Нужно кого-то СРОЧНО убить (СИ)

Его извиняющийся тон немного охладил мой пыл. Пожалуй, он действительно заслуживал знать больше:
— Раньше она была единственной, кто придавал моей жизни смысл. Единственный стимул подниматься с утра с постели и херачить на работу. Делать вообще хоть что-то... Потому что там я мог увидеть её. А потом... Потом я всё испортил.
Зиг прислушался и не делал попыток меня перебить. Хотя сомневаюсь, чтобы он по-настоящему понимал меня в эту минуту. Очевидно, ему пока были не знакомы такие чувства. Когда мир в одночасье становится серым и унылым. И ничего из того, что раньше казалось интересным и увлекательным — больше не радует. Потому что всё это связано с воспоминаниями о том, как вы были вместе. Вместе развлекались, радовались жизни и открывали для себя мир вокруг — хотя бы в той его части, что была нам доступна. И эти воспоминания теперь просто невыносимы. Кроме них в тебе не остаётся больше ничего. Ничего, кроме пожирающего изнутри одиночества.
— Правильно понимаю, что я снова могу встретить её в этих окопах, если у нас не получится выполнить квест. И мы не перейдём... Как ты там говорил? В другой сеттинг?
— Э! Токо вот давай без этой херни! Что значит, не выполним? Кинуть меня теперь хочешь? Из-за неё? — Он показал пальцем на тело в грязи. — А ещё чё-то выёживался насчёт того, что со мной никто не играет... А сам-то... Трепло...
Он разочарованно махнул рукой и отвернулся. Я поспешил его успокоить:
— Да нет... Раз уж взялся, то сделаю. Ну, то есть... Ну ты понял. — Теперь виноватым чувствовал себя я. Паренёк ведь действительно проявил себя неплохим командным игроком. Хоть и жадноватым.
Захотелось побыстрее исправить ситуацию:
— Слушай, так что мы теперь её вообще никак обыскать не можем, если она с собой покончила? А что такое ценное у неё могло быть?
— Её инвентарь доступен только тому, кто нанёс повлёкший смерть урон. — Проворчал Зиг в ответ, и повернул голову. — У неё какая-то вещь с повышением брони была, наверное. Ни пика не взяла, ни нож.
— Кстати, у тебя кровь идёт. — Я указал на тёмное пятно, медленно растущее под кирасой.
— У тебя тоже. — Он обернулся полностью и равнодушно и махнул рукой. — Щас перестанет. Эти ножики по одному хиту снимают, если без баффа и крита. Базовый шмот. Главное боль стерпеть.
— А сапог твой сколько хитов снимает?
— Множитель от силы зависит... Погоди... — Он снова схватился за задник каски. — Блин... А ведь правда, я же с неё хиты снял пинком! Ты же видел — морда в лепёшку! Хотя даже крита не было!
— То что крита не было, я как понимаешь, не видел. Но сильные повреждения были, как говорится, на лицо...
— То есть бафф брони на неё больше не действовал! Иначе я бы скорее себе ногу сломал, чем её зубы. — Паренёк присел к трупу девушки и присмотрелся к её экипировке. — Так... А это ты с неё маску чтоли снял? Я думал у неё крепления порвались или типа того...
Я поднял перед его лицом резиновый намордник с забрызганными грязью очками, который всё ещё держал в левой руке.
— Обалдеть! — Он вскочил и сделал попытку схватить маску, но его руки прошли сквозь предмет как сквозь воздух. — Э! Ну блин... А как ты её вообще снял?
— Да как обычно противогазы снимают. Потянул за низ и рванул вверх.
Зиг присмотрелся к предмету и забормотал:
— «Лик Великой Войны». Иммунитет к урону от холодного оружия и рукопашного боя. Сопротивление урону от огнестрельного оружия пятьдесят процентов... Условие действия — наличие минимум одного союзника в группе. «На Западном фронте без перемен»...
— Это описание предмета?
— Ага. Ты же его тоже не видишь, да?
— Так точно.
— Хм... То есть... Ты просто так снял её прямо с ещё живого игрока? А попробуй одеть!
— На...
— Надеть, надеть! Вот ты зануда, блин!
Зажав трофей между коленями, я вдохнул поглубже и зажмурился. Сняв с себя ржавеющий шлем, тут же сорвал свою грязную маску. И быстренько натянул трофейную, успев почувствовать на голой коже лица лишь лёгкое жжение.
— Ну как ощущения? — Зиг сгорал от любопытства.
 
— Так же душно, как и в моей. Резина по другому пахнет немного. Вроде больше ничего не чувствую.
— Давай испытаем! — Парень выхватил из грязи воткнутый в землю нож Лены и нацелился мне в ногу.
— Воу-воу! Полегче! — Я отпрыгнул от полного энтузиазма игрока. — Не тыкай со всей дури! Просто попробуй понемногу надавить.
Зиг кивнул и осторожно ткнул острием кинжала мне в бедро. Так, словно просто хотел привлечь моё внимание, а вовсе не вскрыть бедренную артерию. Короткий клинок упёрся в грязную штанину как в бетон с тихим звоном.
— Работает! — Парень надавил посильнее, но острие не продвинулось вглубь ни на миллиметр. — Блин... Вот тебе прёт-то! Как ты это делаешь? Чит какой-то?
За то короткое время, которое я прожил в этом аду, стресс немного поулёгся. И постепенно разум начал превалировать над эмоциями и растерянностью. В памяти всплыли какие-то слова про ошибку при загрузке...
— Похоже на то, что игра не считает меня своей частью. Нарушена связь... Я просто живу в этом мире как в своём собственном. Как его часть, а не часть... Эм-м... Сеттинга этой вашей Системы. Не вброшенный извне игрок, загнанный в рамки правил и условностей. Не вижу все этих ваших радаров, хитов, описаний, как и раньше... Но, очевидно, вместе с этим на меня не действуют те игровые условности, которые ограничивают твою активность . Типа того, что нельзя взять в руки вещь, которой ты недостоин. А может и ещё какие свободы есть...
— Обалдеть! — Зиг повторил выражение точь-в точь как до этого. — То есть, если тебе прямо сейчас дать эндгеймовый шмот — то ты вот так просто сможешь его оде... Надеть?
— Походу да. — Я пожал плечами. — Только я сам ни за что не пойму, что передо мной какая-то крутая вещь. И смогу узнать её свойства только на практике.
— Или с моей помощью! — Паренёк многозначительно поднял палец вверх. — Так что держись поблизости, дедуля! Со мной не пропадёшь! Поползли дальше, а то щас мобы набегут, а мы и так уже покоцанные.
Взобравшись на очередной бруствер, мы оглядели оставшуюся часть лабиринта траншей. Уцелевшие солдаты второй роты прошли по окопам как ураган — повсюду, где хватало взгляда, мы видели расстрелянные, разрубленные и взорванные трупы франшистов. Похоже, что те минусы, о которых говорил Зиг, не оставляли мятежникам никакого шанса на победу в прямом столкновении с гвардейцами-десантниками, если уж тем удавалось прорваться сквозь заградительный пулемётный огонь. Метрах в пятидесяти от нас лабиринт кончался — и примерно в том районе ещё было заметно движение — уцелевшие гвардейцы методично добивали остатки сопротивления.
— Слабоватая у них защита... Тут бы и один бронеход с небольшим пехотным прикрытием справился. — Не знаю, откуда, но я точно знал, на что способны боевые машины Западного Союза.
— Так это и есть один из тех участков фронта, где силёнок у франшистов не хватает. — Зиг согласно кивнул. — Повезло тебе, старичок. А я вот то и дело попадал туда, где у них доты в каждой линии. Или народу до жопы... С псами, через одного. А то и вообще мех.
— Мех? В смысле мех? Какой мех?
— Ты чё, не знаешь, что такое мех франшистов? Тут у тебя тоже пробел в памяти?
— Ну... А что, у франшистов какой-то особенный мех? Ценный?
Зиг расхохотался:
— Да не мех, а мех! В смысле не шкура, а боевой робот! Ну или их ещё «меками» называют. Но «мех» смешнее.
— Типа того пса?
— Ага. Только на человека похож. И опаснее... Псы тупые. А этот умеет на опережение стрелять, например. И режет не как повезёт — а там, где критануть шанс больше. Ну и ростом... — Парень заозирался в поисках примера и внезапно вздрогнул. — Вот... Как он...
Я проследил за его взглядом и увидел вдалеке слабо различимую в токсичном тумане человекоподобную фигуру. Отсвечивая багровыми бликами на тёмном металле, она быстро приближалась к сети траншей откуда-то из франшистского тыла. Перескакивая через развалины зданий, воронки от авиабомб и сгоревшую технику, робот прыгал к окопам многометровыми шагами. Тело в форме перевёрнутого треугольника было соединено с руками и ногами шарообразными суставами. А голова напоминала помесь видеокамеры и тостера.