В поисках солнца (СИ)

Во-первых, она была самой умной из них, и, собственно, этого «во-первых» и хватило бы. Но и другие факторы говорили в её пользу — яркий темперамент, лёгкий характер, великолепное чувство юмора. Их связь длилась уже лет десять, им случалось и серьёзно ссориться, и даже расходиться, но обоюдная симпатия — основанная не только на влечении — сводила их вновь.
В общем, Райтэн посчитал дело закрытым, нагрузил и отправил свои корабли и направился в Брейлин — решать вопрос с карьером. Весной, выдёргивая оттуда Дерека, он был слишком обеспокоен состоянием друга, поэтому все дела временно спихнул на Ирданию — что наверняка теперь аукнется, потому что не той женщиной была Ирдания, чтобы на неё можно было что-то безнаказанно спихнуть.
В дороге Райтэн вертел свои мысли так и сяк, пытаясь сообразить, что бы такое ей предложить, чтобы она занималась этим проектом на постоянной основе. По всему получалось, что Дереку теперь в Брейлине появляться не стоит, а сам Райтэн, как и всегда, не мог всё своё время уделить чему-то одному. Карьер требовал хорошего управляющего — но где его взять? Шансы найти общий язык с Войтэном Райтэн рассматривал как нулевые — они и так недолюбливали друг друга, а уж после истории с Лэнь тот точно не пойдёт на лёгкий контакт. Вторым же заместителем Дерека был помощник из людей Ирдании — и это снова приводило к необходимости договариваться с нею.
За время пути Райтэн продумал десяток как толковых, так и совершенно бессмысленных аргументов. Вторые с сожалением пришлось отбросить — Ирдания предпочитала конкретику и ненавидела, когда ей пытались заговорить зубы. С конкретикой же у Райтэна была беда. Убедить предприимчивую даму вести чужой проект? Ага, как же. Придётся искать компромиссы — финансовые, партнёрские, юридические… Кто её знает, чего затребует!
…к сожалению, Ирдания не разочаровала.
— Тогнар, ты мне тут кренделя не пеки, — отвергла она его подкаты и незамедлительно выдвинула встречное предложение: — Могу купить у тебя карьер, так и быть.
Райтэн досадливо поморщился — именно такого развития диалога он и опасался.
Приехав в Брейлин, он обнаружил, что дела с углём идут не очень-то хорошо: слишком многое как в работе карьера, так и в сбыте было завязано на Дерека. Без его постоянного вмешательства всё разваливалось, а с учётом потери светлых мозгов Войтэна…
Ничего реально катастрофического — Райтэн и сам бы справился — но для этого нужно было находиться здесь, а не скакать по всей Анджелии.
— Не обсуждается, — отверг он «щедрое» предложение Ирдании, складывая руки на груди.
Что бы он там ни говорил, но каменный уголь был одним из его любимых детищ, и расставаться с ним он не собирался.
— Не больно-то и хотелось, — фыркнула Ирдания, которая, по совести говоря, до сих пор не очень-то себе представляла, кому эти «богатства» сбывать — особенно теперь, когда в Брейлине уголь стал делом малопопулярным.
Так толком и не начавшиеся переговоры зашли в тупик. С мрачным выражением лица Райтэн перебирал в голове дальнейшие варианты действий, а Ирдания, сделав пару пометок в большой учётной книге, уже планировала уходить, но в дело вмешалось новое действующее лицо.
Совершенно неожиданно для присутствующих в дверь их кабинета на карьере постучались и, не дожидаясь ответа, вошли.
— Картэс? — удивлённо идентифицировала обернувшаяся Ирдания.
Райтэн молча моргнул: он, кажется, впервые в жизни видел отца в простой рубашке без сюртука и с растрёпанными волосами. Эта картинка совершенно не укладывалась в его голове.
— Картэн! — жизнерадостно поправил бывший правитель Аньтье, с почти детским восторгом оглядываясь по сторонам.
Смена суффикса в имени красноречиво свидетельствовала о смене социального статуса [1].
— Так-так, — досадливо щурясь, Ирдания сложила на груди полные руки и, переведя взгляд с одного Тогнара на другого, мрачно резюмировала: — Чувствую, сейчас меня надурят.
— Ну что ты, Ирди! — весело отозвался старший Тогнар, бодрым шагом устремившийся к столу, нашедший себе там место и устроившийся так, будто всю жизнь сидел именно за этим столом именно на этом месте.
 
Скепсис на лице Ирдании возрос.
«Ещё как надурят!» — кивнула она сама себе.
— Кстати, — первым нарушил тягостное молчание старший Тогнар, — тебе диво как идут фиолетовые волосы, я говорил?
Ирдания вежливо приподняла брови. В тот единственный раз, когда они виделись, волосы у неё были ещё вполне естественного оттенка. В фиолетовый она начала их красить, когда они поседели — смерть супруга далась ей нелегко.
Райтэн всё это время пребывал в глубочайшем ступоре. Все последние дни он гнал от себя волнение об отце — всё же взрослый человек, сам разберётся со своей жизнью! — но это волнение подспудно точило его изнутри. Неожиданное и столь своевременное явление отца на карьер не оставило места для сомнений: тот готовил именно такой театральный жест — вполне в его духе! — и теперь с наслаждение разыгрывал какую-то невнятную интригу.
Райтэн остро и мучительно ненавидел интриги отца.
Первое ошеломление, связанное с внезапностью прихода, прошло, сменившись обидой и злостью.
— Мог бы хотя бы письмо написать! — возмущённо бросился он вперёд, облокачиваясь на стол напротив отца.
— Ой, да брось, кому нужны эти письма! — легкомысленно отозвался тот, демонстративно отклоняясь в сторону, чтобы фигура сына не мешала ему разглядывать Ирданию. Та, нахмурившись, одёрнула небесно-голубой сарафан. Она тоже почувствовала, что у старшего Тогнара задумана какая-то интрига, и ей не нравилось, что её втягивают в семейный конфликт.
Между тем, чуть задохнувшийся от возмущения Райтэн перешёл в атаку:
— Мы волновались! — обличающе воскликнул он. — Ты просто взял и уехал, никому не сказав, куда! Ты хоть понимаешь!.. — на этом месте, поймав взгляд отца, он осёкся.
Тот выглядел чрезвычайно довольным, а в его ироничных глазах блестели искорки удовольствия от того, что сын реагирует именно так, как он и предполагал.
— Ах, — с видимым наслаждением выговорил он и небрежно помахал в воздухе рукой. — К чему эти упрёки, Тэн? Я взрослый человек, не надо пытаться меня контролировать!
С мучительным стоном Райтэн рухнул на стул — чуть не промахнувшись — и деревянно замер. Интонации были отцовские, а вот слова-то — слова точь-в-точь райтэновские.
Понаблюдав эту парочку — ну что за детские разборки! — Ирдания хмыкнула и обратилась к старшему:
— Месть сладка, да, Тогнар?
— А мы уже по фамилии, А-Сурс? — насмешливо парировал тот.
Ирдания возвела глаза к потолку. Вот уж по девичьей фамилии к ней точно не обращались уже лет двадцать.
Чрезвычайно довольный произведённым эффектом, старший Тогнар всё же решил сжалиться над сыном и поделился информацией:
— Рэн и Ларти со мной.
Два его старых друга — один был начальником портовой стражи, другой — командиром гвардии.
Райтэн принялся считать вдохи и выдохи, пытаясь совладать со своими эмоциями. Отец всегда умел находить слова, которые задевают за живое. Это было ожидаемо и привычно — но ужасно обидно. Он ведь уже давно не ребёнок! Для чего все эти представления?! Он и сам давно всё понял, и ему и без того было стыдно и горько, когда он вспоминал своё былое поведение.
Волевым усилием заставив себя подавить возмущение и стыд, Райтэн напомнил сам себе, что ко всему нужно подходить рационально, и что на то и даны человеку мозги, чтобы любое новое обстоятельство в своей жизни обращать к своей выгоде.
Нежданно-негаданно к вам в рабочий кабинет пожаловал ваш пропавший отец, и теперь строит тут начальника — сидит на вашем месте, делает вам выговор и окучивает вашего партнёра?
Что ж. Отец — это тоже ресурс, и весьма ценный.
Райтэн нехорошо, зло усмехнулся: этого не заметили, поскольку Тогнар и Ирдания были заняты выразительными переглядками.
Уняв бушевавшую в душе бурю и приняв решение, что будет теперь действовать рационально, Райтэн задрал подбородок и привлёк к себе внимание отца: