул дверь, и она открылась.
– Получилось! – радостно воскликнула Трошина. – Вы гений!
– Замок и правда нужно менять, – я принялся прикручивать ручку назад. – А то снова заклинит.
– Папа вернётся с вахты – я попрошу, – кивнула Трошина. – Спасибо вам огромное! Вы просто мастер на все руки.
Мастер на все руки закончил с дверью и принялся разминать свои ноги.
– Вам нужна кошка? – вспомнил свою котопроблему я. – У меня есть несколько, я их раздаю.
– Кошка? – Трошина не сразу переключилась.
Люди вообще терялись, когда я резко включал свой режим котоняня.
– Кошка, – кивнул я. – Мне кажется, очень нужна.
– Ну, врача я послушаюсь, – вдруг улыбнулась Трошина. – Возьму!
Мы договорились о встрече и передаче кошки, и я наконец покинул квартиру. Спустился вниз, сел к Косте.
– Ты чего‑то долго, – заметил он.
– Дверь заклинило, – отозвался я. – Пришлось чинить.
Костя усмехнулся.
– Наедине с молодой девушкой в запертой квартире, ух, – мечтательно протянул он. – Видел я пару роликов, которые начинались так же.
Я отмахнулся, и мы поехали на следующий вызов.
Вызовы получилось объехать довольно быстро, к четырём я вернулся в поликлинику. И засел дальше за ЕФАРМ. Время пролетело быстро, и в шесть вечера у меня уже была следующая лекция в школе здоровья.
На этот раз Лена не смогла пойти со мной, надо было заполнить в программе оставшихся пациентов. Поэтому я отправился в конференц‑зал один.
Переговоры с Коршуновой из администрации я перепоручил Вике. Так как он вела все соцсети, то и с администрацией начала разговаривать она. Объявляла темы лекций, договаривалась об аудитории.
Сегодня снова был полный зал, я и не думал, что столько человек будет ходить в мою школу здоровья. Приятно, значит, это и в самом деле нужно людям.
– Александр Александрович, как настрой? – поймала меня Ирина Петровна. – Готовы снова всех удивлять?
– Всегда готов, – усмехнулся я. – Как самочувствие?
Она как раз должна была начать следовать рекомендациям по печени, которые я ей дал.
– На самом деле лучше, – признала она. – Спасибо вам огромное ещё раз.
– Да не за что, – я вспомнил утренний разговор с Ковалёвой. – Кстати, я поговорил с поваром, в столовой можно будет устроить кулинарный мастер‑класс. Сможете подать заявку на продукты?
– Смогу, но вряд ли её одобрят, – с сомнением ответила она.
– Одобрят, я этим займусь, – хмыкнул я.
Ирина Петровна кивнула.
Я прошёл на кафедру, оглядел зал. Мне помахала Вика, которая, как обычно, уже приготовилась снимать. Как она мне объясняла, она вела какой‑то прямой эфир для тех, кому не хватило места или времени.
Темой сегодняшней лекции я выбрал «Сон и здоровье». Актуальная тема, особенно если учитывать, что сам я сегодня почти не спал.
– Добрый вечер, – начал я свою лекцию. – Сегодня я научу вас спать!
В зале раздался смех. Кто‑то улыбнулся, кто‑то покачал головой.
– Я серьёзно, – улыбнулся я. – Многие люди не умеют правильно спать. Ложатся в неправильное время, спят в неправильных условиях, просыпаются разбитыми. А потом удивляются – почему я устаю? Почему болит голова? Почему давление скачет? А причина – в плохом сне.
Некоторые закивали, явно знакомые с подобными проблемами. Кто‑то достал блокноты и приготовился записывать.
– Начнём с основ, – сказал я. – Зачем человеку сон? Казалось бы, глупый вопрос. Но на самом деле сон – это не просто отдых. Это сложный биологический процесс, во время которого организм восстанавливается, мозг обрабатывает информацию, иммунитет укрепляется. Если вы спите мало или плохо – всё это нарушается.
Поэтому‑то мой мозг сейчас просто кричал «помогите» от обилия информации, которую он никак не успевал переработать. Держись, мозг. И не такое вместе проходили. Правда, вместе с другим мозгом, а не мозгом Сани Агапова. Но это не важно.
– Во время сна организм делает много важных вещей, – продолжил я. – Во‑первых, восстанавливает клетки. Днём наши клетки работают, изнашиваются, повреждаются. Ночью они ремонтируются. Во‑вторых, укрепляет память. Мозг переносит информацию из кратковременной памяти в долговременную. Всё, что вы узнали за день, запоминается именно во сне. В‑третьих, очищает мозг от токсинов. Да, у мозга есть своя «система канализации». Она работает только ночью, вымывает продукты распада, очищает нейроны.
Женщина в первом ряду подняла руку. Я уже запомнил её, она не пропускала ни одной лекции.
– А если человек плохо спит? – спросила она. – Что тогда?
– Тогда всё это нарушается, – просто ответил я. – Клетки не восстанавливаются, ускоряется старение. Память не укрепляется. Токсины не выводятся, накапливаются в мозге, повышается риск болезни Альцгеймера. Плюс ослабевает иммунитет. Люди, которые спят меньше шести часов, болеют простудами в три раза чаще. Плюс повышается давление, растёт риск инфаркта и инсульта. Плюс набирается вес, недосып нарушает гормоны голода и насыщения, вы начинаете переедать.
В зале стало тихо. Люди слушали напряжённо, старались ловить каждое слово.
– Хронический недосып – это медленный убийца, – подытожил я. – Это факт. Взрослому человеку нужно семь‑девять часов сна в сутки. Не шесть. Не пять. Семь‑девять. Это оптимально. Меньше семи – это недосып. Больше девяти – это пересып, тоже не очень хорошо. Хотя пересып встречается редко, чаще проблема в недосыпе.
– А если я сплю шесть часов и чувствую себя нормально? – спросил мужчина в третьем ряду.
– Тогда вы обманываете себя, – прямо ответил я. – Организм адаптируется к недосыпу. Вы перестаёте чувствовать усталость, потому что это становится нормой. Но внутри всё равно накапливается ущерб. Исследования показывают, что люди, которые спят шесть часов и считают, что высыпаются, на самом деле работают хуже, реагируют медленнее. Они просто не замечают этого.
Мужчина нахмурился и задумчиво кивнул. Иногда я пугал своих слушателей, но в некоторых ситуациях только так и надо.
– Есть исключения, – добавил я. – Примерно один процент людей генетически способен высыпаться за шесть часов. Но это один из ста. Остальным девяноста девяти нужно семь‑девять часов. И вы, скорее всего, не тот самый один процент. Хотя каждый бы хотел им быть.
  
В зале засмеялись и согласно закивали.
– Наш сон делится на фазы, – продолжил я свою лекцию. – Медленный и быстрый. Медленный – это глубокий сон, когда тело расслаблено, мозг отдыхает, идёт восстановление. Быстрый – это когда вы видите сны, мозг активен, обрабатывает эмоции и память. За ночь эти фазы чередуются. Полный цикл – это примерно девяносто минут. За ночь проходит четыре‑шесть циклов.