В поисках солнца (СИ)

Тот смущённо признался:
— Чтобы построить версию, мне нужно бы узнать ответы на два вопроса. Я рассчитывал на вашу помощь в этом деле, — пояснил он и после приглашающего жеста высказал первый: — Как происходят выборы в Парламент?
Старший Тогнар тонко улыбнулся и с лукавыми смешинками в глазах спросил:
— Вы не читали конституцию? Какая жалость! У меня из-за этого могут быть проблемы, ведь это я выдавал вам паспорт!
— Разумеется, читал! — раздражённо возвёл глаза к потолку Дерек. — Именно поэтому у меня и возникли вопросы!
— В самом деле? — весьма довольно усмехнулся его собеседник.
Подавшись к нему, Дерек выгнул бровь и отметил очевидное:
— От Аньтье-то в Парламенте никого нет, ведь так?
Тогнар рассмеялся вполне искренне. В соответствии с конституцией, действительно, в Парламент должны были входить избранные делегаты от стратегически важных анжельских городов — к коим Аньтье, бесспорно, принадлежал.
— Зато есть некий господин Риайр, — мечтательно отметил Дерек, глядя в потолок. — Удивительно молодой! Лет двадцать ему, да? — с усмешкой поинтересовался он у Тогнара.
— Ваши версии? — повторил тот, имея теперь в виду вопрос с Парламентом.
Дерек пожал плечами и как само собой разумеющееся предположил:
— Места не столько выборные, сколько наследственные?
Весьма довольное лицо Тогнара можно было расценить как подтверждение.
— Тогда в продолжение первого вопроса, — развил свою мысль Дерек, — как вы расцениваете шансы господина Михара стать членом Парламента?
Тогнар неопределённо помотал в воздухе рукой и ответил:
— Весьма высокие, всё-таки не всё настолько… жёстко, как может показаться. Туда можно пробиться, но, — отметил он, — тестю Тогнаров, конечно, будет проще.
Дерек зараскачивался на стуле, обдумывая информацию.
— Второй вопрос? — поторопил Тогнар.
Устроившись ровно, Дерек взглянул на него остро и озвучил:
— Кому подчиняется Аньтье?
— Правительству Анджелии, разумеется, — со смехом ответил Тогнар.
— Разумеется! — хмыкнул Дерек, разглядывая собеседника в упор с почти исследовательским интересом.
Тот ответил весёлым взглядом и поинтересовался:
— Откуда у вас, вообще, возникли сомнения?
Дерек откинулся на спинку стула и язвительно произнёс:
— Даже не знаю! — затем фыркнул: — А ничего, что в Аньтье власть передаётся по наследству, тогда как по конституции этого быть не должно, и правительство Анджелии, — выделил он голосом, — выступает гарантом защиты конституционных прав жителей самим выбирать местных правителей.
— Ба! — приподнял брови Тогнар. — Кто говорит о наследственной власти? Я был законно выбранным правителем Аньтье, — гордо выпятил грудь он. — Как и мой сын!
В глазах Дерека засветились лукавые смешинки.
— Да-да, — легко согласился он. — И правителя Жона не вы назначили?
Тогнар нарисовал на лице пафосное выражение и возразил:
— Это было свободным волеизъявлением народа Жона!
— Сколько угодно, — сделал отметающий жест рукой Дерек. — Меня волнует, почему Парламент всё устраивает.
Тогнар пожал плечами и озвучил очевидное:
— А как Парламент может выразить своё недовольство? Гражданской войной? — выгнул он бровь.
— Что возвращает нам к тому, — отметил Дерек, — что быть тестем Тогнаров выгодно, если вы не хотите гражданской войны.
Они помолчали, обдумывая возможные планы противника.
— Всё ведь было обставлено так, — наконец, уточнил Тогнар, — чтобы Тэн ввязался в дело добровольно, да?
— Пожалуй, — согласился Дерек.
— И эта женщина… Руби? — припомнил Тогнар. — Вы хорошо знаете Тэна. Как вам кажется, это его типаж?
Дерек снова зараскачивался на стуле, задумчиво начав перебирать:
— Умна, с сильным дерзким характером, при этом демонстрировала доверчивую открытость… Прекрасное воспитание, но не зациклена на манерах. Да, — вынес вердикт он, подумал ещё и дополнил: — Если бы я выбирал из общих знакомых женщину, которая могла бы более всех других увлечь Тэна, то Руби была бы второй… если не первой, — перебил он сам себя, задумываясь всё глубже и явно пытаясь взвесить, что для друга является принципиальным в таких вопросах и как расставить его приоритеты.
 
— В самом деле? — вдруг язвительно вмешался в разговор Райтэн, подходя и нависая над Дереком, сложив руки на груди.
— Ещё скажи, что нет, — поднял на него удивлённые глаза тот.
Райтэн досадливо скривился, потом поинтересовался:
— И с кем же она соперничала за первое место?
— С Олив, — отмахнулся от него Дерек, раздумывая явно о другом.
Лицо Райтэна закаменело.
— Се-Стирен? — наконец, с гневом и досадой переспросил он. — Ты считаешь, что я мог бы сойтись с этой чокнутой?! — неожиданно распалился он, взмахнув в воздухе рукой. — Я совсем псих, по-твоему?
Удивление Дерека стало ещё более глубоким и искренним.
Дождавшись, когда Райтэн отбушует, он аккуратно поинтересовался:
— Разве тебе не нравится Олив?
Ему казалось, что между ними двумя существует определённо сходство, которое и выливается в весьма пылкие перепалки при каждой встрече, что, как он думал, можно рассматривать как признак живого глубокого чувства.
Отобразив лицом все глубины своего возмущения, Райтэн ответил:
— Она интересна, конечно, но, Дер!.. — впрочем, так и не озвучив причин, по которым его оскорбляет само предположение, что ему могла бы нравится Олив, он лишь махнул рукой, отметая разговор.
— Если вы закончили, — весело вмешался в дело старший Тогнар, лукаво блестя глазами, — то, пожалуй, резюмируем: предполагалось, что Тэн влюбится и будет играть на руку Михарам, так?
Друзья кивнули: Дерек сосредоточенно, Райтэн раздражённо.
— Соответственно, — продолжил отец, — и мы, и Рийары играли бы на стороне Михара, потому что он — семья Тэна. А Тэн, пусть и балбес, — бросил он на сына недовольный взгляд, — но весьма любимый нами балбес.
Райтэн снова покрылся красными пятнами смущения и стыда. Он совершенно не верил сейчас в те слова, которые говорил отец. Точнее, в часть с балбесом, конечно, верилось легко. А вот любимый…
Сердце Райтэна сжалось от мучительной потребности знать, что он всё-таки любим отцом, даже если и ведёт себя в высшей степени безалаберно. Он ужасно хотел, чтобы отец любил его таким — никудышным наследником, дерьмовым интриганом, резким на слова и быстрым на поступки, порою совсем необдуманные. Он упрямо сжал челюсти, борясь с этой потребностью, пытаясь задушить её в корне.
Отец вгляделся в него с некоторым беспокойством, но неверно расценил, к чему относится выражение упрямства, и поэтому воскликнул:
— Согласись, в этот раз ты превзошёл сам себя!
Лицо Райтэна после этого восклицания так переменилось, что на него, решительно, невозможно было смотреть.
«Мне насрать, что я опять его разочаровал», — повторял он внутри себя снова и снова, но от многократного повторения слова эти всё равно не становились правдой.
Ему было не всё равно, как он ни старался убедить себя в обратном.
Дерек, заметив, как сжимаются кулаки друга, отложил бумаги, в которых копался скорее машинально, встал рядом с Райтэном, с некоторым укором посмотрел на старшего Тогнара и отметил:
— У Тэна сердце героя. Он не может стоять в стороне, когда видит несправедливость или мерзость.
Весёлый взгляд отца перешёл с Дерека на Райтэна. Разглядев новое выражение лица последнего, отец со смешком сказал Дереку:
— Да он теперь загорится, кажется.
Тот в тревоге обернулся на друга и испугался совершенно багровому цвету его лица. В самом деле казалось, что кожа, того и гляди, загорится.
— Сердце — это прекрасно, — тихо сказал старший Тогнар, тоже вставая и закладывая руки за спину. Покачавшись с пятки на носок, отметил: — Ещё бы мозги не терять…
С каким-то досадливым, раненым стоном Райтэн резко развернулся и летящим шагом покинул кабинет.