Мой запретный форвард (СИ)

— Блядь, Терехова? — слышится ошарашенный голос. — А ты че тут делаешь? Это ж мужской душ!
— Ага, Шерлок! А где мне мыться, по-твоему? В фонтане на площади?
Он громко и нагло смеется. И я прям чувствую его присутствие по ту сторону. А еще я смотрю вверх, вдруг этот наглый придурок захочет заглянуть через высокие перегородки.
— Да расслабься ты, я не подсматриваю, — лениво тянет Анисимов.
  
Конечно. Уже представила, как он стоит там и ухмыляется, прижимаясь к стене.
— Как ты вообще вошел? Я закрылась изнутри.
— Дернул дверь сильнее.
— Сила есть, ума не надо, — бурчу я. — То есть закрытая дверь тебя не остановила?
— Да я вообще забыл, что ты тут у нас живешь.
— Хватит зубы мне заговаривать. Выйди!
— Ага. И потом объясняй всей команде, почему ты орала в душе? Не-е-ет, Терехова, они же сразу поймут, что между нами что-то было.
— Ниче между нами не было! — я закатываю глаза и шумно выдыхаю.
Шум воды глушит его шаги, но я знаю: он все еще тут. И я знаю еще кое-что. Если я сейчас выйду, точно врежусь с ним нос к носу. Мокрая и уязвимая.
И Анисимов будет ухмыляться так, как будто выиграл финал Кубка Гагарина.
Я еще пребываю в шоке, но делаю глубокий вдох. Решаю действовать так, будто я полностью контролирую ситуацию.
— Ладно, — говорю сквозь зубы, — давай ты уйдешь, и я останусь при своем достоинстве?
— Не переживай, Терехова, — лениво тянет он, — я просто подам тебе полотенце. Настоящая услуга от Яра Анисимова.
— Я сказала, уйди! — ору я, пытаясь перекричать поток воды.
Но Ярослав, конечно, действует как чемпион по тестостерону и наглости. Он просовывает руку в душевую и протягивает мне полотенце. Но его пальцы тут же размыкаются, и полотенце прилетает прямо к моим ногам.
Я поднимаю его и слышу ядовитые смешки за шторкой. Он получает удовольствие от собственной дерзости.
— Че, Терехова, похоже, твоя ледяная гордость немного тает.
— Держись на расстоянии, Ярослав! — грозно объявляю я, выжимая полотенце.
— Ладно-ладно, — тянет он, — даю тебе десять минут. А потом я приду, и буду купаться в соседней душевой. И даже шторку не задвину.
Я злюсь, но уже не на него, а на себя. Не могла подождать пару часов? Будет мне уроком.
Все еще осматриваясь по сторонам, я быстро обмываюсь, оборачиваюсь в мокрое полотенце и осторожно выглядываю из-за шторки. Никого нет.
И тут я вижу, что на вешалке нет ни футболки, ни спортивок, ни белья. Только одна вещь висит, нарочито аккуратно, как в витрине магазина.
Мужская футболка. Черная, широкая, с огромным номером «39» на спине. А выше красуется фамилия: Анисимов.
Я зажмуриваюсь и считаю до трех. Может, это розыгрыш Вселенной? Может, мои вещи просто уползли сами?
Но нет, это его работа.
— Серьезно? — шиплю я в пустоту, сжимая край полотенца. — Он решил, что я буду щеголять в его футболке?!
Футболка, конечно, просторная. Настолько, что на мне она будет как платье. Только вот платье с яркой надписью, которая орет на весь этаж: «Эй, ребята, смотрите! Терехова в вещах Анисимова!».
Я беру ее двумя пальцами, как что-то радиоактивное. Она пахнет им. Точнее, мужским парфюмом, который упрямо держится на ткани.
— Охренеть, — шепчу я, чувствуя, как щеки предательски горят.
Выбор у меня, конечно, так себе: либо выйти в одном коротком полотенце (и словить по пути весь этаж свидетелей!), либо натянуть на себя трофей с номером 39.
Я закатываю глаза, бормоча:
— Терехова, добро пожаловать в ад.
И натягиваю футболку. Ткань мягко ложится на плечи, закрывает мои ноги до середины бедра. В зеркало я выгляжу так, будто пришла поддерживать любимого хоккеиста с плакатом «Я Анисимова».
— Если меня сейчас кто-нибудь увидит, — я прикусываю губу, — я его убью.
Но, конечно же, именно в этот момент за дверью раздается знакомый гогот. Громкий, наглый, с тем самым оттенком победителя. Кажется, он уже ждет шоу.
Что ж, я ему сейчас его устрою!
  
ГЛАВА 7.
 
Полина 
Осторожно приоткрываю дверь и делаю первый шаг, прижимая края футболки к бедрам.
Медленно поднимаю голову и вижу, что у стены, неподалеку от моей комнаты, растянулись трое: Ярослав, Пашка и Димон. Все в спортивках, расслабленные и довольные жизнью. Как будто специально собрались здесь, чтобы добить меня.
Анисимов замечает меня первой, его взгляд скользит по мне. Начиная с волос, где капли стекают по шее, потом до подола футболки, опускается к голым коленкам и в конце зависает на моих щиколотках.
— О-о-о, — протягивает он с самой самодовольной ухмылкой. — Вот такая реклама моей фамилии мне нравится.
Я чувствую, как земля уходит из-под ног.
— Ну, ни хрена себе, — присвистывает Пашка, которого Ярослав сто пудов специально притащил сюда. — Полин, а ты че, фанатка Анисимова?
— Тогда надо встать в очередь, — вставляет Димон, и парни начинают ржать.
Я ощущаю, как краснею, нервно покусываю нижнюю губу, пальцы вцепились в край футболки. Хочется провалиться сквозь землю. Но я же Терехова. Я не дам себя в обиду.
Делаю вдох и расправляю плечи.
— Смешно, парни. Очень смешно, — бросаю я равнодушным тоном и приближаюсь к ним. — Зал аплодирует стоя.
— Не-не, — Ярослав подается чуть вперед, локтем облокотившись о стену. Голос ленивый, но глаза блестят. — Зал пока просто любуется.
Он смотрит так, будто специально смакует каждую секунду моего позора. И я чувствую – ему этого мало. Ему нужно, чтобы я взорвалась, показала свои эмоции.
Не дождется.
— Ты украл мои вещи! — шиплю я.
— Я? — он делает вид, что удивлен. — Да ты что, Терехова. Наверное, они сами сбежали. А я оставил тебе лучшее, что у меня есть.
Он кивает на футболку.
И я понимаю, что у меня нет ни малейшего шанса выглядеть убедительно, когда я стою перед ним босиком, с мокрыми волосами и в его именной форме.
— Убери свою нахальную улыбочку с лица и верни мои вещи.
— Тебе идет, — он меня игнорирует, продолжая пожирать взглядом. — Прям как будто уже моя. Еще и без трусиков.
Я останавливаюсь в шаге от него, приподнимаюсь на носочки.
Тянусь к его лицу так близко, что он чувствует тепло моего дыхания. Его улыбка застывает, еще секунда и он решит, что я…
— В следующий раз, — медленно шепчу я ему прямо в ухо, — постирай футболку, прежде чем подсовывать девушкам. Воняет.
Я резко отстраняюсь, сдерживая смех. У него на лице выражение полного офигевания. Пашка и Димон сначала зависают, а потом давятся хохотом.
Я прохожу мимо них, демонстративно поправляя «платье» с номером 39, и даже не оглядываюсь.
Но всей спиной чувствую, что Ярослав Анисимов остался в коридоре с видом человека, у которого только что слегка пошатнули корону на голове.
Захожу к себе и сразу же закрываюсь на два оборота. Стягиваю футболку, бросаю ее на кровать.
И что мне с ней теперь делать? Выкинуть в окно? Порезать на лоскуты? Помыть ею пол?
Нет, пожалуй, я приберегу ее. Пусть полежит в моем шкафу, пока не наступит ее время. И тогда Анисимов пожалеет, что подсунул мне ее.
Вечером я спокойно сижу на кровати, уплетаю зефир и параллельно стараюсь читать учебник по экономике.
Боже, это такая скука! Лучше бы я прогнала несколько номеров без отдыха, чем в десятый раз перечитывать одну и ту же страницу.
Но тут я слышу за стенкой девичий смех. Такой заливистый, как будто там выступает стендап комик. Не трудно догадаться, что у кого-то из хоккеистов будет горячая ночка.
Смех сменяется стонами, толчками кровати о стену и мне хочется свалить из комнаты куда подальше. Прыгаю в кеды, хватаю учебник и тихонько выхожу из своей комнаты.
  
В коридоре тишина. Что ж, может свежий воздух поможет мне сконцентрироваться на чтении?!
На следующее утро я как штык в восемь утра в медблоке.
— Полин, сегодня будешь помогать мне на восстановлении. А то твой отец конкретно так погонял мальчишек, — говорит физиотерапевт Ирина Петровна и вручает мне планшет с графиком игроков.