Корнет (СИ)
Сам Плехов был ни разу не врач, знал все это настолько поверхностно, что… а как объяснить того, что и сам толком не знаешь? Вот-вот! Ни хрена не объяснишь!
— Как воспаление сниму, там получше видно будет. Может… диски на место придется ставить. Ну — как костоправы обычно делают.
«А сможешь? Да вот хрен его знает!».
— Ладно, чего там! Это дело даже не завтрашнего дня. Как уже сказал — чаще двух раз в неделю лечить нельзя. И вот еще что… Она сейчас, как боль стихнет, затеет снова по дому и хозяйству скакать, «вожжи» от баб на себя перехватывать. Так вот… Вы ей вставать особо не разрешайте. Помаленьку — можно расхаживаться. Но не во всю прыть! Бабы, они… Да вы и сами знаете — волос длинный, ум короткий. Легче стало? Вот и понесется сейчас все работу переделывать. Только хуже станет! Так что… Еремей Лукич! Ты уж не прогляди — прикрикни в случае чего…
Дед кивнул.
В бане, куда Юрий пошел последним, его уже ждала соседка Анисья.
«Вот же… шельмецы! Все предусмотрели, все подготовили!».
— Ну что, красавица… Вот ты и попалась! Это в прошлый раз я тебя ласково да нежно… драл. А сейчас-то… Жалеть не буду.
— Ой-ой-ой! — засмеялась в полутьме молодка, — Как бы еще не вам, ваш-бродь, жалиться пришлось. А то умотаю, да так, что ползком из бани выбираться будете…
Но все же Плещеев оказался прав. Через пару часов, уткнувшись лицом в подложенные руки, лежа на полке, женщина постанывала:
— Ой, божечки мои… Ох, убил, окаянный… Всю ведь истерзал-растрепал. Что же такое деется-то… Ведь не девка давно, знаю как оно и что… Но чтобы вот так? Даже не представляла раньше… Это сколько же сил у тебя, а? Ирод бесстыжий… Ох…
— А тебе разве плохо было? — хлебая степлившийся квас, спросил, усмехнувшись, подпоручик.
— Да как же — плохо? Конечно, неплохо, но ведь… Я же ходить толком дня три не смогу. Яж думала — помру совсем! Это где ж такую науку дают, чтобы вот так… сладко баб истязать? Сомлела ведь совсем я…
Плещеев пожалел женщину и погладил ее — как мог, и — где мог. Анисья быстро ожила, приподняла голову, блеснула задорно глазами в свете лучины:
— А может… еще разок, а?
Подполковник Веселовский с досадой поморщился:
— Я все понимаю, подпоручик. Да, время идет. Весна на пороге, скоро и… как вы выражаетесь, «зеленка» начнется. Но… Не могу я поставить результат такой заманчивой и интересной операции в зависимость от неопытности либо некомпетентности исполнителей! Надо подождать…
— Господин подполковник! Так вы хоть объясните — кого или чего мы ждем? — пожал плечами Плещеев.
— Кого… Отправил я депешу во Владикавказ…
— С фельдъегерем? — удивился Юрий, — Так это туда две недели, да назад — две недели!
Веселовский укоризненно посмотрел на гусара:
— Перебивать старших, господин подпоручик… И не с фельдъегерем вовсе, а голубиной почтой!
Юрий почесал затылок: он как-то и вовсе выпустил из внимания, что имеется здесь таковая.
«Вот вылетело из головы, и все тут! А ведь и голубятню при штабе видел, и ранее еще много где!».
— Так что уже через недельку жду команду одних добрых молодцев, — продолжил «начштаба», — Которые будут предпочтительнее, чем простые казаки.
— Извините, Петр Васильевич, за несдержанность. Поймите и вы меня… время идет, как вы правильно сказали. А ну как горцы начнут выдвигаться к этим своим… схронам? Наткнемся на них… А вы сами знаете — встречный бой он такой… весьма непредсказуем бывает. Сорвется все… Кстати! А что за молодцы? О ком вы речь ведете?
Подполковник, не торопясь, набил трубку, кивком разрешив то же самое сделать подпоручику.
— Жду я десяток охотников из команды капитана Васильева. Не слышали о таком?
Плещеев задумался: «Что-то мелькает в голове, но — что?».
— Это охотничья команда Нижегородского полка. Базируются они во Владикавказе. Да, может удивиться, сам-то полк возле Тифлиса стоит, а их охотнички — вот так… Вы же слышали, подпоручик, про охотничьи команды пехотных полков?
Плещеев пожал плечами, развел руки:
— Слышать — слышал, и — не раз. Но вот что они, кто они… Как-то и не вникал. Просветите, Петр Васильевич!
Веселовский с сомнением покосился на Юрия, потом хмыкнул:
— Все же я забываю, что вы на Кавказе — без году неделя. Да к тому же и из кавалерии. Ну да — ладно… Слушайте!
При каждом пехотном полку имеется некая учебная и охотничья команды. Нет, это не те учебные команды, которые расположены непосредственно по местам постоянной дислокации полков. Те — большие! Там обучают азам рекрутов. Доходят они и до тысячи человек личного состава. К примеру, нижегородцы и стоят в Нижнем Новгороде.
Здесь, на Кавказе, к удивлению Плещеева, всего-то около восьми сотен офицеров и нижних чинов этого полка. Тогда как численность пехотного полка в это время может доходить и до трех тысяч человек.
«То есть — некая сводная команда от определенного полка! Во втором сне, про разведчика в Чечне, речь шла именно о таком отряде — вроде рота, но — сводная!».
— Так вот…, - продолжал рассказ «начштаба», — Во всех полках имеются указанные команды. Учебная… то есть — уже обстрелянных солдат учат для замещения ими унтер-офицерских должностей. Как правило, большой не бывает — человек до пятидесяти, редко — больше. Но имеется и охотничьи команды…
«Что-то вроде наших разведрот!».
— И хоть у каждого полка таковая имеется… Но вот у капитана-нижегородца Васильева, на данный момент — самая толковая, боевая и опытная команда… Не сильно ошибусь, если скажу, что как бы… не по всему Кавказу.
— В таковых, полагаю, и потери большие? — задумался Плещеев.
— Не без того, подпоручик, не без того… Но вот Васильеву…
«Точно! Это же тот офицер, с которым я беседовал в том трактире… или — в чайхане, не знаю, как ее правильно обозвать! Во Владикавказе! Тот, что так на Никоненко мне показался похожим!».
— … но вот Васильеву удалось собрать у себя таких ухорезов, что… Нет, у остальных-то — тоже все больше народ смелый, но… Потери у Васильева при всем — куда меньше. С головой действуют охотнички его, с головой! И результаты всегда выдают!
— А как же… полк — там, охотничья команда — во Владикавказе, а один из десятков — следует по вашему вызову? — снова не понял подпоручик, — У них же свое начальство есть.
Веселовский покачал головой:
— Ну, в чем вы правы — полк подчиняется штабу генерала Цицианова, это верно. Но по договоренности, в рамках взаимодействия, команда предоставляет некую часть для выполнения определенных задач. К примеру, каждое лето один из десятков — под моим руководством. Возле Тифлиса — тоже пара десятков. Остальные — либо у себя на базе, либо — по отдельным задачам командования. Вот такой десяток охотников я и жду. Поверьте, подпоручик, старому служаке: десяток «васильевцев» полусотни казаков стоит! А если не казаков, то — роты пехотинцев!
— М-да… Такие хорошие бойцы? — задумался Юрий.
— И бойцы хорошие, но дело даже не в этом… У казачков тоже есть, знаете ли… есть такие хваты, что просто удивляться не перестаешь… Но здесь… Как бы вам объяснить? Они в своих десятках…
Веселовский поднял обе руки и сцепил их пальцами:
— Вот так! Они так притерлись друг к другу, что — дорогого стоит. И Васильев абы кого к себе не берет. Вообще, хочу вам сказать… Некомплект в этих командах, в полках — большой. Новобранец там ни к чему — сам голову сложит, и товарищей подведет. А уже обстрелянный, опытный солдат — сам сто раз подумает, идти ли туда. И, как правило, откажется! А вот у капитана… все немного не так!
— А что там, может быть, не так? Учи солдат, натаскивай…
Веселовский засмеялся:
— Это — правильно. Но… недостаточно.
— А что еще?
Начштаба «попыхал» трубкой, вновь ее разжигая:
— Многим начальникам и офицерам не очень-то нравится… у капитана охотники — люди зажиточные! Да и как бы не поболее, чем многие наши офицеры.
— Трофеи? — догадался подпоручик.