Ты попала, ведьма! (СИ)
Вот внизу промелькнул выселок, излучина реки, и дракон, заложив вираж, пошел на снижение.
Приземлились мы во дворе замка с таким грохотом, что, почудилось, разбудили даже покойников на погосте. Льдистокрыл сложил крылья, осторожно опустился на задние лапы, и я почувствовала, как тяжелая голова Кьёрна безвольно склонилась на плечо. Он снова отключился, его дыхание стало поверхностным, но ровным — тело, сказав: «Хозяин, ты, конечно, можешь и дальше геройствовать, но без меня», — отрубилось.
И почти сразу же из дверей кухни выскочил Тормунд, огромный и перепуганный, с поварешкой в руке. За ним, спотыкаясь о подол юбки, выбежала Гретта, ее глаза были круглыми от ужаса.
— Небеса, помилуйте! Лорд! — проревел повар, увидев окровавленные доспехи и бледное лицо своего господина.
— Он жив, — хрипло выдохнула я, пытаясь слезть с дракона. Голова кружилась, мир плыл. — Помогите его снять!
Тормунд бросил поварешку, кликнул кого-то из замка и, ловко вскарабкавшись к седлу, осторожно принял на себя бесчувственное тело паладина. Гретта металась рядом, не зная, куда приложить руки.
— Его в спальню! — скомандовала я, сползая с ящера. Земля под ногами казалась кисельной. Я сделала шаг и чуть не упала, но удержалась, схватившись за крыло дракона. — Гретта, кипятка, чистые тряпицы, бинты! Тормунд, сними с лорда доспех. И осторожнее, там рана на груди!
Повар, не иначе вспомнив свою бытность на военной службе, не задавая лишних вопросов, принялся выполнять приказ.
Мы вчетвером — я, Тормунд и еще пара сбежавшихся дворовых мужиков — едва дотащили лорда до его спальни. Пока кухарь, кряхтя, расстегивал и снимал искореженный черный доспех, я силой воли гнала от себя усталость прочь.
Да, магии во мне не осталось ни капли. Но знания-то были. И руки, повидавшие много ран, похоже, жили собственной жизнью. Промывали рваную рану, сшивали ее края шелковой нитью.
К слову, глубокие порезы уже не сочились кровью так обильно. Заклинание и душа делали свое дело — тело цеплялось за жизнь.
Когда последний узел был затянут, силы покинули меня разом. Ноги подкосились. Я даже не успела понять, как падаю. Мир накренился. Последнее, что ощутила, — пружинящую мягкость.
Мне все же повезло, и я ударилась виском не об угол кровати, а угодила на перину, рядом с Кьёрном.
А очнулась я от громкого шепота, от которого до ссоры — всего полшажочка и одно слово.
Голова раскалывалась, тело ныло, словно я разом ушибла всю Хейзел Кроу, но сознание было ясным.
— … гляди сама! Вся в его крови прилетела, раскомандовалась! Нормальная ли это девица? Я тебе говорю — ведьма! Оглашенная! Она его, небось, и ранила, а теперь вид делает! — шипел один голос, молодой и перепуганный.
— Да замолчи ты, Мэг! Глаза-то у тебя есть? — это была Гретта, ее тихий голос звучал яростно и убежденно. — Она его тащила на себе.
— На драконе, — тут же встряла первая, похоже, тоже служанка, как и Гретта.
— Да какая разница⁈ — не смутилась горничная, — главное, помогала! И перевязывала, лечила… перевязывала! Разве ведьмы инквизиторов спасают? Да будь она колдовкой — сама б его прикончила! А Матильда — она бы без новой экономки уже бы в гробу лежала, а не в подсобке, выздоравливая. Да и у Козетты руки гораздо лучше, чем вчера… Так что не гневи двуединую силу, не клевещи на госпожу Кроу. Может, она и вовсе… святая!
От последних слов я едва не дернула глазом. Пусть и закрытым. Святая⁈ Так меня еще ни разу не оскорбляли!
Впрочем, силы нашлись только на мысли. На то, чтобы выказать возмущение хотя бы парой слов, их не осталось, и я вновь провалилась в спасительное забытье. Из которого меня, по старой доброй традиции, выдернул… Да-да, снова он! Максимилиан. Не призрак, а портальный артефакт, честное слово!
Правда, на этот раз он был в компании клубочка. В смысле, ба.
Оказалось, что Урувига, узрев из окна творившееся во дворе, заставила-таки призрака взять ее в руки и доставить к внучке! Судя по тому, что призрак при этом был не сильно потрепан, согласился он на это быстро. Возможно, всего после одной ссоры.
Я же, наконец, огляделась вокруг и поняла: спальня и вправду не моя! Вездесущий (потому как везде нос сующий!) дух пояснил, что, как только я лишилась чувств, Кьёрн в оные пришел и, увидев, что его ведьму куда-то тащат, повелел, чтоб это куда-то было как можно ближе — в соседнюю спальню!
Впрочем, понять что-то больше настырный рыцарский дух не дал, выдвинув новый ультиматум: дескать, пока его внук не поправится, чтобы я из замка и уходить не думала. А шантажировать призрак меня будет… моим же собственным резюме. И даже перед носом этой бумажкой у меня помахал.
Зря! У меня хоть магии и не было, но и без нее ведьма может быть вредной. А еще ловкой и быстрой.
Так и случилось. Я молниеносным движением выхватила из полупрозрачных пальцев бумаженцию и метко бросила ту в горевший рядом камин. А все потому, что ведьма ненавидит, когда ей кто-то (кроме ее собственной дури) пытается управлять.
— Ах ты… Ах ты… — начал было призрак.
— Ведьма, — мило подсказала я.
— Вот да! — выпалил Максимилиан.
И хотел было разойтись до полноценного скандала, но оный ба оборвала в самом зародыше, заявив:
— Да никуда Хейзел от твоего потомка не денется, пока тот не оправится — уж точно, — припечатала она.
«Хорошо хоть про влюбленную ведьму ничего больше не добавила», — мысленно выдохнула я. Ибо да, я именно такой сейчас была. Но еще — сонной, очень сонной.
А потому вновь провалилась в забытье и пребывала там до самого ужина. На него, кстати, очнувшись куда деликатней: не от призрачных криков, а от невероятно вкусного аромата куриного супчика. Вот!!! Вот как правильно нужно будить ведьму, чтобы она не жгла письмо и не отжигала чего-то из ряда вон выходящего (для простых обывателей, конечно, из ряда вон, для колдовки-то все — норма, даже душу у Смерти украсть).
Причем мне принесли не какую-нибудь миску! Цельный чан. Натурально. Едва ли не с ведро объемом. И какой он был невероятный… Вот уж повар уважил, так уважил.
Правда, Тормунд был обо мне и моей вместимости все же очень хорошего мнения. Всего бульона с лапшой и курочкой я не одолела. Но половину — осилила. И счастливо откинулась на подушки.
Жаль, на тех долго залежаться мне не дало беспокойство, и я пошла… Хотя, точнее было бы, покатилась в соседнюю спальню проверить, как там дела у Кьёрна.
У него они были неплохо: жара удалось избежать. Значит, заражения не случилось. При перевязке стало заметно, что отек благодаря регенерационному заклинанию почти спал, да и в целом состояние инквизитора было стабильным.
— Он в себя приходил? — спросила я Гретту, дежурившую у постели весь день.
— Пару раз, но ненадолго, — отозвалась она.
— А ты сама сегодня хоть отходила от лорда? — уточнила я у служанки.
Получив отрицательный ответ, отправила ее к себе. Пусть отдохнет, поест. А я сама пока за Кьёрном присмотрю.
Правда, долго скучать мне паладин не дал. Спустя меньше чем лучину, он пришел в себя, открыл глаза и, увидев одну рыжую девицу рядом, широко-широко улыбнулся со словами:
— Ты попала, ведьма…
Сказано это было тихо, едва различимо и не угрожающе, а скорее… Предвкушающе.
— Тебе напомнить, что для ловли ты слегка в состоянии нестояния, — приподняв бровь, уточнила я.
— Пусть так. Все равно! Я тебя больше никуда не отпущу! — с этими словами мужская ладонь накрыла мою, чтобы в следующий миг наши пальцы переплелись.
А моя ведьмина суть такому не возражала. Наоборот. Тихо ликовала. И даже в груди, почуилось, что-то тихонько всколыхнулось. Но чтобы колдовка — и просто так, не помучив, со всем согласилась? Да ни в жизнь!
— Что, и даже на костер, господин инквизитор, не отпустите? — хмыкнув, уточнила я.
Глаз у оного господина дернулся, и я услышала суровое:
— На костер — тем более!!!
Сказал, как припечатал, словно речь не об аутодафе шла, а о шабаше каком, с голыми мужиками (и те даже не на алтарях в качестве жертв!).