Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)

– Да они сами же тебе и дали эту свободу, а ты не сильно спешил на волю, – усмехнулся я. – Не сам же из дома ушёл, а они подтолкнули. И ты уже взрослый человек, не рассуждай как ребёнок.
Гриша застонал и закрыл глаза руками. А в дверь постучали.
– Григорий, открывай! – раздался строгий мужской голос. – Мы знаем, что ты дома!
Мой друг предпринял попытку притвориться стулом. Не выйдет, Гриш.
  
Я подошёл и открыл дверь.
На пороге стояли двое, мужчина и женщина. Мужчине было лет сорок пять, высокий, широкоплечий. Одет был в дорогое пальто, классические брюки, ботинки.
Рядом с ним стояла женщина тех же лет, в пальто и шарфе. Волосы были завиты так, словно она на бал ехала, а не в Аткарск.
Вдалеке возле калитки виднелся чёрный автомобиль. Примерно как у Карины Владимировны, а значит, дорогой. Хотя кто бы сомневался. Я уже выяснил, что родители у моего друга довольно обеспеченные. Этим и объяснялась его некоторая наивность во взглядах на мир.
– Здравствуй, Саша, – первым поздоровался мужчина. – Григорий, ты что, не рад нас видеть?
– Рад, – выдавил из себя побледневший Григорий и зачем‑то быстро взъерошил волосы. – Я просто не ожидал. Вы б хоть это, смс‑ку, что ль, скинули.
– Чтобы ты в ответ заявил, что уехал в Ленинград на Октябрьский парад, – еле заметно усмехнулся мужчина. – Нет уж, мы хотели сами увидеть, как ты устроился.
Возникла неловкая пауза, Гриша явно растерялся. Пришлось брать ситуацию под свой контроль.
– Проходите в дом, – гостеприимно пригласил я. – Не стойте на пороге.
Они зашли и принялись внимательно осматриваться по сторонам. Да, мой домик явно не подходил под их стандарты. Простенькая прихожая, кухня‑комната с моим продавленным диваном и раскладушкой Гриши. Туалет на улице. Ну, господа родители Гриши, это вы ещё не видели, в каком состоянии дом был изначально. Сейчас‑то мы и отопление подправили, и кучу недоделок исправили.
Кстати, в понедельник надо будет уже снова идти к завхозу. Что‑то он должен был решить со служебной квартирой. Либо переедем, либо хотя бы будем получать компенсацию. И модернизировать наше жильё.
Пока я обо всём этом думал, родители Гриши сняли верхнюю одежду, нерешительно замерли с ней. Григорий не спешил им помогать. До чего же он их боится!
– Давайте я повешу, – снова пришёл я ему на выручку. – Проходите на кухню, чай попьём.
Саня и Гриша дружили со школы, так что логично, что и Саню его родители знают. А я вот понятия не имел, как их зовут.
– Напомни, как зовут твоих родителей, – шепнул я другу, который маячил со мной в коридоре.
– Лев Андреевич и Регина Станиславовна, – тихо ответил он. – Убей меня, а?
Убивать я его не стал. Повесил одежду и тоже прошёл на кухню, ставить чайник.
– Как вы меня нашли? – упавшим голосом поинтересовался Гриша.
– Спросили у родителей Александра, – пояснил Лев Андреевич. – Ты же даже не подумал с нами поделиться.
– Потому что вы меня прогнали! – с обидой ответил мой друг. – Сказали вставать на ноги, я и встаю! Обязательно вот было приезжать?
Он сложил руки на груди и обиженно надул губы. Как ребёнок.
– Мы волновались за тебя, – мягко сказала Регина Станиславовна. Ух, что за имена‑то такие заковыристые? Как будто им изначально суждено было родиться богатыми. – Несмотря на то, что мы приняли такое решение, ты остаёшься нашим сыном.
– Выгнали меня на улицу, посреди ночи, без денег, без всего! – упрямо повторил мой друг.
– Это был серьёзный разговор, во время которого мы тебе сказали, что пора быть более самостоятельным. Разговор был утром, мы не говорили тебе съезжать прямо в тот день. И на счёт тебе я положил сумму денег, достаточную на первое время, – холодно поправил его Лев Андреевич. – Прекрати истерику.
Строгий у него отец, сразу видно. Думаю, явно винит себя за то, что был сконцентрирован на работе и мало внимания уделял своему сыну. В итоге тот и вырос довольно избалованным. Обычная история.
– Вы же в курсе, у меня кредит в двести тысяч, – пробурчал друг. – Так что часть денег ушла на платёж. А на остальное мы тут обустраивались.
– Вижу, обустроились, – не сдержался Лев Андреевич, поджав губы и осмотрев комнату.
Ну да, не хоромы. Но ничего, живём же как‑то.
– Гриша, расскажи родителям, как твои дела, – подтолкнул я друга. – Ты же не просто так тут на раскладушке целыми днями лежишь.
Хотя посети они нас неделей раньше – так и было бы. Но я не буду этого говорить.
– Я устроился на работу, – гордо тряхнул лохматой головой Гриша. – Теперь я охранник в школе!
Лев Андреевич как раз сделал глоток чая и после этих слов поперхнулся. Регина Станиславовна широко раскрыла глаза.
– Охранником? – переспросила она. – Гришенька, у тебя же высшее образование. Обязательно было идти на такие… меры?
– Это моё решение! – снова надулся Гришенька.
– Гриша долго искал работу и сказал мне, что на первое время подойдёт и такой вариант, – снова пришёл я ему на выручку. – Главное, сейчас отдать кредит, а потом уже он будет искать что‑то другое. Даже великие бизнесмены когда‑то начинали с низов.
Возможно, перегнул палку чутка, но родителям Гриши моя речь понравилась.
– Это верно, – кивнул Лев Андреевич. – Я и сам бизнес подобным образом начинал. А сейчас возглавляю экологическое предприятие «ЭкоСаратов». Мы как раз едем на важную деловую встречу в Пензу, и вот Региночка уболтала заехать к вам.
– А как вы в доме уживаетесь? – спросила мать Гриши. – Справляетесь?
– Справляемся, – ответил я. – Гриша убирается, я готовлю. По выходным проводим генеральную уборку вместе.
И снова Регина Станиславовна замерла с широко открытыми глазами. Сейчас‑то что не так?
– Гриша, ты убираешься? – удивлённо спросила она. – Ты же не умеешь. У нас же всегда нанятая домработница всё это делала.
А, теперь понятно, почему с уборкой у Гриши так долго не складывалось. Ну ничего, научился же.
– У меня руки есть, и убраться могу, – ответил тот, снова взлохматив волосы. – Так у нас заведено.
Родители Гриши несколько мгновений помолчали.
– Александр, спасибо, что помогаешь нашему сыну, – властно произнёс Лев Андреевич. – Я вижу, что ты очень хорошо на него влияешь. Мне, как отцу, это важно.
– Он и сам молодец, – улыбнулся я. – Старается, хочет сам всего добиться в жизни.
Лев Андреевич задумчиво посмотрел на сына.
– Нам пора, – решительно встал он из‑за стола. – И так задержались, в Пензу теперь только к ночи доедем.
– Точно не хотите остаться? – вежливо предложил я.
Хотя был уверен, они лучше в машине бы переночевали, чем у меня дома. Не привыкли они к таким условиям.
– Нет‑нет, но спасибо, – ответила Регина Станиславовна. – Нам правда пора. Гришенька, ты нам хоть звони. Мы же волнуемся. И вот.
Она аккуратно положила на стол несколько купюр. Ну, как несколько… Довольно‑таки много купюр.
– Не отказывайся, это на двадцать третье февраля подарок, считай, – торопливо добавила она. – В понедельник праздник уже.
– Спасибо, – смущённо кивнул Гриша.
Его родители оделись, Лев Андреевич пожал мне руку, и они вышли из дома. Гриша постоял на пороге, проследил, как их машина отъезжает от нашего дома.
– Фу‑ух, – закрыв дверь, выдохнул он. – Пронесло. Вот это встреча была!
– По‑моему, мы очень даже неплохо поговорили, – заметил я. – Зря ты такую панику развёл.
– Да это они просто при тебе такие, – отмахнулся друг. – О, деньги лишними не будут. Давай пиццу закажем на двадцать третье? И фильм какой посмотрим. А остальное я в кредит закину.
Да, этот вопрос как раз меня тоже очень интересовал.
  
– А что за двадцать третье февраля? – удивлённо спросил я.
День рождения Гриши? Если так, то вопрос прозвучал жутко неловко.
– Ты чего? – хохотнул тот. – День защитника Отечества. Забыл, что ли?
Да я и не знал. Хотя похожий праздник в моём мире был. День воина Российской Империи, двадцать третьего августа. Думаю, тут нечто похожее.