Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)

– Антон, выйди подыши и вернись! – гаркнул на него Гуров. – Не мешай нам!
Вену я тоже взял на себя. Венозный шов был проще, вена тоньше, но стенка её менее эластична. Я работал так же быстро и уверенно. Десять минут – и готово. Венозный отток восстановлен.
– А сосуды точно выдержат? – спросил Гуров. – А то всё будет насмарку!
– Выдержат, – твёрдо ответил я. – Шов правильный.
  
За нервы снова взялся Гуров. Бедренный нерв, седалищный нерв, оба были разорваны. Нужно было сшить их концы под увеличением, используя тончайшие нити. Это была ювелирная работа, но Гуров справлялся. Руки у него перестали дрожать: видимо, после успеха с сосудами он успокоился.
После нервов настала очередь мышц, сухожилий, фасций. К этому моменту мы втроём уже успели устать и взмокнуть. Кроме Никифорова, конечно.
– Антон, на мышцах помоги нам, – подозвал Никифорова я. – Это ты должен уметь! Тут много работы, и нельзя оставлять пустоты – там может скопиться кровь и начаться нагноение.
– Но я… – возразил было хирург.
– Живо! – гаркнул на него уставший Гуров.
Тот нехотя подключился к нам. Периодически мы спрашивали у Светланы Викторовны о состоянии пациента, оно было стабильным. Хоть где‑то повезло.
Кожный шов был самым простым этапом. Мы сшили кожу вокруг всей окружности бедра, оставили дренажи для оттока жидкости. Наложили асептическую повязку.
Операция была закончена.
– Всё, – устало выдавил из себя Гуров. – Закончили.
Я посмотрел на часы. Шесть с половиной часов прошло. Надо же, быстрее, чем я думал.
– Как пациент? – спросил у Светланы Викторовны.
– Стабилен, – отозвалась она. – Давление держится. Пульс ровный. Перелили три дозы эритромассы и две дозы плазмы. Кровопотеря компенсирована.
– Везите в реанимацию, – распорядился Борис Юрьевич.
Я помог с транспортировкой пациента и оставил его в умелых руках Светланы Викторовны. Повезло, что сегодня она. Максим Игоревич считает меня своим личным врагом из‑за моего дяди.
Вчетвером мы расположились в ординаторской хирургов. Все взмокшие, уставшие и обессиленные.
Кротов налил себе воды из установленного у них кулера, залпом выпил. Я последовал его примеру.
– Александр, вы снова меня поразили, – тихо сказал Гуров. – Сосудистый шов был безупречен. И ваша самоотверженность сегодня спасла жизнь пациенту. Я восхищаюсь вами.
Он говорил обычным тоном, и мне было очень приятно слышать такие слова.
– Спасибо, – кивнул я.
Кротов внимательно на меня посмотрел.
– Я слышал о тебе совсем другие отзывы, Саня, – прямо сказал он. – Что ты говно, а не человек. Сегодня убедился, что это не так.
Я молча кивнул.
– У меня ножки болят, – вставил свои пять копеек Никифоров. – А мне сегодня ещё остаток ночи дежурить.
– Давайте я ему что‑нибудь сломаю, а потом аккуратно восстановлю, – глядя в потолок, проговорил Кротов. – Ой, я это вслух сказал?
Все, кроме Антона, рассмеялись. Это был смех напряжения после долгой и сложной операции. Смеялись до слёз, долго.
– Ладно, мне пора домой, – наконец более‑менее пришёл в себя Гуров. – Кость, ты со мной?
– Да, – кивнул Кротов. – Тох, иногда проверяй, как там наш пациент.
Они собрались и вышли из ординаторской. Никифоров обиженно надул губы, пару мгновений помолчал.
– Сань, спасибо, – наконец нехотя сказал он. – Я что‑то растерялся, вообще не знал, что делать. А ты мне помог.
– Не за что, – усмехнулся я. – Отдыхай, а я пойду к себе.
Я вышел из отделения хирургии, направился в приёмное отделение. Марина сидела и заполняла журнал.
– Как прошло? – подняла она на меня взгляд.
– Хорошо, – кивнул я. – Операция прошла успешно.
– Ой, я так рада! – улыбнулась девушка. – У нас первый раз на моей памяти такое!
Дверь в приёмное отделение резко раскрылась, и на пороге очутился сердитый Савинов.
– Агапов, чё за выкрутасы? – гневно спросил он.
Я устало посмотрел на него.
– О чём ты? – спросил я.
– О чём⁈ – возмутился Ярик. – Ты среди ночи заставил меня приехать, дежурить на два отделения! А сам чем занимался? Полез в хирургию! Это вообще не твоя область!
Он ткнул мне пальцем в грудь.
– Знаешь, что мне заплатят только за дежурство по неврологии? – продолжал он. – Потому что по терапии дежурил ты! А сам в хирурга играл!
– Заткнись, – прервал я его поток речи.
Он опешил.
– Что? – переспросил Савинов.
– Заткнись и слушай, – повторил я. – Сегодня привезли пациента с оторванной ногой. Геморрагический шок, массивная кровопотеря. Ему нужна была реплантация конечности, и мы её проводили шесть с половиной часов. Хирурги сами бы не справились, им нужна была моя помощь. Если бы не я – пациент остался бы без ноги.
Савинов открыл рот, но я не дал ему сказать ни слова.
– Я не играл в хирурга, а спасал человеку жизнь, – жёстко добавил я. – И если ты думаешь, что я должен был послать хирургов куда подальше и сидеть в терапии пить чай, ты ошибаешься. Насчёт оплаты – иди к Власову, скажи, что я тебя обидел. Уверен, он встанет на твою сторону. Ещё раз позволишь себе орать на меня – пожалеешь. Ещё раз тыкнешь в меня пальцем – я тебе его сломаю. Всё понял?
Он сглотнул и тут же кивнул.
– Отлично, – подытожил я. – Всё, по терапии дежурю снова я, ты свободен. Иди в неврологию.
Не говоря больше ни слова, он поспешно ретировался. По крайней мере сегодня будет дежурить в отделении, как и положено. А то взял в моду торчать дома и приезжать по звонку.
– Марин, много вообще людей было? – спросил я у медсестры.
– Да нет, три поступления и одно освидетельствование, – пожала она плечами. – Ничего сложного.
Понятно, Савинов просто выпендриться решил. Что ж, зря он это. Неподходящий момент.
Я кивнул и отправился в ординаторскую. Где меня ждал новый сюрприз.
На диване сидела Варя, та самая продавщица из саратовского магазина трав. Как ни в чём не бывало она спокойненько восседала на диване в ординаторской.
Да что сегодня происходит‑то⁈
  
Глава 17
 
Я замер на пороге ординаторской. Варю я увидеть тут точно не ожидал.
Та самая продавщица из саратовского магазина трав, в котором я смог найти практически всё из списка бабы Дуни. Чёрная коса, тёмная юбка и чёрная кофта. Рядом лежал пуховик.
Варя выглядела абсолютно спокойной, словно ничего странного в её нахождении здесь не было.
– Мне кажется, тебе надо объяснить, что происходит, – проговорил я.
– Мне приснился сон про тебя, – отозвалась Варя.
Я сел на стул напротив дивана. На меня разом навалилась усталость от операции, от разговоров с Савиновым, от всего. Но любопытство всё же было сильнее.
– Сон? – переспросил я. – Из‑за сна ты приехала ночью из Саратова в Аткарск непонятным образом? И умудрилась пройти в ординаторскую, куда вход закрыт?
– Да, – серьёзно кивнула девушка.
Ничего не понимаю. Может, у меня галлюцинации после долгой операции начались? Но нет, Варя вполне себе реальна.
– И что тебе приснилось? – спросил я.
– Ты был в крови, – заявила девушка. – Во тьме. Кричал, но никто не слышал. А потом утонул в этой крови, и всё погасло.
Ну, с кровью я действительно только что контактировал много, пока спасал пациента. Но не утонул и не кричал.
– Всё равно странно, сон и сон, зачем из‑за него куда‑то ехать? – прямо спросил я.
– Мне снятся не просто сны, это было предупреждение, – пояснила Варя. – Ты мог утонуть. Если бы у тебя не получилось, ты бы не выбрался.
Я задумался. Если бы у меня не получилось помочь пациенту, если бы он погиб – Власов вполне мог бы повесить этот случай на меня. Использовать это как повод для моего увольнения.
  
Если так рассуждать – то в словах Вари есть даже логика. Однако всё равно всё это до жути странно.
– Хорошо, – кивнул я. – Допустим, что ты видишь вещие сны. Хоть это и странно до одури. Допустим, ты правда за меня испугалась. За человека, которого видела раз в жизни. Допустим, ты приехала в Аткарск. И как ты меня нашла?