Грёзы и предостережения (СИ)
«Лети, моя девочка, лети! Быстро, как ветер. Лети, не оглядывайся. За твоей спиной нет достойного», — мысленно напутствую я, вкладывая в эти слова свои силы. — «Если бы я могла, я бы растворилась в тебе и стала твоими крыльями».
Но я не могу! Все, что я могу, это следить за ее полетом и надеяться на лучший для нас обеих выбор.
* Пайрактон — светящийся при опасности/шуме мох, растущий на скалах и камнях. Используется для освещения коридоров
Глава 5
Окидываю напряженным взглядом мужчин застывших в ожидании. Весь шквал эмоций, что я испытываю сейчас, хочется вылить на них, превратив в сметающий ураган, но все что я могу это стиснуть кулаки и натянуть невозмутимую маску. Страх? Он выжжен давно, беспощадно. Это единственная эмоция, которую мне удалось полностью преодолеть. Оказалось это совершенно несложно. Достаточно побывать там. За гранью. И либо ты превращаешься в труса, либо набираешься смелости и способности критически мыслить в любой ситуации.
Вот и сейчас наблюдая за драконами, я вновь и вновь даю подсказки Джури, как увильнуть, как повернуть. Беззаботной дракоше эти догонялки видятся веселой игрой, и только мое напряжение, заставляет ее замирать, сбивая с толку.
В какой-то момент я перестала замечать происходящее. Тело словно отделилось от сознания, и меня больше не было в этой пещере. Я парила где-то там высоко. Взмывала высоко в небо, падала камнем вниз, уходила в крутое пике, но никак не могла оторваться от погони — небольшие в размахе крылья моей драконицы были не в силах развить нужную скорость, и расстояние между нами сокращалось слишком быстро.
От страха быть настигнутой вильнула вправо, ныряя в узкую расщелину среди высоких скал, спустилась ниже, почти прижимаясь к земле и с изумлением осознала, что Джури почти полностью передала мне контроль. Потому как каждая моя мысль моментально воплощалась так, словно это я своему телу ставила задачи вильнуть крылом или хвостом. Закралась мысль, что даже мое тело не всегда сразу готово выполнить задуманное, а тут явно отличная мышечная память и я ей пользуюсь. Или мы слились сознанием?
«Зачем?» — только и смогла задаться мысленным вопросом я.
«Они все какие-то не такие. А вдвоем мы сильнее», — отзывается моя дракошка, вновь взмывая вверх.
Восторг полета смешался с отвращением, которое испытывало мое тело, подгоняя, ускоряя. Это уже не были отдельно испытываемые чувства двух сущностей — мы делили эти ощущения на двоих, как и небо, в котором теперь совместно парили.
Преследователи немного отстали, и это придало мне смелости. В детстве я бредила полетами. Мечтала, что вырасту и непременно стану пилотом. Лет в восемь даже изрезала десяток простыней, вслед за да Винчи изобретая орнитоптер, но кроме наказания, сломанной ноги и расставания с мечтой ничего хорошего не получила. Нет, бредить полетами меньше не стало. Небо, как и прежде, завораживало меня, и я с упоением зачитывалась книгами об авиации, восхищалась летчиками, при первой же возможности сбегала, чтобы поиграть на симуляторах. Но мечта, так и осталась мечтой. Сразу после детдома нас распределили по училищам, в одном из которых я и провела год до своего совершеннолетия, приобретая ненавистную профессию швеи. Став взрослой, получила комнату в коммуналке и с головой окунулась во взрослую жизнь и любовь, как я тогда считала. И все мои мечты о небе разбились вдребезги. Но сейчас…
Сделала очередной вираж, уходя от преследования и начала заход на переворот Иммельмана — вывернулась, взмывая перпендикулярно в небо, а потом, пролетев немного спиной вниз, развернулась и полетела в обратную сторону. Снова нырнула вниз, прячась в узкой расщелине, а когда, пролетев ее, взвилась в небо, заметила, что преследователей стало меньше. Значительно меньше.
Кровь пьянило возбуждение. Азарт. Предвкушение победы. Все это настолько захватило меня, что я забыла, что нахожусь в теле дракона, а не на виртуальном симуляторе. И мертвая петля, когда я вдруг очутилась за спинами своих преследователей, превратившись из убегающего в догоняющего, сбила с толку и меня, и драконов.
«Жаль, нельзя поджарить их хвосты», — увлекшись, мысленно пожалела я.
И Джури тут же откликнулась:
«Почему нельзя? Запросто!»
Выпущенная из раззявленной пасти струя огня прошлась по драконам, и два из оставшейся пятерки поджав хвосты, свернули в сторону. На меня тут же устремились оставшиеся трое, но я ушла на очередной крутой вираж, избегая столкновения.
Стремительно несясь вперед, ушла в кобру, обманывая противника. Два ближайших дракона взмыли вверх, видимо впечатленные моей мертвой петлей, я же пролетев несколько метров перпендикулярно земле, выровнялась и устремилась вперед.
Оставшийся дракон никак не хотел отставать. Преследование затягивалось. Силы моей драконицы были на исходе. Вот-вот настигнут. На мгновение стало страшно. Впереди отвесная скала, а в голове кадры из когда-то виденных фильмов. Лечу вперед, невзирая на страх и желание взмыть повыше, держусь до последнего. И уже у самой скалы перпендикулярно взлетаю вверх, уходя в колокол.
Слышу громкий удар. Где-то внизу меня взревел от боли дракон. Меня закрутило в штопор, и я никак не могу выйти из этого стремительного падения. Почти у самой земли мне удается погасить вращение и благополучно приземлиться на четыре драконистых лапы. Неуверенно постояла и тут же бессильно свалилась пузом на траву.
Нас никто не догнал! Мы их всех сделали!
Но наш упоительный восторг длился недолго. Боль опалила щеку, вынуждая инстинктивно отдернуть голову.
— Тварь! Как ты посмела? — еще один удар по моему человеческому телу и я грузно падаю на пятую точку, не в силах противостоять этой агрессии.
Растерянно хлопаю глазами, пытаясь сообразить, что происходит. Но переход слишком быстрый и я немного торможу, а потому пропускаю поток обвинений. Меня за грудки поднимают вверх, краем глаза вижу руку, готовую нанести удар, я делаю то, чему училась последние несколько лет — защищаюсь. Тело отточенное бесконечными тренировками двигается рефлекторно. Левая рука взлетает вверх, прикрывая голову. Голова отклоняется назад и со всей дури возвращается обратно, разбивая противнику нос. Колено, отработанным движением бьет в пах, а я лечу наземь как беспомощный щенок. Выпрыгиваю, вскакивая в стойку, сжимаю кулаки.
— Оставь ее, Киариз, — приказным тоном звучит голос откуда-то сбоку.
— Она покалечила моего дракона, Оррет, — грозно шипит тот, кого назвали Киариз. — И двух других.
Молчу, хотя в голове так и вертится злорадное: «Сами напросились!». Передо мной вырастает чья-то широкая спина, закрывая от разгневанного мужчины.
— Что не смог догнать девчонку? — со смешком спрашивает знакомый мне голос парня, что задавал вопросы вчера.
Чувствую, как разжимаются кулаки, а в душе рождается ощущение безопасности. Оглядываюсь и замечаю, что в пещере как минимум шестеро. Трое рядом со мной и трое напротив — они уже были тут, когда этот Киариз меня ударил. Внимательно вглядываюсь в лица — Некодоса и незнакомого довольно молодого парня. Что ж я запомню.
Уровень адреналина в крови уменьшился. Болезненно заныла голова. Несдержанный стон сорвался с уст.
— Тебе нужно отдохнуть, девочка, — говорит стоящий рядом парень и поворачивает меня лицом к себе.
Правильные красивые черты смуглого лица невольно притягивают взгляд. Короткие темные волосы слегка вьются, делая его лицо по-мальчишески обаятельно-несерьезным. Впрочем, парень и так молод — лет двадцать пять не больше.
— Рина.
— Что? — удивленно переспрашивает он.
— Рина, — машинально повторяю свое имя. — Дарина, но лучше Рина.
— Нарсар, — расплываются в голливудской улыбке слегка полные губы. Темно-карие глаза, радужка которых почти полностью сливается со зрачком, смотрят внимательно и очень серьезно и это абсолютно не вяжется с бесшабашной улыбкой.