Развод. Я ухожу из твоей жизни (СИ)

— Ну, за новую жизнь!
Вкуса вина не чувствую, только горечь.
Я даже беру в руки бутылку любимого вина и рассматриваю этикетку. Помню же, что вкус другой, почему же тогда так сильно отдает горечью?
Спать ложусь прямо на голый матрас. Постельного белья тут давно нет, за столько лет отсырело бы все.
Лежать неудобно, спать не хочется.
Примерно в час ночи поднимаюсь с пола и сажусь на кухне за ноутбук. До пяти утра делаю заказы в мебельном.
  
Новая кровать. Кресло, стол на кухню и стулья. Новый шкаф.
Ближе к шести утра меня вырубает прямо на кухонном столе. Хорошо, что сплю я недолго, — в девять меня будит звонок.
На экране высвечивается имя Мити.
— Привет, — произношу хрипло.
— Вот это голосок, — по-доброму смеется надо мной.
— Эй! Я, вообще-то, если ты не забыл, женщина. И мне не очень приятны подобные комментарии, — почему-то сейчас меня обижают такие фразы, я слишком уязвима, невольно принимаюсь сравнивать себя с великолепной Авророй.
Я жду, что Митя продолжит насмехаться, но он неожиданно серьезнеет.
— Поверь, Настя, я прекрасно помню о том, что ты женщина.
Повисает неловкая пауза, в которую я пытаюсь разгадать, почему Митя говорит это.
— Насть, ты сегодня будешь на работе? — вырывает он меня из мыслей. — Девять уже.
После тяжелого вздоха рассказываю Мите, где я сейчас, и что день планировала провести в магазинах за покупкой техники, текстиля, занавесок и прочих мелочей в новое-старое жилище.
— Звучит так, будто тебе понадобится мужская помощь, — усмехается.
— Намекаешь на что-то?
— Я приеду через двадцать минут.
— А как же работа? — спрашиваю удивленно.
— К черту работу, — слышу после усталого вздоха. — У меня выходной последний раз в августе был. К черту ее. Я приеду.
— Спасибо, Мить.
Кто я такая, чтобы отказываться от помощи? Ведь она на самом деле мне нужна. А попросить особо некого. К Грише обращаться странно, Антон, мой брат, на другом конце страны в затяжной командировке.
Заторможенно зависаю на кухне на несколько минут, а потом спешу в ванную. Видок после «бурной» ночи тот еще. В отражении — постаревшая женщина.
Мне тридцать пять, а по ощущениям все шестьдесят.
Неестественно улыбаюсь своему отражению, но, кажется, делаю только хуже. Окончательно махнув на себя рукой, захожу в душ и становлюсь под горячую воду.
Моюсь долго, тщательно намыливаю себя, до скрипа промываю волосы.
Быстро выхожу из душа и вытираюсь насухо, смотрю по сторонам, понимая, что не взяла с собой свежую одежду. Поэтому, обмотавшись полотенцем, выхожу в коридор и тут же упираюсь в широкую мужскую грудь.
  
Глава 17
 
Настя
Мой визг слышат все соседи.
— О господи! Настя, молю тебя, остановись! — Митя пытается перекричать меня.
— Остановись? — визжать я перестаю, но перехожу на крик. — Перестать? Да у меня чуть сердце не остановилось!
Луплю Митю по его широкой медвежьей груди.
— Боги! Настя, хватит! — Митя выставляет руки, чтобы заблокировать мои удары. — Красотка, я, конечно, твой друг и все такое, но не могла бы ты прикрыться!
Я резко замираю.
Полотенце развязалось и держится на честном слове, грудь вот-вот оголится. Подхватываю полотенце буквально в последнюю секунду и мигом смываюсь в комнату, с грохотом захлопывая дверь.
Тут меня прошибает целым спектром эмоций, начиная от негодования и заканчивая стыдом.
Быстро переодеваюсь в удобный и теплый спортивный костюм и ловлю в зеркале свое отражение. Глаза блестят, щеки горят. И вот уже нет шестидесятилетней пенсионерки — привет, забытая пионерка.
Адреналин продолжает бурлить в крови, но я выхожу из комнаты и сразу направляюсь на кухню.
Митя стоит у плиты и по-хозяйски варит кофе в старой турке.
Когда-то давно, когда мы только начинали, мы вот точно так же собирались с ним на этой маленькой кухне и ночами планировали наш отряд. Митя варил кофе, а я жарила яичницу.
Мы часто сидели до утра. Чертили, дискутировали, планировали, пока не начинали слипаться глаза, а потом Митя уезжал к себе, а я валилась спать без задних ног.
Через какое-то время появился Гриша, и мы уже не могли себе позволить такие полуночные сборы.
Митя смотрится на моей маленькой кухне привычно. Будто последний раз он варил тут кофе вчера, будто и не было этих восьми лет.
— Как ты попал ко мне в квартиру? — с порога наезжаю на него.
Мужчина оборачивается в мою сторону, быстро пробегается по мне взглядом, а я понимаю, что начинаю краснеть еще больше.
— Ты дала мне ключи, помнишь? — спрашивает абсолютно спокойно и отворачивается к турке.
— Когда это?
— Восемь лет назад, — отвечает как ни в чем не бывало.
— Верни.
Митя снимает турку, разливает кофе по чашкам, а потом лезет в карман джинсов и достает связку с ключом от входной двери и магнитным ключом от двери подъезда.
— Держи. Давно хотел отдать, да все забывал.
Я забираю ключи и бросаю их в кухонный ящик. Тем временем мужчина как ни в чем не бывало садится за стол и принимается пить кофе.
— Как ты вообще додумался войти? Хоть бы позвонил в дверь для приличия!
— Я и звонил. Сначала в дверной звонок, потом на телефон, который, у тебя, к слову сказать, вне зоны доступа.
— Черт! Наверное, батарейка села.
Телефон и правда вырубился, поэтому я сразу же ставлю его на зарядку.
— Насть, ты уж прости, что вошел, — говорит Митя, глядя хмуро на меня. — Я подумал, что, ну… мало ли. Может, тебе плохо?
— Ясно. Проехали, — отмахиваюсь.
А сама сажусь напротив Мити и пью кофе, который он сварил и на меня. Постепенно успокаиваюсь. Ничего страшного не произошло. А то, что Митя теперь отводит взгляд, избегая смотреть мне прямо в глаза, — так это ничего.
— Ладно, Добрынин, если ты готов ехать, то погнали.
Как и планировалось, весь день мы проводим бродя по магазинам. Хорошо, что Митя вызвался мне помочь, потому что пакетов у нас уйма. Плюс я спустила нехилую такую сумму на мебель и технику, которые должны привезти в ближайшие пару дней.
День пролетает молниеносно, но даже в этом водовороте я не забываю про Сеню. У него сегодня важная контрольная по математике, так что я набираю его, но тот не берет трубку.
Обижен на меня, ясное дело.
Пишу ему смс, в котором говорю, что переживаю. Арсений отделывается скупым «Все норм». Ну, хоть так.
Ранит ли меня это? Определенно.
Но я стараюсь думать о том, что у него сложный возраст и все в этом духе.
Когда машина Мити тормозит у подъезда, я устало выдыхаю:
— Мить, спасибо, что помог сегодня. Без тебя я бы не справилась.
— Забей, — отмахивается. — На ужин можно напроситься?
Вопрос звучит настолько резко, что я даже пугаюсь. Сначала замираю на пару секунд, а потом принимаюсь тараторить, заикаясь:
— Ой… Да ты знаешь… у меня там и есть особо нечего. Готовить надо… а я же только вчера переехала…
— Забей, Яшина, — отмахивается от меня, когда понимает, что вопрос поставил меня в тупик.
Вещи Митя переносит молча, а мне становится не по себе из-за того, что он мне помог, а я… а мне предложить ему взамен нечего.
— Все, это последний, — Митя ставит пакет с посудой возле обувницы и выпрямляется.
— Спасибо тебе!
— Обращайся, — улыбается безэмоционально. — Ладно, Настасья, я поехал домой. Завтра жду тебя в офисе.
— Хорошо, пока.
Расходимся. Я сажусь около пакетов и смотрю на них с тоской, осознавая, что сейчас это все перебирать мне одной.
Звонок в дверь вырывает меня из мыслей. Иду открывать, на ходу спрашивая:
— Забыл что-то, Мить? — открываю дверь, но на пороге не Митя…
  
— Не успела уехать от меня, как уже другого завела?
  
Глава 18
 
Гриша
На всю квартиру верещит телефон Арсения. Уже в который раз.
В его комнату открыта дверь, и я захожу внутрь.