Сатисфакция (СИ)
Чего и говорить, зрелище получилось весьма необычное — что-то среднее между стандартной Плетью и чем-то из арсенала высокоранговых Одаренных, предпочитающих элементы на основе стихии огня. Сам бы я никогда не пошел на такое расточительство, предпочитая полноценно формировать атаку лишь за мгновение до удара, но Шмидт, похоже, упивался собственным могуществом и сейчас желал лишь одного — увидеть в моих глазах священный ужас.
И перерасход резерва его ничуть не волновал.
— Как невежливо с вашей стороны, сударь… — вздохнул я. — Ладно, образина. Давай потанцуем.
Мы ударили одновременно. Я Копьем и пригоршней проворных Звездочек, а Камбулат — здоровенным Молотом. Поплавский то ли берег резерв, то ли и так уже успел потратиться, поэтому принялся садить из пистолета, вколачивая пули в огромный силуэт наверху.
Без особого результата. Шмидт поднял Щит, и все наши атаки разбились об него, как волны о неприступный скалистый берег. Я сместился чуть левее и атаковал снова, пытаясь прощупать почти совершенную оборону, однако не смог заставить великана даже пошатнуться. Он уже не закрывался полупрозрачной сферой, но его тело и само по себе впитывало урон, как губка. Поплавский хитрым выпадом хлестнул по перилам, обрушивая на огромную фигуру град мраморных осколков.
Один их них угодил Шмидту по темени — и тот в первый раз подал голос. Глухо заворчал, закрываясь гигантской ручищей и атаковал в ответ. Полыхающий кнут взвился, с гудением рассекая воздух, и обрушился на Поплавского. Я рванул вперед, пытаясь подставить Щит, но хитрый элемент лишь прошелся по касательной и все-таки ударил в цель, отбрасывая длинную тощую фигуру вниз по лестнице.
— Ах ты скотина! — выдохнул Камбулат.
И в два прыжка покрыл разделяющее их со Шмидтом расстояние. Я рванул следом — и уже не для того, чтобы помочь товарищу, а остановить его. Не дать бросится в самоубийственную атаку, задержать… или хотя бы прикрыть Щитом.
Не успел. Кулаки Камбулата полыхнули ослепительно-белым пламенем, и он обрушил на Шмидта град ударов, способных расколоть танковую броню. За последние полгода Дар моего товарища изрядно подрос, но я и не ожидал, что он способен на подобное. Запредельная мощь энергии сплелась с отточенными годами тренировок движениями академического бокса и на мгновение показалось, что гигант сейчас согнется и упадет.
Но тот лишь глухо зарычал, принимая удары, а потом ухватил Камбулата за бронежилет на груди и отшвырнул с такой силой, что бедняга с хрустом влетел в стену слева и сполз по ней, оставляя на мраморе глубокие трещины.
— Уходи! — простонал Корф, снова появившийся на оперативном канале. — Я по камерам все вижу… Уходи, Вовка, он тебя убьет!
— Плохо слышу, штаб. Повторите, пожалуйста. — Я с усмешкой вытащил из уха капельку гарнитуры. — Впрочем, можете и не повторять.
Шмидт уже сто раз мог напасть, но почему-то продолжал стоять в нескольких метрах от меня неподвижной глыбой. И только когда я избавился от связи, чуть склонил голову и снова выстрелил из руки пламенем. Только на этот раз не плетью, а клинком. Огромная сияющая Сабля с гудением описала в воздухе полукруг и замерла. Великан подражал движениям фехтовальщика не слишком-то ловко, и все же я понял: меня вызвали.
Поединок. Без посторонних, без оружия, без чужой помощи, без свидетелей, хитрых финтов или нелепых попыток удрать. Дар против Дара, и пусть победит…
Сильнейший? Такой вариант меня определенно не устраивал — даже с учетом моих ударных темпов роста, и резерва, и потенциальной мощности у Шмидта было хорошо если не вдвое больше. Конструкты превратили его тело в ходячий аккумулятор энергии, и скоротечная схватка исчерпала ее запас едва ли на четверть. У меня тоже еще имелся и порох в пороховницах, и вполне осязаемое желание свернуть шею этой стероидной горилле, но…
Впрочем, какая разница? Выбора все равно нет — у нас обоих.
Я щелкнул «фастексами», сбрасывая бесполезный уже бронежилет с подсумками и снаряжением, на всякий случай отступил на шаг и тоже вытянул руку, призывая клинок. Не обычную Саблю — невидимый клинок легче воздуха и тоньше человеческого волоса — а усиленный вариант. Пусть не такой громоздкий и могучий, как у моего противника — но тоже сияющий жарким пламенем.
Шмидт усмехнулся… кажется. Его белое, будто высеченное из мрамора лицо уже давно разучилось изображать хоть какие-то эмоции. Я так и не увидел на нем ни страха, ни злости, ни даже удовольствия, которое альбинос наверняка испытывал, предвкушая хорошую схватку.
Только суровую сосредоточенность, на миг мелькнувшую в алых глазах.
На этот раз он ударил первым — видимо, обороняться ему все-таки надоело. Я скользнул в сторону и пригнулся, пропуская над собой сердито гудящий огонь, и тут же сократил дистанцию. Вряд ли кто-то из нас двоих хоть когда-то учился фехтованию, зато одна рука Шмидта была размером чуть ли не со все мое тело, а рожденное мощью Дара оружие оказалось в длину метра два, не меньше. И все, что мне оставалось — ломиться в ближний бой.
Выпад, комбинация, и уход — обратно вниз по ступенькам. Отступая я каждый раз рисковал получить огненным клинком, а приближаясь — попасть под огромный кулак свободной руки, которым Шмидт орудовал хоть и неторопливо, зато с тяжеловесной и недоброй убедительностью. Попав под эту колотушку, я не спешил повторять ошибку — и заодно пытался понять, сколько ребер мне сломал чертов альбинос.
И все же я продержался уже почти целую минуту — и теперь схватка шла почти на равных. Шмидт без труда уделывал меня силой, размерами оружия и поистине монструозным объемом резерва, зато на моей стороне была скорость. Конструкты накачали тело таким количеством адреналина и энергии, что само время замедлялось, превращая альбиноса в огромную и почти неподвижную мишень. На один взмах его Сабли я успевал сделать три, и почти каждый попадал в цель. Во все стороны летели искры и ошметки горелой ткани, однако бронированная Даром плоть еще держалась.
Шмидт был чудовищно силен. И его нечеловеческая мощь имела лишь немного общего с той, что Одаренные высших рангов взращивают годами, а то и десятилетиями. В новом теле я и сам одолел этот путь куда быстрее обычного аристократа, но все же шел проторенной дорогой. А напичканный Конструктами гигант-альбинос просто скакнул через дюжину ступенек, превратившись из слабенького боевика в заряженную дармовой энергией ходячую крепость.
И это в конце концов его и погубило. В нашу первую встречу запредельная сила, помноженная на эффект неожиданности, сделала свое дело, но сегодня я был… Нет, конечно же, не готов ко встрече с противником уровня «двойки» или «единицы» — зато раскусил его тактику боя. Шмидт приобрел свои способности буквально в одночасье и во всем полагался на почти безграничный резерв, за которым скрывался тот, кем он был раньше — маленький и неуклюжий человечек с совсем не выдающимся Даром.
Это альбинос и пытался компенсировать, превратив свое тело в гору плоти, раздув синапсы и накачав их энергией под завязку. Кожа, не уступающая по крепости танковой броне, полыхающий двухметровый меч, который кромсал мрамор, как бумагу — все это высасывало резерв с изрядной скоростью, а Шмидт, похоже, уже успел уверовать, что эти силы безграничны.
Однако я уже замечал признаки скорого окончания «топлива». Движения огромной фигуры еще больше замедлились, пряди белоснежных волос слиплись от пота, а под горящими мощью Дара глазами проступили синяки. И даже сияние огромного клинка с каждым мгновением становилось все тусклее, пока от огня не остались лишь жалкие искорки.
И тогда я атаковал — на этот раз в полную силу. Остановил гигантское оружие Шмидта голой рукой, а свое отвел назад для удара — и уколол, вложив в движение все, что у меня еще оставалось. Сабля вспыхнула белым пламенем и, наконец, пронзила до этого неуязвимую плоть. Вошла в широкую грудь так, что моя рука с влажным хрустом ткнулась во что-то липкое.
— Ты… — едва слышно прохрипел Шмидт, вытаращившись. — Ты…