Модный салон феи-крестной (СИ)

Ответ от младших представителей семейства Монк прилетел мгновенно.
«Удрал дракон. Скользкий гад. Даже не показал свой облик. При случае опознаем только по ауре. Огненный он. Мы подслушали: ты в Клайдберрисе? Почему не сказала? Мы хотим в гости. Там море и фрукты. Кладбище приличное есть поблизости?
P. S. Почему этот тип называл тебя феей? Влюбился, что ли? Очаровывает? Или это у вас такие брачные игры?».
Я прыснула от смеха. О да! У нас еще какие брачные игры. Но до сих пор неясно, зачем прилетал дракон и что он обо мне разнюхивал. Надеюсь, хоть мама напишет что-то внятное.
Но я не угадала. Прилетел вестник от дедушки. Не Монка, другого. В силу дальних расстояний, мы видимся нечасто и общаемся мало.
«Клара, девочка моя. Прости, что беспокою. Мне утром нанес визит вежливости некий приятный юноша драконьих кровей. Сказал, что он твой близкий знакомый. Интересовался твоими родственными связями и покойной бабушкой. Отчего-то он предполагает, что у нее имелись фейские корни. Не знаешь, с чего такие фантазии? И что тебя связывает с драконами? Крайне скрытный риат, ничего не рассказал. Но я сам не заметил, как все выболтал о тебе, о твоем детстве и о магическом даре. Мне очень стыдно, внучка. Но, кажется, я попал под заклинание правды и не заметил этого.
Ах да, дорогая моя. Мне даже неловко спрашивать, но почему этот уважаемый дракон уверен, что я отравитель?! Он тщательно проверял на наличие яда предложенные напитки и угощение, сканировал воздух в помещении аптеки. А потом уточнял, какие из отравляющих веществ я предпочитаю использовать. Дедушка А́льберт».
Так-так-так.
А вот теперь у меня совсем не осталось сомнений, кто нанес визиты моим родственникам. Ирден Маркус, собственной своей супружеской персоной. Только он знал про некромантов из рода Монк, и только ему известно про дедушку-отравителя, как его обозвала картавая Зараза. Тому мужчине, который меня обманул в храме, я о себе ничего не рассказывала.
Мама молчала. Не писал и второй дедушка.
Я так и не дождалась от них вестников. Ничего не ответил и папа. Ой, не к добру. Я очень люблю свою семью. Но не признать тот факт, что она слегка неадекватная, я не могу.
Поэтому, если они притихли — это определенно повод напрячься. Или прятать дракона. Или, возможно, уже пора самой спешно паковать сумку и опять удирать в другой город, страну, мир.
Братьев еще раз предупредила: дракона не обижать, если вдруг снова прилетит. Ну и призналась, как зовут мою питомицу. Это отвлечет их лучше всего. Уверена, они там ржали в голос и устроили целое представление в лицах, изображая старшую сестру и ее горгулью Заразу.
Перед дедушкой Альбертом покаялась. Мол, завелась у меня излишне говорливая мелкая нечисть. Вот она-то и заявила дракону, что у меня дед — отравитель. Перепутала, хотела сказать «аптекарь», но ляпнула то, что ляпнула. И чтобы он не обижался: глупая она, мелкая и несуразная. И вообще — карликовая горгулья, моими стараниями совсем лысая.
Я даже, как смогла, нарисовала портрет Заразы. И раскрасила розовой помадой. Чтобы дедуля не расстраивался, а понял и простил, осознав всю нелепость моей питомицы. Заодно спросила, какие можно давать ей препараты для нормального пищеварения. А то излишне налегает она на сладкое.
Ну, посмеялись мы с дедом, еще немного попереписывались. Хороший он, добрый и очень светлый. И совсем не похож на все мое остальное чокнутое некромантское семейство.
Прошло несколько дней. Мама не присылала вестника ни с вопросами, ни с рассказами. Уже не знаю, что и думать. Но первой я не писала, лучше лишний раз свою заинтересованность не демонстрировать.
Ситуация накалялась. Дракон вторую неделю где-то шлялся. Его секретарь пару раз появлялся и интересовался, не нужно ли мне чего-нибудь? Орки дисциплинированно являлись через день с деньгами и вопросами.
Деньгам я была рада. Вопросам не очень.
 
Вот что я должна им отвечать? Когда я поеду в степь? А если я вообще туда не собираюсь ехать? Когда вернется дракон? Вот они издеваются? Вместе же несчастного мужика мяли и душили.
Задала им встречный вопрос: «А не отправиться ли вам, мужчины, обратно? К шаманам и племени?»
Получила ответ, что они от меня теперь никогда не отстанут. А потому что я — вождь, женщина, фея, крайне непредсказуемая и неуправляемая страшная особа. И такого правителя нужно беречь. Чтобы, не дайте духи предков, сама не убилась, кого-то под горячую руку не прибила, и чтобы случайно еще одно племя под эту свою загребущую руку не подгребла. А то они так никогда своей очереди не дождутся.
И ты, конечно, вождь. Признаем и повинуемся приказам. Но понимаешь, вождь, нас отправили как следопытов и разведчиков. А сейчас ситуация требует, чтобы мы были телохранителями. Так что извини, вождь.
Меня от этого часто употребляемого «вождь» уже слегка потряхивало. Ибо — бесит.
Хуже того, я же в очередном наведенном сне шамана спросила по-хорошему. Мол, уважаемый, а давай я топор кому-то из парней проиграю? Все по-честному. В бою, чтобы не уронить честь племени и старинных традиций. Старик усмехнулся, покачал головой, указал в небо — там ничего не было, я посмотрела — и показал мне неприличный жест.
Ну, я думала, что неприличный. Пришлось идти в библиотеку и смотреть, что за безобразие. Оказалось, это на орочьем языке жестов: «ты избранная, ты в пути».
А если я не хочу?! Дичь какая-то!
Достали!
  
Глава 17 
 
Вот с именно таким настроением я к концу второй недели закупила внушительную партию недорогой глиняной посуды. Хватило бы ее, чтобы пригласить к столу полгорода.
Доставил мне ее посыльный на телеге, отлевитировала я две огромные корзины во внутренний двор и там пристроила.
Сегодня решила салон не открывать. Выходной у феи.
Переоделась в удобные бриджи и рубашку и пошла спускать пар. Иначе точно кого-то прибью, правы орки.
В стену дома летели одна посудина за другой. С грохотом разбивались, брызгая осколками во все стороны, тарелки. Особенно душевно бились чашки. У них ручка твердая, она хорошо бумкала и со стуком падала у стены.
Одну корзину я уже опустошила, гора осколков радовала сердце. Вторую только начала уничтожать. Вот, к слову, никогда не верила, что битье посуды так успокаивает нервы. В нашей семье это было не принято. Но от девчонок в академии я слышала, что их матушки периодически поколачивают семейный фарфор. Фарфор мне жалко, пришлось подготовиться и закупиться.
Я метнула в стену очередную тарелку, жестом изобразила свое удовлетворение от того, как она разлетелась. И тут откуда-то сзади и сверху раздался мужской голос:
— Потрясающе! Не могу налюбоваться! Тоже так хочу!
Я медленно обернулась, и вдруг выяснилось, что это не облако закрывало мне солнце последние минут десять. А драконья туша, сидящая на кирпичном широком заборе, отделяющем мой задний двор от соседского. Я была так поглощена своим делом, что даже не обратила внимания на гостя. Либо же этот гость смухлевал и прикрылся заклинанием отвода глаз.
Я приставила к глазам ладонь козырьком и изучающе осмотрела ящера. Здоровенный. Чешуйчатый. Красный. Зубастый. Когтистый. Клыкастый.
Супруг пожаловал.
— Ну, здравствуй, муженек! — сообщила я. Взвесила в руке тарелку и прищурилась.
Дракон скорчил испуганную морду и вывалил из пасти язык.
Я отвернулась и изо всех сил всадила в стену очередную жертву моего плохого настроения и накопившегося раздражения.
— День не задался? — вкрадчиво поинтересовался Ирден, по-прежнему сидя на заборе. И как только поместился, гад огроменный. Придется потом с соседями выяснять отношения и извиняться, что задница и хвост моего гостя болтаются в их дворе.
— Жизнь... — ровно отозвалась я и наклонилась за следующей тарелкой.