Призрачный отель (СИ)

— Нет, конечно. Нашёптывает кому-то из реальных людей. А то ты не знаешь, как это делается.
— Знаю, не учи учёную…
— Вот и смотри. Елизавета Кохина, которую ваш новичок выловил, была неделю назад. И ею Маэстро очень сильно интересовался. Но заполучить не сумел. А сейчас — аналогичное убийство.
— Душу нашли? — спросил я.
Кондратий посмотрел на меня, как на пустое место. Не высокомерно, просто видно было, что мыслями мужик далеко.
  
— Нет… И Кохину бы не нашли. Собственно, и не нашли, там просто случайное совпадение получилось, что она к тебе пришла. А теперь пожиратели, видимо, лучше подготовились. Искали, парень, искали. — Кондратий проявил некоторые признаки осознанности. — Не надо на меня, как на врага народа… Мы своё дело знаем, и помимо долга — нам не всё равно. Да только вот…
— Может, ещё и придёт к кому-то, — пробормотала Мстислава, но в её голосе не было не то что уверенности — даже элементарной надежды.
— Всё в воле Света, — легко согласился Кондратий Степанович.
— Может, убитая вовсе пустышкой была.
— Может, конечно, и была… Но насколько я знаю Маэстро, он наобум ничего не делает.
— Так, может, совпадение…
— Ты, Мстислава, погоди. Я ж самого главного не досказал, зачем явился.
— Ну?
— В полиции у меня, конечно, свои люди есть, так что знаю некоторые подробности, прессе о таком не отчитываются. На теле записку нашли. Два слова: «Я предупреждал».
Мы с Мситславой переглянулись. У меня по спине пробежал холодок. Мы прекрасно помнили слова Маэстро, произнесённые на парковке: «Через пару дней вам будет не до смеха, обещаю».
— И что он за игру затеял? — процедила сквозь зубы Мстислава.
— Мне не отчитывался. Но… он убивает. А потом собирает души.
— Для чего?
— Самое очевидное — жрать. С одной неподготовленной души вся их братия может неделю кормиться. Это ведь не пустышки, которых — на один укус.
— Кондратий… Ты ж понимаешь, что это значит?
— Не говори, Мстислава. Думать тошно.
— А кому-то придётся сказать. Война это. И лучше бы ты своим тоже говорить начал. Чтоб потом — не гром среди ясного неба.
— Послушай…
— И слушать не желаю. — Мстислава поднялась. — Этот выродок тут охотничьи угодья обустраивает, а мы сидеть будем? Смотреть? Ждать, пока милиция его поймает?
— Полиция сейчас, опять…
— Да у них то милиция, то полиция, завтра жандармерию придумают — голова треснет запоминать. Стара я уже за модами следить, ты меня понял. Так вот, поймать убивца, может, и поймают — но Маэстро себе другого найдёт, нашепчет ему и всё повторится. А такой службы, чтоб ему лично руки обрубить, у нас нет. Значит, придётся самим воевать, некому больше.
Кондратий вздохнул и вновь посмотрел на меня. На этот раз — с сочувствием.
— Не в добрый час ты к нам присоединился, Тимур.
— Это смотря как посмотреть. — Я старался выглядеть и говорить так, будто у меня все кишки от страха в узел не завязались. — Если мы войну проиграть собрались — тогда да, не в добрый. А если побеждать хотим, то как раз наоборот.
— Вот это — по-нашему! — провозгласила Мстислава и сухонькой с виду ручонкой так шибанула меня по плечу, что рука онемела до самой кисти.
* * *
Когда Кондратий ушёл, мы с Мстиславой остались одни. Она немедленно раскочегарила свою трубочку. Я ничего против не имел. Во-первых, в призрачном мире трубка вообще не пахла, а во-вторых, даже в человеческом давала вполне приятный аромат.
— Ну что, поселил свою клиентку? — спросила Мстислава.
— Да. И хотел спросить… Хм. Ну, примерно обо всём.
Мстислава усмехнулась. Вообще, вела она себя абсолютно спокойно, и это успокивало и меня. Если и будет война с пожирателями, то не вот прям щас. А то я пока морально не очень готов. Как вспомню этих страхолюдин — аж передёргивает.
— Значит, всё-таки соображаешь, что знаний у тебя — нуль, да?
— Ну так… я ж не мальчик.
Мстислава фыркнула. Видимо, у неё имелись свои соображения по этому поводу, но она пока предпочла их держать при себе.
— Ну, слушай. Первое, что тебе нужно сделать — выяснить, почему душа не уходит. Что её держит.
— О… ке-е-ей. И как это сделать?
— Говорить. Спрашивать. Но не прямо в лоб, конечно. Потому что… — Тут Мстислава подалась вперёд и сделалась серьёзной. — Потому что с Лизой тебе тогда повезло. После того, что она перенесла, с пожирателями, сама всё поняла. И ей оставалось только смириться. А обычно — не так. Души не вполне понимают, что с ними. И если ты прямо скажешь, что, мол, простите, вы умерли — может много чего нехорошего случиться. Как минимум — истерика. А как максимум — узнаешь, на что способна душа, выведенная из равновесия.
Я попытался припомнить, сколько раз сказал Лизе, что она мертва или что она призрак. Н-да уж. Действительно, повезло так повезло.
— Ну и как им дать понять, что они мертвы? — пожал я плечами. — Пять стадий принятия?..
— А вот это, Тимур, самое тонкое. Не обязательно вообще давать это понять.
— Как так?
— Ну, вот так. Представь себе, что ты работаешь с душевнобольными людьми. Их что-то тревожит, они чего-то хотят. Выясни, чего именно, попробуй им это дать. Если невозможно — поговори, объясни, почему нельзя. Не сразу получается, но если будешь продолжать работать, то однажды найдёшь то, что их держит. Поможешь одолеть — и душа вознесётся. В некоторых случаях — так и не осознав, что произошло.
Помолчав с задумчивым видом, Мстислава добавила:
— Это самый прекрасный момент в нашей работе. Ни одну из вознесенных душ ты никогда забыть не сможешь.
Я вспомнил, как возносилась Лиза, и вынужден был признать правоту Мстиславы. Это было действительно какое-то совершенно уникальное чувство. Чувство невероятного покоя и благодати, сопричастности чему-то бесконечно великому и настолько мудро устроенному, что даже быть просто крохотным винтиком в этом колоссальном механизме — уже счастье.
— Понятно, — встрепенулся я. — Там, вот, эта моя бабка творога попросила. Ей привезли. Это же хорошо, да? Мы, значит, уже начали с ней работать?
— Хорошо, Тимур, это когда душа вознеслась. Всё, что до этого, оценить трудно. Иногда к цели ведут извилистые пути. Иногда и сам не понимаешь, как оно получилось. А иногда… Иногда не получается ничего.
— Это как? И что происходит с теми душами, с которыми не получается?
Мстислава посмотрела на меня молча и тяжело. Я сглотнул.
— Растворяются, как пустышки?..
Мстислава закрыла глаза, обозначив кивок.
* * *
Возвращался я в номер своей подопечной воодушевлённым. Открыл дверь ключ-картой, вошёл внутрь и обнаружил, что клиентка на месте. Она сидела на стуле и облизывала ложку. Пустая тарелка из-под творога стояла на столе, рядом лежал стеклянный колпак.
— Поели? — бодро спросил я и, взяв второй стул, развернул его, сел напротив клиентки.
— Да, спасибо тебе, сынок, — сказала бабушка. — Такого творожка я уж сто лет не ела. Раньше-то всё вкусное было — и творог, и молоко, и мясо. А сейчас кормят скотину несчастную всякой гадостью. Всё больше чтоб, всё чтобы больше и больше…
— Это понятно. А вы расскажите, что вас беспокоит.
Мысленно я поморщился и поставил себе троечку. Такой себе из меня тонкий психолог… Ну, да я особо и не претендовал. Мой профессиональный пик до недавних пор — фраза «Здравствуйте, что вам подсказать?». Я, как говорится, не волшебник, я ещё только учусь.
Бабушка положила ложку в пустую тарелку и глубоко вдохнула. В следующую секунду на меня хлынул поток всего того, что её беспокоило. И я едва не захлебнулся.
  
Пенсия слишком маленькая. На почте одни жулики, постоянно предлагают получать пенсию на какую-то карту — но её не проведёшь, она каждый месяц на этих жуликов в милицию жалуется, а милиция ничего не делает, только сидят и важничают. Дети у соседей слишком громко играют по вечерам, она телевизора не слышит, приходится громче делать, а потом соседи зачем-то в стенку стучат. Лавочки во дворе спилили — а зачем, кому мешали? Теперь и посидеть негде, понаставили вместо лавочек черт-те чего. А цены в магазинах ты видел? Это же грабители настоящие в магазинах сидят.