Развод. Я ухожу из твоей жизни (СИ)

Замечала ли я раньше вражду между ними? Нет.
Яшин ревновал меня к Мите, это да. Но это было лишь на словах, ведь повода я никогда не давала. Митя же ни разу не выказывал особой симпатии по отношению ко мне. Иногда мне казалось, что я для него вообще бесполое создание.
— Готова, Насть? Поехали? — спрашивает Митя.
— Да, — отвечаю ему, но смотрю на Гришу.
Толпа ребят шумно прощается друг с другом. Ко мне подходит Сеня, и мы тепло обнимается, а после расходимся с Гришей в разные стороны. Последнее, что я успеваю выхватить из его взгляда перед тем, как он поворачивается ко мне спиной, — полную безысходность.
    
Глава 21
 
Настя
Пока мы ехали к месту назначения, начался нехилый такой снегопад.
— Я взял тебе теплый костюм, — говорит Митя, включая посильнее печку.
— Спасибо.
У меня в офисе всегда лежит запасной комплект теплой одежды и сапоги — на случай, если потребность в поиске человека застанет вне дома.
— Мить, ты никогда не задумывался о том, почему мы делаем это?
Работа с психологом навела меня на несколько мыслей, одна из которых была об истинных причинах, толкающих нас заниматься тем, чем мы занимаемся.
— Делаем что? — непонимающе переспрашивает Добрынин.
— Все это, — обвожу рукой машину и поясняю. — Несемся через буран неизвестно куда, ищем людей, которых никогда не видели. Ты кто по образованию? Строитель? Ты мог бы стать крутым проектировщиком. Или градостроителем. Сидел бы в чистеньком офисе с панорамным видом на город и чертил свои схемы. Не ехал бы на ночь глядя в жопу мира, чтобы найти заблудившегося охотника.
Митя отвечает не сразу, явно обдумывая каждое мое слово.
— Ты помнишь эмоции от того, самого первого поиска, от найденного живым человека? Тут же все: начиная от радости и облегчения, заканчивая триумфом. Я был студентом, когда впервые участвовал в поисках. Тогда-то и понял, что именно они заставляют меня хотеть двигаться дальше, жить.
— Мить, ты организовал крутой поисковой отряд. Сейчас ты достиг такого уровня, что не обязательно полночи бродить по лесам и болотам. У нас большой штат, есть кому делегировать поиск и самому заниматься только организационной и просветительской работой.
Митя бросает на меня короткий взгляд, хмурится.
— Я никогда не задумывался об этом.
— А я, ты знаешь, начала думать. И пришла к неутешительным выводам.
— Это каким же?
— В самом начале мне было дико интересно, присутствовал азарт, бил адреналин. А потом я познакомилась с Гришей, и мой эмоциональный фокус сместился. Помнишь, я почти два года не участвовала в поисках.
Кивает, покрепче сжимая руль.
— А потом выкидыш. И я стала пропадать на работе. На любой поиск подписывалась. Все, чтобы заглушить боль внутри. Адреналином, азартом и всем прочим.
— Это плохо? — хмурится.
— Да. Где-то на этом пути я потеряла себя.
— К чему ты ведешь, Насть?
— К тому, — вздыхаю. — Я ухожу из поискового отряда, Мить.
— Что? — у него аж голос садится.
— Ты слышал. Я готова заниматься бухгалтерией, работать со спонсорами, но в поиски… это мой последний рейд, Добрынин.
Митя шумно выдыхает, поворот разговора ему явно не нравится.
— Это из-за твоего развода?
— Прости, но тебя это не касается.
Какое-то время Митя молчит, ничего не отвечает. Но когда мы уже подъезжаем к месту, говорит тихо:
— Это твое право, Яшина. Оставайся на должности моего зама, будешь заниматься бумажной волокитой, если ты все решила.
— Спасибо, Мить, — даже улыбаюсь, но Добрынин этого не видит.
Я быстро переодеваюсь в машине, а потом мы присоединяемся к нашему поисковому отряду.
Бредем по снегу. Силы мои быстро заканчиваются, энтузиазма ноль. В очередной раз убеждаюсь, что мое решение правильное.
Нерадивого охотника находят примерно в километре от поселка. Он сидит под деревом и стонет, на снегу кровь. Пока вокруг него суетятся люди, я отхожу в сторону. У меня слегка подкатывает к горлу тошнота от вида крови.
Я с утра ничего не ела, возможно, давление упало, а может, я просто никогда не привыкну к таким картинкам.
— Живой, но обессилен, — поясняет Митя, когда мы толпой идем обратно. Найденного мужчину несут на носилках. — Пошел в лес и напоролся на капкан. Кто-то из местных поставил. На волка или куницу.
— Ужас вообще. Как он?
— Устал, много крови потерял, но, надеюсь, довезем.
Когда мы выходим на дорогу, мужчину быстро увозят на скорой в поселок, а мы принимаемся оформлять документы, едем в полицию — в общем, задерживаемся на добрых три часа.
— Ребят, у меня для вас плохая новость, — говорит нам капитан полиции. — Дорогу замело, пара тачек ваших ребят застряла. Так что, походу, остаетесь вы тут.
— С ребятами все в порядке?
— Да, прямиком в сугроб въехали. Сейчас их наши парни в гостевой дом везут, тачки на буксире вытянули.
— Там точно не проехать? У меня танк, — говорит Митя.
— Не-а, никак. Придется тут оставаться, а поутру грейдер из города приедет, откопает нас. Да вы не переживайте, такое у нас случается периодически. Технику на город кидают, чтобы там дороги чистить, а на нас класть власти хотели. Пардон, мадам, — шутливо кланяется мне. — Так что могу предоставить вам домик. Мой батя сдает туристам, но сейчас домишко пустует. За символическую плату.
Переглядываемся с Митей. Перспектива ночевать в одном доме с мужчиной напрягает, но мы знаем друг друга сто лет. Что может случиться?
Правильно, ничего.
Так ведь?
  
Глава 22
 
Настя
Домик с низким потолком явно не по нраву Мите. С его габаритами в нем сложно развернуться.
— Тут печь, следите и подкидывайте дровишки, ночка обещает быть колючей, — потирая усы, отец капитана, он же просто Семеныч, рассказывает нам, где что. — Комната для ночлега тут одна. Кровать большая, места вам обоим хватит.
Посмеиваясь, хитро щурится, уставившись на нас. Мы с Митей безэмоционально переглядываемся, не готовые разделить веселье мужчины.
— Белье застелено свежее. Вот ванная комната, — торжественно распахивает дверь, и мы видим туалет с раковиной и … и все. — Душа нет, это да. Помыться захотите — наберете в тазик водицы из-под крана да обмоетесь. Слив в полу.
— Эм-м… а горячая вода есть? — спрашиваю с надеждой.
Пожалуйста! Ну пожалуйста, пусть будет горячая вода. Я жутко устала, вспотела, бродя по лесу, и не отказалась бы хотя бы обмыться.
— Обижаешь, хорошая моя! — по-отечески тепло произносит Семеныч. — Есть конечно. Насчет ужина: моя Любонька приготовила гуляш с пюрешкой, хотите?
— Гуляш с пюрешкой! — в голос стонет Митя и закатывает глаза, а я прикрываю рот ладонью, чтобы не смеяться в открытую.
Семеныч, видя реакцию Мити, тут же интересуется:
— А водочки принести? А?
— Водочки… — Во взгляде Мити загорается огонь.
Он смотрит на меня с надеждой, ищет позволения.
— Ты как нас завтра в город повезешь?
Семеныч вмешивается:
— А чего город-то? Не денется никуда ваш город. Да и снегоуборочные машины, хорошая моя, думаешь, прям с утра приедут? Куда там! Хорошо, если к обеду. Они пока город расчистят, пока к нам доедут. Выспитесь, отобедаете да отправитесь в путь-дорогу!
Ох уж эта мужская солидарность!
— На-асть, — господи, это ж надо так смотреть!
Столько мольбы в этом взгляде и голосе.
— Только немного! — угрожающе выставляю вперед палец.
— Вот это разговор! — Семеныч хлопает в ладоши и уносится со скоростью света.
Я обхожу владения и выношу вердикт:
— Мить, ты на кровати ляжешь, а я на диване на кухне.
  
— Не-не, красотка, мы так не договаривались! — Митя стягивает с себя куртку и задевает плафон под потолком. — Вот блять.
Замираем, глядя на болтающуюся из стороны в сторону лампочку.
— Видишь! — назидательно говорю я.
— Я как будто попал в сказку «Маша и медведь», только не Маша приперлась в дом к медведю, а меня какого-то хера занесло в этот кукольный домишко. Черт, кажется, даже мой джип больше этого дома.