В поисках солнца (СИ)

Не то чтобы Илмарта это как-то касалось; но обычно было легко понять, зачем нужна клиенту очередная карта, и Илмарт предпочитал знать эти причины, чтобы получить максимально подходящий клиенту итог. А тут сиди и гадай — может, она им вообще эстетики ради понадобилась?
Прищурив один глаз, Илмарт оценил сам контур Кеса — поскольку ему не требовалось в этот раз тянуть время ради Олив, с наброском он уже закончил. Кес напоминал собой какую-то кривую картофелину, и Илмарт не видел никаких причин, по которым его можно было бы счесть эстетически привлекательным.
Именно за моментом этой оценки его и застали друзья: Дереку потребовался какой-то справочник, а Райтэн увязался за компанию.
Над передачей справочника завязался живой разговор: Илмарт и Дерек работали над очередной совместной картой. Райтэн, скучая, оглядывал помещение — в прошлые свои визиты сюда ему было не до того.
Внимание его привлекла акварель, которую он приметил ещё в кабинете в Кармидере. В янтарно-золотистых лучах восходящего солнца рыжела массивная горная вершина, чем-то неуловимо похожая на самого Илмарта.
От осознания этого внезапного сходства его отвлёк Дерек. Заметив, что так внимательно разглядывает друг, он тоже впервые вгляделся в акварель, присвистнул и спросил:
— Ого, ты ещё и рисуешь?
— Это подарок. — Хмуро ответил Илмарт после небольшой паузы.
Удивлённый Дерек почти неощутимо прищурил глаза, вглядываясь, затем заметно покраснел и смущённо замялся.
Райтэн попереводил взгляд с одного на другого, не понимая, чем вызваны такие эмоции. На его вопросительную мимику Илмарт только поморщился, что породило ещё больше вопросов.
Состроив надменно-недовольное выражение лица, Райтэн сложил руки на груди. Он понял, что не улавливает подтекст разговора, и что подтекст этот почему-то весьма важен, и это собственное непонимание вызывало у него глухое раздражение.
Бросив на друга беглый взгляд, Дерек разгадал его состояние и деланно-небрежно уточнил у Илмарта:
— От Руби, да?
Райтэн застыл в недоумении; ещё глубже его недоумение стало, когда Илмарт кивнул.
Здесь было непонятно решительно всё: и зачем Руби вздумалось дарить такой подарок, и с чего бы Илмарт стал его принимать, и почему подарок этот явно был ему дорог и занимал видное место в его кабинете — и он даже забрал его с собой в столицу! — и как, Великое ты моё Пламя, Дерек умудрился сразу на взгляд понять, что это рисунок Руби!
Все эти вопросы, видимо, вполне отразились на лице Райтэна, потому что, вздохнув, Дерек принялся грустно как-то объяснять:
— Смотри, это же она нас нарисовала.
Райтэн презрительно дёрнул губой.
Если в горе, занимавшей центральное место композиции, ещё можно было распознать Илмарта, то никакого такого «нас» он там точно не видел.
— Вот же я! — мягко рассмеялся Дерек, аккуратно проводя пальцем по солнечному склону горы.
Приглядевшись, Райтэн разобрал, что большая часть склона была прикрыта густыми кустами. Солнечные лучи путались в ветках этих кустов, преломлялись и отражались солнечными зайчиками в кронах.
— А ты тут совершенно неуловим! — совсем уж весело начал тыкать Дерек пальцем в места, где, как казалось Райтэну раньше, было скопление солнечных зайчиков. Теперь же он разглядел, что там и сям — и на листьях, и на камнях, и в воздухе, — короткие солнечные лучики сверкали как маленькие молнии. От них, в самом деле, начинало рябить в глазах, если смотреть слишком пристально; а вот если не вглядываться, то периферийным зрением казалось, что они, и впрямь, носятся по всей картинке, сверкая то там, то сям.
— Илмарта ты и сам нашёл, — кивнул в знак своим мыслям Дерек, — а Руби… — и враз посерьёзневшим тоном он резюмировал: — Руби — вот.
С обратной от солнца стороны горы у её подножья раскинулась долина — почти невидимая, поскольку не попадала в границы рисунка. Однако из этой долины поднимался густой и даже на взгляд холодный туман. Туман этот окутывал гору с теневой стороны; но там, где он выходил на сторону солнечную, начиналось настоящее визуальное чудо. Клубы прозрачного тумана, пронзаемые солнечными лучами, путались в ветках кустов, играли с молниями в догонялки и окутывали скалы сияющим тёплым лучистым облаком.
 
Райтэн сморгнул; почему-то сердце у него защемило от тоски и странного чувства, что в картинке этой есть что-то драматично-надрывное.
— А где Олив? — наконец, тихо спросил он, чтобы как-то прервать тишину, которая стала ему казаться тревожной.
И Илмарт, и Дерек посмотрели на него с большим недоумением, изрядно приправленным жалостью, — как смотрят на больного человека, не осознающего тяжесть своей болезни.
— Это рисунок Руби, — мягко напомнил Дерек, как будто это должно было всё объяснить.
Но Райтэну это ничего не объяснило.
— Тут не может быть Олив, — по-прежнему противно-мягким тоном «расшифровал» Дерек.
Это ничего не расшифровывало.
— Тогнар! — сложив мускулистые руки на груди, фыркнул Илмарт. — Работай своими хвалёными мозгами, давай! — подначил он. — Конечно, тут нет Олливи. Ведь она заняла то место, о котором мечтала Руби.
Райтэн подскочил от возмущения и открыл было рот, чтобы это возмущение высказать — мол, как может эта лицемерная интриганка претендовать на место его замечательной и уникальной Олив! — но промолчал, оскорблённый тем, что его друзья одновременно возвели глаза к потолку в предчувствии его взрыва.
Осознав, что взрыва не последует, они снова уставились на акварель.
— Очень пронзительно, — отметил Дерек.
Илмарт молча пожал плечами, не размыкая рук.
Райтэн презрительно фыркнул, но на душе у него сделалось как-то муторно. Он не видел Руби со дня их развода — и, в целом, такое положение дел его более чем устраивало. Однако где-то очень, очень глубоко в душе он, видимо, продолжал считать себя отчасти ответственным за неё — раз приняв за кого-то ответственность, Райтэн совершенно не умел отменять такого рода решений. Возможно, он потому так и бесился при одном упоминании её имени, что не мог заставить себя относиться к её судьбе безразлично.
Он даже подумал было спросить, не знают ли друзья, что с нею сейчас, но окоротил себя.
Илмарт, впрочем, всё равно ничего не знал — он в последний раз пересекался с нею в Кармидере, когда она подходила к нему в попытке поговорить, но так и не поговорила. Рисунок она оставила в кабинете картографии на его столе, и он нашёл его уже после её отъезда.
Что касается Дерека, то он, разумеется, был в курсе. В столице ему пришлось для заведения связей постоянно мелькать на различных светских мероприятиях, и там он видел её довольно часто.
— А что, вообще, с ней? — неожиданно задал Илмарт вопрос, который так и не задал Райтэн.
— Да всё в порядке, — безразлично повёл плечами Дерек и, к полной неожиданности остальных, вдруг добавил: — Замуж недавно вышла.
На него с двух сторон устремилось два столь ошеломлённых взгляда, как будто в их картине мира Руби, совершенно точно, не могла выйти замуж больше никогда.
Удивившись такой странной реакции, Дерек пояснил:
— За местного какого-то вельможу… Тэн, наверно, знает, — и назвал фамилию.
Райтэн заморожено кивнул — мол, да, знаю таких.
— И что? — с неожиданным любопытством затребовал подробностей Илмарт.
Любопытство это вызвало у Дерека ещё больше недоумения, чем ошарашенность Райтэна.
— Что — что? — не понял Дерек.
Он, как креатура Михара, конечно, не мог остаться в стороне от такого события, как брак его дочери, и даже преподнёс молодожёнам приличествующий случаю подарок на соответствующем приёме, но особо рассказать ему об этом было нечего. Приём как приём. Как все другие такие же.
— Ну, — неопределённо повёл плечом Илмарт, — Михар-то что?
Изрядно раздражённый этим вопросом Дерек огрызнулся:
— Почём я знаю? Я ему что, конфидент в семейных интригах?