Я тебя поймаю (СИ)
— Ты поела? — спрашивает, целуя меня в лоб.
— Да, почти, — киваю на кофе и эклер. — Ты что-нибудь будешь? Заказать?
— Доедай, я подожду, — улыбается Мишка, усаживая меня за стол. Располагается напротив. Старательно игнорирует пустые тарелки Гаранина, которые до сих пор никто не удосужился убрать со стола.
— Тебе нужно вернуться домой, — бросает коротко.
Смотрю на знакомые до боли худое скуластое лицо, широкий лоб и нос с горбинкой. Попадаю в плен хитрющих карих глаз и спрашиваю осторожно.
— Когда?
Хочется вывалить старому другу последние новости. Про нас с Севой и про эти дурацкие покушения. Хотя, если знает папа, то и весь колхоз в курсе, включая председателя — дедушку де Анвиля.
— Сейчас, — совершенно спокойно заявляет Мишка. — Наш джет на летном поле. Мама прилетела со мной. Ждет тебя там. Поэтому допивай кофе, и едем.
— А? — пытаюсь возразить я. — Я тут не одна, вообще-то.
— Я в курсе твоего романа, — усмехается он. — Но ничего комментировать не буду. Уволь! — Поднимает руки, будто сдается.
— Нужно дождаться Севу. Он вышел на минутку, — замечаю я, стараясь не обращать внимания на иронический тон Мишеля. Мой родственник чувствует себя неотразимым, поэтому и разговаривает чуть свысока.
Со стороны Мишка кажется принцем, а я — нищенкой. Старые джинсы и куртка, в которых я сбежала из Пилюгино, вот основной мой гардероб. Плюс майка. В ней я рассекаю по генеральским апартаментам.
— Нет времени, — коротко бросает Мишель. Видимо, у него имеются точные приказы от отца и деда увезти меня прочь от Севы. Только он пока все карты не раскрывает.
— Почему такая срочность? — интересуюсь ехидно.
— Викто́р в больнице. В реанимации, — морщится Мишка. — Не хотел говорить тебе в людном месте. Мама второй день плачет. Поэтому никуда не вышла, зареванная.
— Что с ним? — выдыхаю испуганно.
— На обратном пути заразился этой новомодной заразой. Хлоя не сразу поняла. В Париже потерял сознание. Папа́, - делает ударение на второй слог, — подключил кого только можно. Легкие сильно поражены, но должны спасти. Сейчас нам всем нужно находиться поблизости, а не шарахаться по Москве.
— Хорошо, едем, — встаю, отодвинув в сторону тарелку с эклером и недопитый кофе. — Только я хочу дождаться Севу. Предупредить. И он должен рассчитаться за обед. У меня нет с собой денег.8b6e50
— Счет принесите, — кивает Мишка маячащему невдалеке официанту. — Сколько там? — морщится, доставая из бумажника платиновую карту. Прикладывает ее к терминалу.
Помогает мне надеть куртку в гардеробе и торопливо ведет к выходу. А я, как дура, оглядываюсь по сторонам. Гаранин, защитник хренов, куда ты пропал? Поговорил с отцом и пошел клеить какую-то телку? Или отбыл на тайное задание?
Сейчас, когда мой папа лежит под аппаратом ИВЛ, все это не имеет никакого значения. Только бы успеть… Остается только молиться, чтобы он выжил. Как я без него? Без его шумных разговоров, странных шуток и чуть хриплого голоса. Невозможно. Просто невозможно. Никак. Кто назовет меня спиногрызом? Кто обнимет и поддержит в трудную минуту?! Кто?!
Естественно, одна я не останусь. Есть мама и дедушка, Светка, Мишель и тетя Хлоя с девочками, моими единокровными сестрами. Но без отца осиротеем все мы, словно потеряем душу.
Дрожащими пальцами тыкаю в айфон, пытаясь дозвониться до Севы. Но этот придурок не берет трубку. Нормальный человек? И в такой момент мне кажется, что из нас двоих с Гараниным, я старше и мудрее.
— Тайка, времени нет, — напоминает Мишка, когда я останавливаюсь посреди фойе.
Растерянно смотрю по сторонам и снова безуспешно звоню Севе. Но в пустом коридоре нет никого. Да и дверцы в санузел открыты.
«Его нет в ресторане!» — охаю я, догадавшись.
Мишель берет меня под локоток и настойчиво выводит на улицу. Осматривается по сторонам, словно пытается понять, где мы находимся. Парижанину трудно сориентироваться в Москве. Но увидев красную букву «М», тянет меня туда.
— Нам в метро, — поясняет дорогой. Я специально не стал брать машину в прокат. Лишняя трата времени и денег. Кругом пробки. Город стоит. Сейчас доедем до Савеловской. А там сядем на экспресс до Шереметьево. Мама велела так сделать.
— Ей виднее, — киваю я, припоминая, что где-то здесь, в районе Арбата, жила крестная с первым мужем и детьми.
— Ненавижу Москву, — угрюмо замечает Мишка, когда мы, купив посадочные талоны и пройдя через турникеты, спускаем на эскалаторе вниз, к перрону.
Пару дней назад мы катались с Севой на метро. И меня поразило внутреннее убранство. Словно по дворцу, скользили вниз эскалаторы, сновали поезда. Сейчас я не обращаю внимания на скульптуры и разноцветный мрамор.
— Почему? — оглядываюсь на Мишку.
— В этом городе убили моего родного отца, — стискивает зубы он, а потом добавляет, поморщившись. — Пока шел к тебе, проходил мимо его офиса. Аж до души пробрало… Вот так зашли среди бела дня и грохнули прямо в кабинете…
— Мама говорила, что это какой-то маньяк, — шепчу я, прижимаясь к Мишке. Чувствую, как его рука обхватывает мои плечи, успокаивая. Притягивает к себе, нежно касаясь виска губами. Но я не испытываю такого всплеска эмоций, как когда это же делает Гаранин. Братское объятие, и ничего больше.
«Сева-Сева, — думаю я с сожалением. — Куда же ты запропастился? Что за неотложные дела оторвали тебя от обеда и погнали в неизвестном направлении? Ты даже трубку не взял, когда я звонила. Что происходит, Гаранин?»
Втиснувшись в переполненный вагон, отворачиваюсь к окну и печатаю сообщение замерзшими пальцами.
«Папа заболел. Уехала домой. Созвонимся».
— Как ты меня нашел? — спрашиваю Мишеля, как только нам удается сесть. — Ни за что не поверю в совпадение.
— Ну, как можно найти человека в таком огромном мегаполисе? — пожимает он плечами. — Папа́ подключил службу безопасности. Как только стало известно про дядю Витю, твой дед отправил сюда парочку профи. Не знаю, как они вычислили тебя. Но до ресторана они вели меня как слепого щенка. Я специально позвонил тебе. И шел как по зеленому лучу. Никакой мистики, сплошная техногенная революция.
— Шутишь?
— Зачем мне это? — передергивает плечами. — Они летят с нами. Арман попросил забрать. Ну, и тратиться на обратные билеты не придется.
— Да, конечно, — киваю я и бездумно разглядываю свое отражение в зеркале.
«Папа, папочка, выкарабкайся, пожалуйста! Я без тебя пропаду!» — прошу единственного мужчину в мире, которого обожаю безоговорочно.
11
Сева
Я возвращаюсь в ресторан минут через двадцать. Тайка уже должна была доесть свои эклеры и выпить кофе. Естественно, за долгое отсутствие без уважительных причин меня ожидает очередной скандал. Но когда ругает сама Таисия Николаевна это сродни афродизиаку. Возбуждает аж до трясучки.
За столиком, где мы сидели никого нет. Только лежит Тайкина шаль с розово-желтыми разводами. Даже стол чистый. Натерт до блеска. Только надпись «Забронирован» легонько бьет по нервам. Обычно в ресторанах высокого класса такие таблички не ставят, пока не ушли клиенты. И стол не вытирают так тщательно в их присутствии.
— А где девушка, которая со мной была? — спрашиваю нагло ухмыляющегося официанта.
— Она ушла с другим, — вальяжно заявляет тот. — Зашел какой-то весь важный. Они пошептались и вместе покинули наше заведение.
— Девушка сама вышла? Не упрямилась? — спрашиваю осторожно и мне кажется схожу с ума. Куда и с кем могла выйти Таисия? Кто пришел, пошептался и увел? Какую наживку заглотила моя любимая?
Стараюсь сохранить остатки спокойствия. Сейчас откроется дверь сортира и оттуда выскочит Тайка. Закричит «розыгрыш!».
— Давайте счет, я пока расплачусь, — бросаю мимоходом. И не знаю как поступить. Сесть за стол, дожидаясь. Или уже впору начать трусить персонал, вызывать полицию и звонить Асисяю. Хотя последнее никогда не поздно.