Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее

– Она выбрала этот магазин, потому что знала, что ты здесь? – строго спросила Патрисия.
– Она говорит, что нет, но я думаю, что да.
Делука заметил нарастающее раздражение в тоне Патрисии.
– Послушай, это не моя вина, – настаивал он. – Я только что пытался ее отговорить, я сказал ей, что считаю, что нам не стоит снова работать в одном магазине. Но она уже приняла решение.
  
Он беспомощно пожал плечами.
– Ты рассказал ей о нас?
– Нет, конечно нет. Это должен быть наш секрет, Патриш.
По спине Патрисии пробежала холодная дрожь.
– Существует политика компании в отношении сексуальных контактов между сотрудниками, – продолжил Делука.
– Похоже, тебя это не сильно беспокоит, – посетовала Патрисия.
– Просто послушай меня наконец! Я знаю, что я делаю. Я не хочу, чтобы ты даже разговаривала с Джой Хейсек, кроме как по работе. Я не хочу, чтобы ты вела с ней какие-либо личные разговоры о чем угодно. Она все еще очень расстроена из-за того, что я ее бросил, ясно? Может, она хочет отомстить, я не знаю. В любом случае я не хочу давать ей никаких поводов, ясно? Я не хочу, чтобы она могла пойти к моему боссу и сказать, что у меня близкие отношения с одной из моих сотрудниц. Ты меня поняла?
– Да, я поняла.
Она коснулась руки Делуки.
– Не волнуйся, от меня она ничего не узнает. Она не причинит тебе вреда.
Делука похлопал ее по руке.
– Дорогая, я знал, что могу на тебя рассчитывать. Ты кое-что понимаешь, ты единственная в мире, кому я полностью доверяю, на сто процентов.
– Правда? – она почувствовала, что просияла.
– Правда, – сказал Делука.
Патрисия вернулась в отдел красоты.
– Косметикой я занимаюсь почти с самого начала работы в «Уолгрин», – сказала Патрисии Джой Хейсек. – Не считая первого года. В самом начале я была кассиршей на полставки. Дети у меня были еще маленькими, поэтому я могла работать только до половины третьего, а потом мне приходилось забирать их из школы.
– Сколько у вас детей? – спросила Патрисия. Ей сразу захотелось прикусить язык. Фрэнк предупреждал, чтобы никаких личных разговоров.
– У меня двое, – сказала Джой. – Мальчик и девочка.
– Сколько им лет? – не удержалась она от вопроса, пытаясь выяснить, сколько Джой лет.
– Девять и тринадцать, – сказала Джой.
Патрисия начала подсчитывать, что, если старшему тринадцать, а Джой самое раннее могла выйти замуж в восемнадцать и родить в девятнадцать, ей около тридцати двух. Минимум. А скорее всего, она на пару лет старше, то есть ей тридцать четыре или около того. «Вдвое старше меня», – без особого удовлетворения подумала Патрисия, потому что ей самой очень хотелось быть старше.
В первые дни работы с Джой Хейсек Патрисия много раз обнаруживала, что тайком изучает ее. В первую очередь желая понять, что именно привлекло в ней Фрэнка Делуку. Джой была достаточно привлекательна, у нее были большие глаза, и она их ярко подчеркивала, стремясь компенсировать другие, более заурядные, черты.
Никакого сравнения с великолепной красотой Патрисии.
Фигурой она тоже ей не соперница. Патрисия видела, что у Джой очень красивое тело, но груди слишком, даже чересчур велики, – хотя Патрисия догадывалась, что большинство мужчин с ней не согласятся. Но Патрисии было семнадцать, она была высокой и гибкой. Она чувствовала, что фигура у нее намного лучше.
Однако Джой Хейсек точно обладала манерой держаться, излучала уверенность, которая, несмотря на физические преимущества Патрисии, ясно говорила, что Джой – женщина, а Патрисия – девушка. Патрисия понимала это и была недовольна. Она чувствовала, что Джой считала ее всего лишь ребенком, стажером, никем. Патрисии очень хотелось сказать Джой, что она и Фрэнк были любовниками, что Фрэнк предпочел ее и что когда-нибудь они с Фрэнком поженятся, переедут в собственный дом, родят детей и будут жить долго и счастливо. И что она, Патрисия, никогда и не подумает изменять Фрэнку, как Джой изменила своему мужу.
Конечно, такая тирада была невозможна. Ее роман с Фрэнком должен был быть секретом.
Патрисия и Джой оформляли витрину, когда в магазин вошла та темноволосая женщина, свидетельницей прощания Делуки с которой Патрисия стала несколькими месяцами ранее.
– А вот, наконец, пришла и затворница миссис Делука, – сказала Джой.
Патрисия замерла.
– Я думала, что она его сестра, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.
Джой повернулась к ней с недоуменным, настороженным взглядом.
– Да? С чего ты так решила?
– Я слышала, как кто-то сказал это, когда она в последний раз заходила сюда.
– Ну, кто бы это ни сказал, он ошибся, – решительно заметила ей Джой. – Это, моя дорогая, миссис Мэрилин Делука, давнишняя жена нашего уважаемого менеджера магазина. И, добавлю, мать его пятерых детей.
Хуже для Патрисии могла быть только внезапная смерть. И она была бы даже предпочтительнее. Патрисия боялась вымолвить еще хоть слово и даже позволить Джой на нее посмотреть, потому что голос или выражение лица выдадут. Отвернувшись от витрины, она выдавила из себя:
– Скоро вернусь, – и быстро пошла к дамской комнате.
Ее разум был в безумном замешательстве. Миссис Мэрилин Делука? Пятеро детей? Это было возможно? Или Джой пыталась ее спровоцировать? Возможно, Джой разузнала о Фрэнке и ней и пыталась их стравить? Расстроить их союз, разозлив Патрисию настолько, что она даже не послушает, когда Фрэнк попытается сказать ей, что это ложь? Сука!
Затем, в дамской комнате, Патрисия взяла себя в руки и попыталась сосредоточиться. Во-первых, сказала она себе, Джой незачем говорить такое, если это не правда. Она должна понимать, что ничего не выиграет от лжи, – Фрэнк все равно это узнает и придет в ярость. Нет, лгать не имело смысла. Единственное, что имело смысл…
Миссис Мэрилин Делука. И пятеро детей.
Господи Иисусе, подумала Патрисия, Господи Иисусе, нет… этого не может быть… этого просто не может быть…
Она намочила бумажное полотенце и похлопала себя по щекам и шее. Глядя на свое отражение в зеркале, она увидела, что она белая, как простыня, обескровели даже губы под слоем блеска. Она вышла из дамской комнаты и зашла в кофейню. Там была только пара складских служащих. Патрисия взяла стакан ледяной воды, выпила половину, а в остаток окунула пальцы и держала поочередно, пытаясь успокоиться.
Только почувствовав, что взяла себя в руки, Патрисия вернулась в «Центр красоты». Джой все еще убирала витрину.
– Ты в порядке, Патти? – с любопытством спросила Джой.
– Да, я в порядке. Думаю, у меня желудочный грипп. Очень срочные призывы природы, понимаете?
– Почему бы тебе не вернуться в аптеку и не обратиться к Фрэнку, когда уйдет его жена, – предложила Джой. – Он наверняка даст тебе лекарство.
– Я так и сделаю.
Продолжая помогать Джой с витриной, Патрисия встала так, чтобы видеть Фрэнка и темноволосую женщину, разговаривающих за прозрачной стеклянной перегородкой в аптеке. Это был нормальный разговор, они казались серьезными, но не спорили. Все было мирно.
Через некоторое время темноволосую женщину снова поцеловали в щеку, и она пошла через магазин к выходу. Патрисия следила за ней и заметила, что Джой тоже следит. Можно ли ей получить от Джой немного больше информации, не вызывая у нее подозрений?
– Она слишком молодо выглядит для матери пятерых детей, – заметила Патрисия, пока они обе смотрели, как женщина уходит. – И он тоже молод. Я слышала, как одна кассирша сказала, что ему двадцать восемь или двадцать девять.
  
Джой решительно покачала головой.
– Тридцать пять.
– Правда? – Патрисия приподняла брови.
– Конечно. Я даже знаю, когда у него день рождения: двадцать восьмого июня. Ему точно тридцать пять, – Джой слегка наклонила голову. – Ты, кажется, удивлена?
– Да, – признала Патрисия. – Думаю, я не очень хорошо умею судить о возрасте людей.