Сатисфакция (СИ)

— Куда?
— За своей минутой славы.
— То есть, вы полагаете, у меня ее не будет, когда я выложу эксклюзивную видеозапись задержания самых опасных в Империи преступников? — хмыкнул Маска. Да, пожалуй, с самообладанием у парня действительно все в порядке. Просто не очень привык, чтоб его били. Что даже странно, учитывая тематику его блога… Впрочем — нет. Анонимность в сети уже давно стала чем-то самим собой разумеющимся, и такие вот интернет-рыцари успели к ней привыкнуть.
  
Ничего не мешало мне действительно долбануть умника по голове, взвалить на плечо и уволочь, не разводя политесов, но тут было сразу несколько нюансов.
Во-первых — я хотел, чтобы он публично признал, на кого работал все это время. А сделать это можно только по доброй воле. Во-вторых — нужно, чтоб задуманное мной не выглядело вымученным представлением под дулом пистолета. Ну а в-третьих мне, в конце-то концов очень не хотелось бегать по темным лестничным маршам с бессознательным телом на плече. Да еще воевать при этом с гвардейцами.
— Такой — не будет, — уверенно ответил я. — То, что предлагаю тебе я, не предложит никто. И при умелом использовании, эту минуту можно будет превратить в вечность. Так что решай.
— И что же именно вы мне предлагаете? — на лице Маски был написан неприкрытый скепсис.
— Эксклюзивное интервью с будущей Императрицей, Елизаветой Романовой. В ходе которого все те сенсации, что ты выдавал до этого, покажутся твоим подписчикам вчерашними новостями с общегородского портала. Такого твои покровители тебе не обеспечат, уж поверь.
Темные глаза Маски широко распахнулись. Несколько секунд на его лице отражалась мучительная борьба непомерных амбиций с осторожностью, однако потом он встал и порывисто кивнул.
— Хорошо. Я поеду с вами.
— То есть, вот так легко ты решил кинуть тех, кто тебя столько лет кормил с рук? — гаденько усмехнулся Поплавский.
— Ваш товарищ очень верно заметил, — Маска невозмутимо пожал плечами. — То, что вы мне предлагаете — не предложит никто. Ветер перемен уже вовсю носится над столицей, и я предпочитаю держать нос в направлении его движения.
Я хмыкнул.
— Вперед.
Изобразив пистолетом галантный жест, я указал Маске на дверь. Но тот качнул головой.
— Мне понадобится оборудование и группа. Вы же не думаете, что шоу такого уровня я снимаю на смартфон и в одиночку?
— Я думаю, что если ты продолжишь тянуть время — опять получишь по морде, — Поплавский лучезарно улыбнулся. — Так что…
— Да вы сами его тянете! — возмутился Маска. — Да или нет?
— Да, черт с тобой, — буркнул я. — Только быстро!
— Быстрее, чем вы можете ожидать, ваше благородие. — Андрей, Марина, на выход! Быстро!
Уж не знаю, сколько платил своей команде Маска, но слушались они его беспрекословно — куда там моей троице головорезов из Морского корпуса. Оператор, который до сих пор ошарашенно сидел на полу, вскочил и метнулся к шкафу. Следом за ним рванула татуированная рыжеволосая девица.
Я было напрягся, ожидая, что это какая-то условная фраза, и там окажется оружие — но нет: на свет появились три туго набитых — наверняка заранее упакованных рюкзака, два из которых которых на себя напялили оператор с девицей. Третий схватил сам Маска. Сразу же сунул руку в боковой карман, вытащил оттуда экшен-камеру с креплением и сноровисто закрепил ее на голове. То же самое повторили и его патлатый с татуированной. И сейчас выглядело так, будто уже они подгоняли нас, а не мы — их.
— Ну, чего стоим, кого ждем? Или вы и правда решили дождаться гвардейцев?
— Это зачем? — я указал на камеру.
— Это образ жизни, — хмыкнул блогер. — Давайте, за мной, быстрее!
Мы с Поплавским лишь переглянулись и синхронно пожали плечами.
— Называть-то тебя как? — на ходу спросил я. — Явно ведь не по титулу?
Маска замешкался, и нехотя проговорил:
— Тимофей.
Я кивнул. Для великосветских расшаркиваний времени не было.
К моему удивлению, Тимофей направился не к той двери, в которую мы вошли, а зачем-то побежал в дальний конец студии, где виднелась еще одна, такая же. Быстро набрав короткий код на двери, он рванул ее в сторону, и махнул рукой — за мной.
Нам ничего не оставалось, кроме как последовать следом. Захлопнув двери, мы пробежали по короткому коридору, оказались в соседней квартире, а потом сквозь пролом в стене выскочили в подъезд.
— Итак, дамы и господа, судари и сударыни, сейчас вы видите редчайшие кадры, — уверенным, хорошо поставленным голосом на бегу заговорил Тимофей. — Ветры перемен, реющие над столицей, оказались настолько переменчивы, что сейчас я вынужден эвакуироваться из собственной студии, спасаясь от гвардейцев, которых направили за мной те, кто сейчас взял власть в городе и всей Империи. А все почему? Потому что я стал обладателем информации, которой одновременно со мной владеют хорошо, если пара десятков человек во всей стране. А вскоре будете владеть и вы, друзья мои! Потому что я попросту не могу оставаться в стороне, трусливо молчать и отсиживаться под лавкой, когда происходят такие события. И я готов рискнуть своей головой, пытаясь донести эту информацию до вас, но ни капельки об этом не жалею. Потому что НАРОД ДОЛЖЕН ЗНАТЬ ПРАВДУ! — Тимофей возвысил голос. — Если вы видите эту запись — значит, мне удалось скрыться. То, что вы сейчас услышите, раз и навсегда перевернет для вас представление об окружающем мире. И это сделаю для вас я, рискуя здоровьем и собственной жизнью! Так что не переключайтесь, будет интересно!
— Какого хрена ты делаешь? — поинтересовался я, когда Тимофей заткнулся.
— Записываю вступление для будущего интервью, — невозмутимо ответил тот, перепрыгивая разом через две ступеньки. — Я же сказал — у меня шоу высочайшего класса!
— Охотно верю, — усмехнулся я.
Что ж. Кажется, я не ошибся в своем выборе средства донесения слов Елизаветы до широкой публики. Главное потом отсмотреть запись. А то с этого типа станется смонтировать ее так, что до конца жизни не отмоемся.
Откуда-то с улицы донесся рев двигателей, и я выругался. А вот и кавалерия. Проклятье, машину надо было подальше оставить. Найдут же, как пить дать! А на чем нам тогда сваливать?
Стараниями предусмотрительного Тимофея, мы оказались в соседнем подъезде, запутав следы таким нехитрым способом. Но что-то подсказывало: так легко отделаться не удастся.
И я, черт побери, оказался прав.
Этажом ниже послышался грохот ботинок, и на лестнице показалась группа гвардейцев в «брониках» и тактических шлемах, топырящая автоматы во все стороны. На раздумья времени не оставалось — и я начал действовать. Схватившись за перила, я перемахнул через них и ринулся вниз. А наверху гулким эхом разносился по недострою голос Тимофея.
— Сейчас вы видите перед собой Владимира Острогорского. Человека, что еще недавно был назван самым опасным преступником в стране. Но что, если я скажу вам, что это не так? Что сейчас он рискует собственной жизнью, чтобы спасти мою и дать вам шанс узнать правду, которую просто жаждут похоронить?
Ударив в полете ногами одного из бойцов, я сбил его на пол и пружинисто приземлился прямо в центре штурмовой группы. Прежде, чем гвардейцы поняли, что вообще происходит, я схватил ближайшего ко мне за ремни разгрузки, и, щедро зачерпнув силы из Дара, швырнул беднягу на остальных.
Бойцы кубарем покатились вниз по лестнице, а я развернулся, ушел от летящего мне в голову приклада и ударил атакующего в грудь. Гвардейца оторвало от земли и бросило к Поплавскому, который тут же от души пнул его носком ботинка прямо по шлему. Потеряв интерес к происходящему выше, я снова развернулся и сиганул через несколько ступенек, ускоряясь и на ходу заряжая новый Молот — посильнее предыдущего.
  
Рухнув на бойцов пикирующим бомбардировщиком, я ударил перед собой, приземлился на плечо и перекатился, вскакивая на ноги. Бросил быстрый взгляд назад: гвардейцы признаков жизни не подавали.
Надеюсь, все-таки вырубил, а не убил. Оставлять за собой кровавый след, становясь опасным маньяком, образ которого так старательно культивировал Мещерский, у меня не было никакого желания.