В поисках солнца (СИ)

Волевым усилием он заставил себя игнорировать сжимавший сердце страх — он и не смог бы точно назвать причину этого страха — и постановил сам с собой, что замыслы Тогнара его вообще никаким боком не касаются, и уж тем паче они не могут никаким боком относиться к Грэхарду. Просто все эти странные интриги с грядущим избавлением от Михара неудачно наложились на недавний разговор с Илмартом — о дезертирстве — вот фантазия и выдала совершенно абсурдную и неправдоподобную версию.
Следующие три дня он упорно бегал от своих мыслей, а те его столь же упорно догоняли. Стоило ему хоть на минуту отвлечься от интеллектуальной работы, и разум услужливо подсказывал ещё одно соображение в пользу реальности заговора такого рода. Дерек тряс головой, обзывал себя параноидальным болваном и тщетно пытался отвлечься: но тревога всё не отпускала его, и вылилась уже, наконец, в то, что ему даже стали сниться кошмары, в которых в той или иной форме фигурировала смерть Грэхарда.
Не преуспев с призванием своего разума к порядку, Дерек постановил провести исследование, которое поможет ему подтвердить или опровергнуть пришедшую ему в голову схему.
«Тот купец, который заказал подробную карту, — решил он. — Если он как-то связан с Ньоном, то всё совпадает. Если нет — то всё рассыпается. Выясню это и успокоюсь».
…ещё пять дней ему потребовалось, чтобы убедиться в том, что купец этот в ньонские контрабандные делишки замешан с головой.
Открытие это привело Дерека в глубочайшее уныние: он, по правде сказать, предпочитал верить, что обнаружит обратное.
«Положим, — размышлял он, бредя по побережью за границей города, неподалёку от поместья Рийаров, — положим, заговор этот имеет место».
Остановившись на выступающем в море скалистом утёсе, он вслушался в плеск волн. Место это он помнил: когда-то сюда любил ходить ньонский принц Грэхард. Это было целую жизнь — нет, целую вечность, — назад, и казалось странным осознавать, что утёс всё тот же, и вон то дерево — всё то же, и там вон маяк — тот же самый маяк.
«Идиотский заговор, — вынес вердикт Дерек, подбирая с земли камень и со всей силы зашвыривая его в море. — Его служба безопасности размажет их на раз».
Выпинав ещё пару камней с утёса ногой, он побрёл дальше.
На душе было скверно, и он не мог отделаться от подступающей к сердцу паники.
Не без оснований он предполагал, что засаду будет устраивать адмирал Кьерин. Тёртый калач и прожжённый политик, который сто раз отмерит.
«Глупости! — Дерек раздражённо пнул ногой подвернувшийся пень. — Его службу таким не проймёшь!»
Однако, чем дальше он шёл, тем больше убеждался в мысли, что именно в этой своей поездке вглубь Кеса Грэхард будет весьма уязвим, поэтому гипотетическая засада — а тем более, засада, подготовленная старым врагом, который копил ненависть годами, — засада такого рода может и преуспеть.
«Да-да! — продолжал беситься внутри себя Дерек, ведя спор с собственной тревогой. — Конечно, его разведка не заметит, что Кьерин сорвал откуда-то своих людей и потащил их на Кес!»
Аргумент был слабенький, если не сказать — бессильный. Не все люди Кьерина были под наблюдением, да и его пиратские связи не представлялось возможным проконтролировать — не говоря уж о том, что разведка может попросту опоздать с мерами противодействия.
Выбредя на место, где к скалистому побережью подступал куцый лесок, Дерек сел на поваленное недавней бурей дерево и уныло вытянул ноги, запихнув руки в карманы.
Некоторое время он весьма рационально и логично перечислял внутри своей головы причины, по которым вся эта история вообще никак его не касается. Даже если где-то кто-то готовит какое-то покушение на владыку Ньона — он-то, Дерек, тут причём? Сколько их было, тех покушений! Сколько ещё будет! Что ему теперь, подрываться и нестись в Ньон, чтобы денно и нощно охранять владыку от любых невзгод?
«Какой немыслимый бред я навыдумывал! — разозлился Дерек, сгибаясь корпусом к коленям. — Скучно живу!..»
Раздражённо вскочив, он быстрым шагом отправился обратно.
 
Не пройдя и двух минут, резко остановился и сел прямо на каменистую тропу, опустив лицо на ладони.
— Ну что, в конце концов, я могу сделать?.. — тихо спросил он у самого себя. — Возможно, это просто его судьба!..
На владыку Ньона покушения совершались регулярно. Как можно было понять — все они были безуспешны. Но Грэхард с юности спокойно признавал, что однажды одно из них станет последним.
Он был фаталистом — как и всякий ньонец — и верил в то, что судьба его рано или поздно его настигнет. И просто хотел успеть до этого момента как можно больше дел из тех, что роились в его голове.
Резко встав — перед глазами замелькали чёрные мушки — Дерек снова запихнул руки в карманы, ссутулился и быстрым шагом пошёл дальше.
— У него прекрасная служба безопасности!.. — бормотал он себе под нос, перечисляя и конкретные имена, и качества конкретных людей, в которых был уверен. — Подумаешь!..
Неожиданно остановившись, он обернулся и прокричал в море:
— Только безумец может полагать, что такой план сработает!
Море, конечно, не ответило, а ветер подхватил слова и разбил их о прибрежные скалы.
Тяжело дыша, Дерек смотрел в бьющиеся о камни волны, словно всё же ожидал от них ответа.
Затем крепко-крепко зажмурился и потряс головой.
— Бред! — резюмировал он так тихо, что сам едва услышал, и резко двинулся в дальнейший путь.
Перед глазами у него так и мелькали картинки неожиданной и кровавой схватки, в которой повелитель Ньона был сражён внезапной атакой.
Нет, не повелитель Ньона. Не повелитель Ньона, а Грэхард — старина-Грэхард, угрюмая и мрачная громада с насупленными бровями. Чихающая и замотанная в шарф громада, ворчащая на впихиваемые в его руки кружки с отварами — горько и кисло, мол! Язвительная и хохочущая громада, гоняющая его почём зря по тренировочной площадке своими мечами, и сияющая самым ярким светом в моменты, когда Дереку всё же удавалось его достать — что бывало исключительно редко. Азартная и мечтательная громада, склоняющаяся над книгами и картами и рассказывающая о своих амбициозных и безумных планах…
Друг, соратник и брат — и уж потом, после всего этого, ещё немного и повелитель.
Дерек шёл очень быстро, почти бежал, не замечая, что весь дрожит; достигнув памятного утёса, остановился так резко, словно налетел на стену.
Из глаз его текли слёзы, но он этого не осознавал из-за бьющего в лицо ветра, приносящего морские брызги.
— Причём тут я?! — чётко вопросил Дерек у моря. — Я этого вообще не должен был знать!..
Морю, со всей очевидностью, всё ещё были более чем безразличны любые вопросы. Его интересовали игры с волнами, пенистые брызги и набеги на мокрый скалистый берег.
Не получив ответа, Дерек принялся нервным, истеричными движениями пинать в море все камни, какие попадались ему под ноги.
— Я не имею к этому решительного никакого отношения!.. — кричал при этом он.
Морю было наплевать и на летящие в него камни, и на обращённые к нему крики. И первые, и вторые оно поглощало с равным безразличием.
Осознав, в конце концов, факт этого безразличия, Дерек задрал голову к небу и заорал туда:
— Слышишь?! Я не имею к этому никакого, решительно никакого отношения!..
Оторавшись, он снова ссутулился и понёсся в город.
  
18. Почему опасно связываться с агентами под прикрытием?
 
У Дерстэна Меринара хватало тайн.
Среди них были истории совершенно тривиальные: например, то, что он изменял жене с прачкой с соседней улицы, было тайной только для жены.
Или вот, все полагали, что он не пьёт, потому что у него больная печень, но, на самом деле, всё с его печенью было в порядке, а не пил он только потому, что пьянеть и выбалтывать свои тайны ему было категорически противопоказано.
Потому что в ряду этих тайн присутствовала та, что когда-то звали его совсем не Дерстэном, и родился он вовсе не в семье Меринаров, и даже не был этой семьёй чин чинарём усыновлён. По правде сказать, он и вообще не был анжельцем, и в этом-то и состояла главная проблема и главная тайна.