Кровавая любовь. История девушки, убившей семью ради мужчины вдвое старше нее

Не было сомнений, что все, что сказал Клиффорд Чайлдс, произошло. Единственным спасением для защиты было доказать, что причины произошедшего были иные, а не планирование убийства.
Вторник, 21 июня, был днем юридических споров перед судьей Пинчемом. Прокурор вызвал адвоката Чарльза Уэлена для дачи показаний по завещанию Коломбо, предположительно для того, чтобы косвенно указать на мотив Патрисии в преступлении. Выслушав все «за» и «против», Пинчем вынес решение в пользу защиты, не допустив показаний Уэлена, поскольку не было доказательств того, что Патрисия знала содержание завещания.
  
Затем адвокаты спорили из-за фотографии Мэри Коломбо с места преступления, где ее халат расстегнут, а трусики спущены. Защита не хотела, чтобы фотографию показывали присяжным, потому что, хотя это и не так, она выглядела как фотография сексуального преступления и своим оскорбительным характером могла повлиять на присяжных. Пинчем снова выступил в пользу защиты, исключив эту конкретную фотографию.
Однако другие государственные экспонаты были разрешены: вещественное доказательство обвинения № 113 – золотые ножницы, вещественное доказательство обвинения № 116 – окровавленная футболка Майкла, вещественные доказательства обвинения № 131, 132 и 133 – фотографии семьи, которые Патрисия отдала Лэнни Митчеллу, № 169 – распорядок дня ее родителей, написанный Патрисией, № 148 – крышка багажника с отпечатком руки Делуки, № 117–130 – фотографии с места преступления, № 143 – пули, извлеченные из тела Фрэнка Коломбо, № 144 – пуля, извлеченная из тела Мэри Коломбо, и десятки других вещественных доказательств: отпечатки пальцев, образцы крови, диаграммы, отчеты, записи, документы. Всего в качестве улик было принято 219 вещественных доказательств обвинения.
На этом обвинение завершило представление своих свидетелей и свои ключевые доказательства присяжным.
Это был двадцать первый день рождения Патрисии Энн Коломбо. В совещательной комнате адвокатов она поделилась праздничным тортом со своим адвокатом и сотрудниками суда.
Сверху была белая глазурь, но внутри – «пища дьявола» [9].
Утром 22 июня защита приступила к представлению своих свидетелей.
Тоомин вызвал Клиффорда Джексона-Бея. Тридцать один год, женат, двое детей, и содержался он в тюрьме округа Кук на ярусе C-l. Он отбывал от пятнадцати до восемнадцати лет за вооруженное ограбление по приговору штата Иллинойс и пятнадцать лет по приговору федерального суда за ограбление банка.
Джексон-Бей знал Клиффорда Чайлдса с середины 1975 года. Он засвидетельствовал, что Чайлдс сказал ему в тюрьме округа Кук:
– У меня проклюнулись интересные варианты. Я составил грандиозный план… и не собираюсь задерживаться в тюрьме надолго.
Джексон-Бей сказал, что Чайлдс «провел» Делуку. Он просматривал бумаги Делуки, когда Делуки не было в камере. Чайлдс сказал Джексон-Бею, что Делука «наивный, считающий, что он умен». Но Чайлдс «взял Фрэнка под крыло». Чайлдс «взял Фрэнка в оборот, очень плотно». Делука его любил, доверял ему. «Белые, – сказал Чайлдс, – всю жизнь на нас охотились», но теперь настал его черед. Чайлдс намеревался, когда выйдет из тюрьмы, пойти в прокуратуру штата и заключить сделку о даче показаний.
На перекрестном допросе Балиунас попытался дискредитировать Джексон-Бея, заставив того признать, что он напал на надзирателя Гамильтона или, по выражению Джексон-Бея, «повздорил» с ним, а также пытался запугать свидетелей против него в суде по делу об ограблении банка, отправив им по почте дохлых крыс.
При повторном прямом допросе Тоомин спросил, пообещали ли что-нибудь Джексон-Бею за его показания. Нет. Ожидал ли он чего-нибудь от подсудимого Делуки?
– Абсолютно ничего.
Вслед за Джексон-Беем последовал ряд свидетелей, вызванных, чтобы отвлечь внимание присяжных от сути дела.
Вызванный в суд защитой Роберт Реззуто был сыном Глории, сестры Фрэнка Коломбо. Иногда он брал у дяди Фрэнка на время семейные машины, а однажды увидел в перчаточном ящике «Тандерберда» пистолет.
Лерой Симаник был работающим на себя подрядчиком по ремонту, который очистил водостоки в доме Коломбо и получил за эти работы 1815 долларов наличными.
Майкл Дж. Дойл был почтальоном, доставлявшим почту в дом 55 по Брэнтвуд, и в начале недели, 3 мая 1976 года, увидел в районе дома Коломбо двух мужчин, которых никогда раньше не встречал. Один был белый, другой черный, оба среднего роста, в рабочей одежде, черный был в очках.
Джорджия Брукс жила через три дома к востоку от семьи Коломбо и в ночь на вторник, 4 мая, примерно в 22:15 или 22:30, услышала громкий шум, похожий на взрыв выхлопных газов автомобиля. Она подошла к окну и увидела машину, проезжающую по улице перед домом Коломбо. На следующее утро, когда она в 7:35 ушла на работу, она заметила, что на крыльце Коломбо горел свет, что было необычно. (Интересно, видела ли она этот свет на крыльце утром в четверг и пятницу, и если это было необычно, почему она не зашла к соседям?) Утром в среду, 5 мая, с 7:30 до 8:30 она также видела машину на подъездной аллее к дому Коломбо.
Муж Джорджии, Клайд Брукс, показал, что вернулся домой с собрания Южной Конференции христианских лидеров с 23:00 до 23:30 вечера 4 мая и не заметил ничего необычного.
К чему все это привело? На самом деле ни к чему. Фрэнк Коломбо иногда возил пистолет в бардачке и оплачивал большие счета за ремонт наличными. Почтальон заметил на своем пути двух незнакомцев. Соседка услышала громкий шум, увидела едущую по улице машину и заметила, что на крыльце горел свет. Ее муж не заметил абсолютно ничего необычного. Пока показания не связали между собой и не объяснили присяжным, это не имело смысла. Некоторые из них Тоомин использует в заключительной речи, но к тому времени они уже не будут стоить ни цента.
Первым значительным свидетелем защиты был Джон Нортон, один из заместителей Делуки. 4 мая он вечером закрывал магазин. Делука позвонил ему в 22:50. В двухминутном разговоре Делука осведомился, все ли в порядке в магазине, и сказал Нортону, что он собирается спать. Телефонная компания подтвердила, что звонок поступил из квартиры Делуки и Патрисии.
Когда три дня спустя были обнаружены тела́, Нортон стал свидетелем того, как в столовой магазина Делука «скорбел». Он «рухнул на стул… закрыв лицо руками», но не заплакал. И, по словам Нортона, на его руках не было порезов, царапин, струпьев или крови.
Следующим свидетелем защиты был Майкл Джеймс Данкл, двадцати двух лет, из Омахи, Небраска, сын сестры Мэри Коломбо и двоюродный брат Патрисии. Данкл был водителем по контракту, забиравшим и доставлявшим автомобили, грузовики и автобусы для «Супериор Бас Компани оф Омаха». Утром 5 мая в 6:00 утра – когда семья Коломбо, по словам доктора Штайна, была мертва как минимум пять часов – Данкл пересаживался с автобуса на автобус в центре Чикаго на пути в Лиму, штат Огайо. У него была часовая остановка, во время которой он позавтракал и позвонил своей тете Мэри по номеру 439–6949 в дом Коломбо. Телефон зазвонил четыре раза, ответила Мэри Коломбо, и Данкл поговорил с ней пять минут. Она казалась «нервной, дерганой», но у Данкла в голове не возникло ни малейших сомнений, что это была Мэри Коломбо, он звонил ей, пересаживаясь с автобуса на автобус в Чикаго, еще по крайней мере раз двадцать.
Билл Свано попросил Данкла опознать его автобусный билет, показывавший, что он выехал из Омахи в 17:30 4 мая, приехал в Чикаго в 6:00 5 мая, выехал из Чикаго в 7:00 утра и приехал в Лиму в 15:00 того же дня.
  
Данкл заявил, что разговаривал со своей тетей где-то между 6:15 и 7:00 утра.
Джон Лето, проживавший по адресу: 121 Спрус-стрит, в Вуддейле, имел выделенное место на парковке непосредственно рядом с местом, где через пять дней после убийства обнаружили «Олдсмобиль» Мэри Коломбо. Лето засвидетельствовал, что, когда уезжал на работу в 5:10 утра в среду, 5 мая, «Олдсмобиля» там не было. Когда он вернулся домой между половиной шестого и шестью часами вечера, машина была там. Подразумевалось, конечно, что ее оставили там где-то днем в среду, 5 мая, когда оба обвиняемых могли отчитаться за то, как провели время.