В поисках солнца (СИ)

Бледная Тэнь подошла к нему и приступила к осмотру Олив. Ей было мучительно страшно, у неё дрожали руки, а в голове билась лишь одна мысль: «Только бы не сделать хуже!» — но всё же она постаралась овладеть собой и вспомнить далёкие лекции своих первых курсов и короткий период практики в кармидерской больнице.
Кивнув сам себе, Дерек обратил взгляд на Руби — сжавшись у ствола клёна, она, обхватив колени, беззвучно плакала.
— Руби, — он опустился рядом на корточки в попытках поймать её взгляд. — Набери воды. Во всё, что у нас есть. И, может, сейчас попробуем нагреть часть, — припомнил он, что в это время года вода в журчащем неподалёку ручье будет ужасно ледяной.
Кивнув и напоследок шмыгнув носом, Руби поднялась и принялась собирать принесённые ранее и разбросанные ныне в беспорядке ёмкости — в основном, кружки.
Со вздохом распрямившись, Дерек планировал было уже заняться костром — но вдруг взгляд его запнулся о Райтэна.
Тот так и стоял на том месте, где в последний раз пытался задеть волка — в беспомощной какой-то в своей неподвижности позе. Он смотрел на Олив, и лицо его было совершенно серым и безвыразительным, словно враз потерявшим и живые краски, и наполнявшие его обычно живые чувства.
Мысленно выругавшись на собственную недогадливость, Дерек быстро подошёл к нему и мягко положил ладонь на его предплечье:
— Тэн!..
Друг перевёл на него взгляд совершенно пустой и бессмысленный.
— Нам нужна телега, — твёрдо и спокойно, словно вбивая в этот бессмысленный взгляд гвозди своих слов, сказал Дерек. — Помнишь последнюю деревню?
Райтэн безучастно кивнул.
— Телега, Тэн, — настойчиво повторил Дерек. — Нам нужно доставить Олив в больницу, понимаешь? — не уловив ответа, пояснил: — Ты ведь у нас самый быстрый, так?
В глазах Райтэна промелькнула какая-то мысль. Осознав, что сейчас он неистово рванёт выполнять задачу, Дерек едва успел напутствовать:
— Только не беги! Выдохнешься! — и договорил уже в спину, потому что Райтэн уже рванул в ту сторону, откуда они пришли: — Твоим шагом быстрее будет!
Чуть обернувшись, Райтэн кивнул и, в самом деле, понёсся сквозь степь своим летящим шагом — который был явно быстрее, чем у иных бывает бег.
Переведя дыхание, Дерек оглянулся, увидел, что все заняты делом, и принялся за костёр.
  
7. Когда яд лечит?
 
Они все молча сидели в комнатушке при больнице и ждали появления врача.
«Это всё из-за меня», — отстранёно думала Руби. Если бы она не свалилась, Олив не полезла бы защищать её и не пострадала бы. Руби никак не могла справиться с осознанием этой мысли: как так, обычная мирная прогулка — и вдруг, в один момент, за несколько секунд — человек чуть не умер. И, возможно, искалечен навсегда.
При ней никогда никто не умирал, и никого не калечило, и она не могла вместить в себя тот факт, что это не понарошку, что это вправду произошло, что это уже невозможно отменить.
«Это всё из-за меня», — тихо всхлипывая, сжималась в уголочке Кайтэнь. Если бы она не настояла на совместной прогулке, четверо подготовленных к бою друзей справились бы с любой непредвиденной ситуацией. А она ещё так настаивала, так требовала, так кричала!
Она чувствовала себя так, словно своими руками толкнула Олив на волка.
«Это всё из-за меня», — закрыв лицо руками, холодно думал Райтэн. Если бы он знал, как убивают волков, он бы справился со своим раньше, а не ждал бы Илмарта. В конце концов, он был коренным анжельцем, он родился и вырос в городе, где степные волки являлись общепризнанной бедой, и где несколько раз в год устраивались целенаправленные облавы на них. Райтэн никогда в этом не участвовал — как ему теперь казалось, из-за того, что был сперва слишком молод, а потом слишком оторвался от общества. Ему думалось, что, если бы он был нормальным наследником правителя, который ответственно подошёл бы к делу своего обучения, то он бы, конечно, знал о степных волках всё — и умел бы с ними справляться, и сумел бы защитить Олив.
 
Он, разумеется, упускал из виду тот факт, что правители городов не умеют убивать волков своими руками, потому что не участвуют в облавах лично, и что, ежели бы он и впрямь был образцово-показательным наследником, ныне он вообще находился бы в Аньтье и даже не был бы знаком с Олив.
«Не уберёг. Опять», — думал сам в себе Илмарт, то садясь, то вставая, то начиная нервно расхаживать по небольшому пространству — комнатка была тесновата для их компании. На него волнами находили воспоминания о других людях, когда-то близких и родных, но ныне безнадёжно мёртвых.
Дерек ничего не думал. Он пытался спланировать, что делать дальше, чтобы облегчить положение и для всех вообще, и для каждого в частности.
Когда вышел врач, все они вскочили.
— Опасности для жизни, скорее всего, нет, — вынес тот вердикт. — Крови потеряно немало, но она справится. Вы сделали всё правильно, госпожа Тогнар, — повернулся он к Кайтэнь, которую помнил по практике. — И нам, полагаю, теперь удастся зарастить веко… — дальше он замялся и признал: — Не могу ничего обещать со зрением. Конъюнктивита не избежать, и…
— Конъюнктивита? — резко повторил незнакомое слово Райтэн.
— Воспаление глаза, — отстранёно пояснила Тэнь, болезненно сжимая бледные губы.
— Мы будем использовать укропную воду, — заверил врач, но голос его не казался обнадёживающим — он явно назвал это средство только потому, что от врачей ждут, что даже в безнадёжной ситуации они что-то попробуют сделать.
Всплеснув руками, Тэнь горестно воскликнула:
— Но она совсем не дезинфицирует!
Врач тихо вздохнул и отметил очевидное:
— Спиртом мы ей глаз сожжём.
— Тэнь, — вдруг вмешалась Руби. — Сульфат меди.
— Ну! — отмахнулся врач. — Яд, пожалуй, ещё хуже спирта, — и ушёл обратно к Олив.
— Мы не проверяли его на глазах, — между тем, покачала головой Тэнь. — Действительно, только отравим её.
— Я же не предлагаю неразбавленный сыпать! — всплеснула руками Руби.
Тэнь скривилась, отметая идею.
— Кто-нибудь объяснит нам, о чём речь? — холодно вмешался в разговор Райтэн, складывая руки на груди.
Сжав перед собой ладони, Кайтэнь расшифровала:
— У неё от ран пойдёт воспаление на глаз, а мы не можем его остановить, потому что дезинфицировать глаз спиртом невозможно. В таком случае используют укропную воду и некоторые другие отвары, но это помогает только при небольшом воспалении, а у неё… — голос Тэнь дрогнул. — Там всё раскурочено, чудо, что сам глаз ещё цел. Но, — её голос замер, и с трудом, сдавленно, она закончила: — Даже если мы теперь, несмотря на воспаление, его спасём, зрение уже не восстановится, скорее всего.
Илмарт грязно выругался и сел.
— А что сульфат меди? — вмешался в разговор Дерек.
Тэнь нахмурилась.
— Мы тестировали его на кожных покровах, — уклончиво ответила она. — Но глаз слишком деликатный орган…
Они снова уныло расселись по своим местам и не заметили, как Руби выскользнула наружу.
Спустя некоторое время — все они так и сидели неподвижно, лишь Илмарт иногда вставал и начинал расхаживать, — она вернулась с профессором Линаром.
— Рассказывайте, — велел он, и Кайтэнь пересказала всё то же самое, но уже на научном уровне.
Профессор слушал внимательно, время от времени задавал уточняющие вопросы и, наконец, вынес вердикт:
— Почему вы полагаете, что дезинфекция глаза с помощью сульфата меди представляет опасность для организма?
— Но это же яд! — всплеснула руками Тэнь.
— Всё на свете — яд! — отмахнулся от аргумента профессор и сурово напомнил: — По вашим же собственным расчётам, представленным, ежели моя память мне не изменяет, в вашей дипломной работе, выходит, что мы вполне можем попытаться.
— Или попросту угробим её! — с отчаянной жёсткостью возразила Кайтэнь.
Ей было безумно страшно, что сейчас эта идея будет реализована, — она боялась стать причиной смерти Олив.